Следует отметить, что нежелательные явления нейролептической терапии, по оценке больных из ОГ, были значительно более тягостным для них явлением, чем галлюцинаторные переживания, к которым они выработали определённую привычку и критическое отношение - данные особенности терапевтической динамики значимо отличали основную группу от групп контроля.
Ещё одной характерной особенностью, выявившейся в процессе лечения больных основной группы (ОГ), была более выраженная положительная динамика редуцирования галлюцинаций зрительной модальности (5-10 дней) под воздействием нейролептической терапии, в отличие от динамики галлюцинаций слуховой модальности (7-14 дней). В группах контроля положительная терапевтическая динамика имела более однородную структуру.
Учитывая особенности патогенеза посттравматической патологии, в лечебные программы пациентов из групп ОГ и ГС-1 включались курсы сосудистой, а также рассасывающей и дегидратационной терапии с целью уменьшения присущих им сосудистых и ликвородинамических расстройств. Целесообразным являлось назначение и ноотропных препаратов, что обеспечивало улучшение когнитивного функционирования, а также способствовало редукции астенической и иной психопатологической симптоматики.
Заключение
Результаты сравнительного клинико-психопатологического и структурно-динамического анализа больных с галлюцинаторной и галлюцинаторно-бредовой симптоматикой различного генеза свидетельствуют о том, что у всех без исключения, пациентов основной группы с обусловленной ЧМТ психотической шизофреноподобной симптоматикой галлюцинаторные проявления на протяжении всего заболевания были представлены одним из вариантов синдрома галлюциноза (органического, идеаторного или псевдогаллюциноза). У больных шизофренией с отягощённостью ЧМТ (ГС-1) этот синдром выявлялся значительно реже (более чем вдвое) при его полном отсутствии в группе шизофрении без дополнительной органической патологии (ГС-2). В двух последних группах галлюцинаторная симптоматика на момент обследования проявлялась преимущественно (ГС-1) или полностью (ГС-2) псевдогаллюцинаторным синдромом, а в дебюте заболевания у некоторых пациентов (примерно у трети их состава) фиксировались истинные галлюцинации, тогда как ни один из пациентов основной группы (ОГ) указанных синдромов не обнаруживал ни в настоящем, ни в прошлом. Следует также отметить, что галлюциноз у пациентов из групп ОГ и ГС-1 заметным образом отличался по некоторым из своих клинико-феноменологических характеристик. Прежде всего, по критичности в отношении к галлюцинаторным переживаниям, которая была практически полной у тех, кто входил в основную группу (ОГ), и лишь частичной и достаточно формальной у обследуемых из ГС-1.
Межгрупповые различия прослеживались и при изучении структурно-динамических особенностей нарушений мышления у больных исследуемых контингентов. Пациенты группы ОГ характеризовались большей контактностью и открытостью, сохранностью критики и отсутствием бредовых расстройств у большинства из них, а при формировании бреда (всегда на высоте галлюцинирования) он, как правило, отражал содержание галлюцинаций, отличаясь несистематизированностью и фрагментарностью своей структуры. Купирование галлюцинаторной симптоматики сопровождалось сравнительно быстрой редукцией бредовых расстройств и полным восстановлением критики. В то же время больные из групп ГС-1 и ГС-2 отличались более выраженной социальной отстранённостью, существенно сниженной или полностью отсутствующей критикой к своему состоянию, значительной систематизацией бреда.
Больные основной группы значимо отличались от групп сравнения весьма существенной представленности в них астенической и пароксизмальной симптоматики, а также расстройств сознания.
Особенностями фармакотерапии больных основной группы, отличавших её от групп сравнения, являлись следующие: необходимость существенно меньших доз нейролептиков для купирования психопатологической симптоматики; большая частота и выраженность экстрапирамидных нарушений при их назначении; более быстрая положительная динамика в ответ на терапию.
Выводы
Сравнительный анализ структурно-динамических характеристик галлюцинаторной и галлюцинаторно-бредовой симптоматики у больных с психозами травматического, эндогенного и сочетанного генеза, в комплексе с изучением динамики психопатологической симптоматики в процессе психофармакотерапии и катамнестического наблюдения, несмотря на существенное сходство клинических проявлений, позволяет в значительной части случаев, с достаточной надёжностью, верифицировать соответствующий диагноз у пациентов трёх анализируемых групп. Всё это в свою очередь, обеспечивает возможность адресной подборки и реализации дифференцированных и эффективных лечебно-реабилитационных программ для данных контингентов больных.
Список использованных источников:
1.Аминов М.М. Компьютерная томография при последствии ушибов головного мозга / М.М. Аминов // Вестн. рентгенол. и радиол. - 1995. - № 6. - С. 5-7.
2.Гордова Т.Н. Отдалённый период закрытой черепно-мозговой травмы в судебно-психиатрическом аспекте. / Т.Н. Гордова - М.: Медицина, 1973. - 175 с.
3.Даниелян К.Г. Клиника, дифференциальная диагностика и лечение резидуально органических психозов. // Методические рекомендации. / К.Г. Даниелян - Ереван, 1990. - 43 с.
4.Иванец Н.Н. Клиническая структура, динамики и судебно-психиатрическое значение идей ревности у лиц с остаточными явлениями закрытой черепно-мозговой травмы. / Н.Н. Иванец // Вопросы клиники, патогенеза и судебно-психиатрической оценки психических заболеваний. - М., 1967. - С. 34-49.
5.Либерман К.И. О влиянии черепно-мозговой травмы мирного времени на развитие шизофрении (Статистическое исследование). / К.И. Либерман // Журн. невропатии и психиатр. им. С.С. Корсакова - 1964 - Т.64, №9 - С. 1369-1375.
6.Рыбальский М.И. Иллюзии, галлюцинации. - Маариф.: Баку, 1983. - 303 с.
7.Рыбальский М.И. Иллюзии, галлюцинации и псевдогаллюцинации. - М.: Медицина, 1989. - 536 с.
8.Сергеев В.А. Сравнительное клинико-психологическое исследование больных с отдалёнными последствиями черепно-мозговой травмы, осложнёнными алкогольной зависимостью. Диссертация на соискание учёной степени доктора медицинских наук /В.А. Сергеев - Санкт-Петербург, 2006. - 381 с.
9.Смирнов В.Е. Диагностический аспект проблемы поздних травматических психозов. / В.Е. Смирнов // Труды Московского НИИ психиатрии Минздрава РСФСР. - М., 1979. - С. 110-123.
10.Стрельцова Н.И. О дифференциальной диагностике посттравматических шизофреноподобных психозов и шизофрении. / Н.И. Стрельцова, Б.А. Кувшинов, А.Б. Гусова // Неврология и психиатрия (Республиканский межведомственный сборник МЗ УССР) - Киев, 1989. - Вып. 18. - С. 85-88.
11.Шумский Н.Г. Психические нарушения в связи с черепно-мозговой травмой. // Руководство по психиатрии под ред. А.В. Снежневского. - М., 1983 - Т. 2 - С. 109-140.
12.Achte K.A. Psychoses following war brain injures / K.A. Achte, E. Hillbom, N. Aalberg // Acta Psychiatrica scandinavica. - 1969, Vol. 45, P. 1-18.
13.McAllister T.W. Traumatic Brain Injury and Psychosis: What Is the Connection? / T.W. McAllister // Semin. Clin. Neuropsychiatry - 1998. - Vol. 3, № 3. - P. 211-223.
14.Morton M.V. Psychosocial and emotional sequelae of individuals with traumatic brain injury: a literature review and recommendations. / M.V. Morton, P. Wehman // Brain. Inj. - 1995. Vol. 9, № 1. - P. 81-92.
15.Rizzo, M. Head injury and postconcussive syndrome / M. Rizzo, D. Tranel // Churchill Levingstone, 1996. - 533 p.
16.Saltuari, L. Rehabilitation von Patienten nach schwerem Schadel-Hiru-Trauma / L. Saltuari, G. Birbamer // Intensivbehandlung. - 1985. - Bd. 10, H. 3. - S. 108-116.
17.Schoenhuber, R. Anxiety and depression after mild head injury: A case control study / R. Schoenhuber, M. Gentilini // J. Neurol. Neurosurg. Psychiatry. - 1988. - Vol. 51, № 5. - P. 722-724.