ГЕНДЕР И ТРАНСГЕНДЕР В ПРОБЛЕМЕ ПОЛА
Купарашвили Мзия Джемаловна
Ветрова-Деглан Мери Сергеевна
В литературе, анализирующей гендерные вопросы, неважно - психологические, философские, культурологические, политические, экономические и т.д., весьма обычным является факт смешивания проблем равноправия полов (гендерных) и проблем, которые связаны с кооптацией в двуполое общество представителей третьего, четвертого и т.д. пола (трансгендерного). Почему отношения мужчин и женщин в обществе базируются на неравноправии? Почему они связаны с господством одного пола над другим, без которого и первый пол не может иметь шанс на выживание, на будущее? Эти вопросы вполне логичны и понятны. Однако вскоре обнаруживаются неясности, которые приводят к недоумению и утрате понимания предыдущих проблем. Указанные проблемы рядоположены с проблемами мужчин/женщин, рожденных в теле противоположного пола (см. работы Сандры Липсиц Бем, Майкла Киммела, Андреа Дворкин, Елен Сиксу, Седжвик ив Кософски и мн. др.). Со временем, в силу того, что их постоянно обобщают, они начинают восприниматься вполне естественно, но хаос в их понимании остается. Так или иначе, понятие «гендер» как социальный пол формально может быть распространено и на особые проявления объективного или вымышленного конструирования социальной роли. При более близком рассмотрении подобное обобщение оказывается не столь безобидным. Женщины как социальная группа - не только половина человечества, но и абсолютно необходимая часть для воспроизводства человека, общества и культуры. Ее объединение с другими социальными группами, не сопоставимыми с ней, означает либо преднамеренную девальвацию женской группы, либо элементарное непонимание предмета анализа. Сопоставимым является только социальная группа мужчин, с которой она образует известную бинарность, на базе которой строится и язык, и грамматика, и в специфика восприятия мира человеком.
Кроме того, одиозность трансгендера отталкивает общество от существенных проблем гендера, тогда как их включение в гендерные проблемы есть попытка облагораживать их. В целом налицо элементарная редукция необходимого с ненужным, существенного и судьбоносного со случайной прихотью и весьма подозрительной (с точки зрения социальной необходимости) толерантностью. Достаточно указать, что часть группы трансгендера - подкласс социальной группы женщин, другая часть трансгендерной группы, соответственно, - часть социальной группы мужчин. Впрочем, необходимо указать и на то, что уравнять классы и подклассы, выдавать отношения части и целого как отношения родовидовые вполне в духе нашего времени, времени постмодернизма.
Мы хотим обосновать то, что в вопросы, связанные с равноправием полов, не могут быть включены квирсексуальные проблемы, связанные с трансгендером. Это некорректно. Они не могут быть рассмотрены в одной связке с вопросами, которые описывают дискриминированное положение женщин по признаку пола. Слишком долго проблемы пола и гендера были невидимыми и неразличимыми, а сегодня, когда они стали артикулированными, налицо устойчивые попытки размыть, размазать, растворить их в группе иных, часто надуманных проблем, с целью нивелировать, заглушая их остроту. Прежде всего, осуществляется посягательство на закономерность двух гендеров. Рассуждения в русле «оттого, что биологического пола всего два, не означает, что и гендера тоже два» не находят достаточного обоснования. Наоборот, то, что формальнологическая структура допускает варианты и свобода социального конструирования позволяет экспериментировать, не означает, что вымышленное можно включить в действительное. Гендеров не может быть много, так как их наличие зависит от разнообразия, от количества биологических полов. Чтобы надстраивать над биологией ее социальный аналог, она (биология как некая естественная и объективная основа) должна быть. Безусловно, произвольно, вымышленно их можно конструировать сколько угодно, но с их легитимацией и возведением в правило и норму возникают проблемы.
Вопрос дискриминации по признаку пола, когда речь идет о женщинах и мужчинах (как по полу, так и по гендеру), - это вопрос не только фундаментальной несправедливости, но, что главнее здесь, она (дискриминация) нарушает космическую, вселенскую сущность человека, закрывает возможность создания истинно человеческой культуры и цивилизации (не маскулинной, не феминной, а человеческой!). Вряд ли в этом качестве к нему можно причислить проблемы трансгендера. При этом мы не утверждаем, что вопросы, связанные с квирсексуальностью, менее важны. Мы утверждаем, что они за пределами феминистических проблем и наших исследовательских интересов.
Общеизвестно, что пол - характеристика тела, гендер - психики. Психика формируется социумом, пол - нет, это прерогатива биологии. Призывая создавать «конкурентоспособные индивидуальности в обществе, которое упорно отказывает им к какой бы ни было легитимности» [1, с. 231], С. Бем не видит другую сторону проблемы: общество не против индивидов, у которых действительно гендер предопределяется биологией (они так родились и, соответственно, имеют абсолютно равные права и обязанности со всеми, это не обсуждается, по крайней мере, это не должно обсуждаться). Однако общество видит предел допустимой гуманности и толерантности. Общество против культурного гомосексуализма, когда индивид не родился гомосексуалистом, культурная среда формирует его таким, без биологических предпосылок. В этом случае их количество с 3-5% в каждом поколении может возрасти до 15%. Отсюда налицо передергивание фактов, политизация и идеологизация вопроса.
Наверное, не надо паталогизировать состояние нарушения гормонального фона (пусть об этом судят специалисты), но мы абсолютно уверены, что не надо создавать разные организации и проводить непристойные демонстрации, которые унижают человеческое достоинство принимающих в них участие людей. Кто хоть раз видел эти демонстрации и размалёванные тела участников, согласится оставить вопрос без комментариев. «Гомогенность в границах каждого пола естественна, а разнообразие неестественно», - сокрушается Бем, - «все “согласования” между полом тела и гендером психики являются естественными, а любое “рассогласование” - неестественным» [Там же, с. 231-232]. Ответ: потому что речь идет о целостности личностной структуры, об идентичности культуры. Конечно, конкретный индивид может найти форму собственной целостности, исходя из своей ситуации и конституции, но не надо стараться насильно это делать нормой для всех! «Все сработало так как надо, и они существуют, в том варианте или в ином, потому что гендерное разнообразие - естественное явление» [Там же, с. 233]. Да, безусловно, естественное, но - исключение, не норма, а отклонение от нее, и это не является основанием дискриминации, пока речь идет о конкретном индивиде. Она становится порицаемой, опасной только тогда, когда такая естественность получает незаконное расширение, навязывая свое исключительное естество обществу и культуре.
Кроме того, не лишне вспомнить уроки истории о том, что каждая культура, умирая, переживает настоящий разгул гомосексуализма в частности и утрату этической системы ценностей в целом. Если взаимодействие истории и культуры (начиная от Содома и Гоморры) исторически демонстрирует кончину эпохи как результат подобной неразборчивости (рассогласованности), то этот аргумент может стать оракулом эпохи, победившей нравственность. Так, при постановке и анализе проблем, связанных с отвращением к гомосексуальности, С. Бем, осознанно или бессознательно, уклоняется от рассмотрения нравственной стороны указанных проблем. Тем не менее, рассмотренные сквозь линзы нравственности проблемы трансгендера обнаружили бы свою несостоятельность. Только с позиции нравственной системы ценностей становится очевидным не только незаконное объединение трансгендера с гендером, но и надуманность проблем, связанных с гомосексуализмом и лесбиянством.
Нас особенно «утешила» заключительная фраза Бем: «Но кое-что можно сделать, и уже делается для поддержки будущих поколений лесбиянок и геев: формулируется традиция утверждения ценности и достоинства их отличий от доминирующих групп» [Там же, с. 234]. А мы наивно думали, что в них нужно уважать достоинства человека. Но все равно мы рады за них. Однако по отношению к проблемам феминизма мы не можем быть столь оптимистичны, именно потому, что одиозный ореол, связанный с разгулом нетрадиционных отношений между полами, уводит исследователей и читающую публику от насущных проблем или создает такое зловонное болото, в котором тонут настоящие проблемы пола.
Авторы статьи предлагают вскрыть истинное содержание гендерного проблемного поля, чтобы убедить читателя, что оно ничего общего не имеет с квирсексуальными проблемами. Сама по себе тема дискриминации по признаку пола самодостаточна и весьма комплексно представлена в современной исследовательской литературе. Это проблемы утраты пола, гендерной поляризации, двойного стандарта в оценке труда, сексуального домогательства, абортов и материнства.
Сегодня с прямой дискриминацией по признаку пола можно столкнуться чрезвычайно редко, как и с прямым расизмом. А вот профессиональная сегрегация по признаку пола - это обычная практика. «Различие в оплате труда целиком является результатом гендера того, кто его выполняет» [2, с. 287].
Современное общество не просто установило двойной стандарт при оценке традиционного гендерного образа, труда и развлечения, оно на базе своей либеральности может себе позволить одновременную поддержку взаимоисключающих норм и стереотипов. Если женщина соответствует традиционным характеристикам женственности (милая, добрая, безынициативная, тихая), то она не стремится к успеху, следовательно, в своей неудаче она виновата сама. Если она принципиальна, напориста, амбициозна, то она не совсем женственна, мужеподобна, выскочка, не имеет хороших манер. Поэтому она может быть успешной.
Проблема сексуального домогательства. Мужчин в так называемых женских профессиях продвигают быстрее и легче (положительная дискриминация, «стеклянный эскалатор» (Кристина Уильямс)); женщин в мужских - наоборот. Помимо «стеклянного потолка» их ожидает сексуальное домогательство (это не только физическое, психологическое и сексуальное насилие, но и/или «услуга за услугу», «враждебная обстановка» в виде сальности, грубости, шуточки, продергивание, колкости), которое выражается вовсе не в сексе, а в стремлении «отпугивать женщин от исконно мужских заповедных зон на рынке труда» (психолог Иллинойского университета Луиза Фицджеральд). Вот что об этом пишет Киммел: «В домогательстве обвиняют не тех, кто просто неуклюже предложил коллеге свидание, и не тех, кто отличается любвеобильностью. На самом деле сексуальное домогательство - вещь, прямо противоположная влечению. Они нацелены на создание у работающей женщины ощущения, что ей тут не место, что она здесь чужая, потому что эта работа - мужское дело» [Там же, с. 305-306]. Необходимо напомнить, что в таком виде сексуальное домогательство имеет и практику расширенного применения, и жертвами здесь становятся не только мужчины, не соответствующие традиционному гендерному образу, но и те, кто просто не пришёлся ко двору. И при этом сексуальное домогательство во многих странах не считается нарушением прав личности.
Проблема абортов. Их запрещают, их разрешают, их осуждают… без участия в дебатах женщин. Ожесточённые атаки на женское право на аборт не прекращаются и сегодня, на фоне феминизма, демократии, свободы и либерализма.
Проблема утраты пола. Любопытное наблюдение М. Киммел: «Мужчины “теряют пол” в ситуации неудачи, на них перестают смотреть как на настоящих мужчин. Женщины, наоборот, “теряют пол” в случае успеха. Быть компетентным, агрессивным и честолюбивым на рабочем месте значит подтверждать определенный гендер, который сообразуется с мужским гендером. А успешные женщины гендерно несообразны и тем самым разрушают свою женскую идентичность» [Там же, с. 280].
Важнейшей нужно считать проблему ангажированной видимости социального сдвига в сторону феминизации общества. Пока все об этом твердят и пересказывают друг друга, происходит прямо противоположное. И это вполне логично и закономерно. Ведь нет женских культур или цивилизаций, следовательно, это женщины вливаются в существующие мужские культуры.
Маскулинизируется секс - в моде иметь множество сексуальных партнеров, чистое удовольствие без всяких обязательств, ответственности и последствия. Традиционно секс для женщин - безнравственно (потаскуха), он нарушает стереотип женственности (над этим работают родители, школа, государство, церковь); для мужчин - наоборот, это предмет доблести - самец, мачо (даже Пушкин не брезговал составлять списки использованных женщин). Однако фаллоцентризм мужчин приводит к фаллоцентрированности общества, что, в свою очередь, устанавливает неразборчивость в качестве нормы, мужское понимание секса («без отношений») стало приемлемым и для женщин. Вкупе с принципом равноправия сексуальное поведение женщин копирует мужское как более продвинутое, современное, презентабельное. Вот что об это пишет Лилиан Рубин: «За одно поколение, между 1940-ми - 1960-ми, мы прошли путь от матерей, которые считали свою девственность самым ценным сокровищем, к дочерям, для которых девственность стала бременем… Теперь она превратилась в проблему, которую надо решать» [Цит. по: Там же, с. 358]. Также различны мужские и женские представления о сексе «без» и «с» отношениями, в браке и без него, внутри и вне репродуктивных отношений: «…брак явно имеет влияние на сексуальную практику, способствует приручению секса, когда он переносится в дом - сферу, исторически предоставленную женщинам. Когда мужчина чувствует, что секс больше не связан с опасностью и риском (которые, собственно, возбуждают), его сексуальный репертуар может смягчиться и включить более широкий диапазон чувственных удовольствий», женщина в том же положении «чувствует себя спокойной и начинает искать более выраженных форм сексуальных удовольствий» [Там же, с. 372].