В 1922 г. издается еще один сборник Н. Чужака, приближающийся к формату научно-литературного, - «Сибирский мотив в поэзии (От Бальда- уфа до наших дней)» [22]. Историко-литературные и критические статьи Чужака перемежались в нем со стихами Давида Бурлюка и поэтов группы «Творчество» - Николая Асеева и Сергея Третьякова. На последних ненумерованных листах напечатаны интересные по своей подборке и месту издания анонсы книг и сборников: «Н. Чужак. К диалектике искусства. От реализма до искусства как одной из производственных форм. Чита: Дальпечать, б.г.; Н. Асеев. Бомба. Книга стихов. Владивосток, 1921; Кумач. Будетлянская проза (готовится). Чита, 1922; С. Третьяков. Железная пауза. Книга стихов. Владивосток, 1919; Ясныш. Книга стихов (поступила в продажу). Чита, 1922».
Статьи Чужака - «Сибирский мотив у Федорова-Омулевского», «Под небом Якутского края, Сибирский мотив и областничество», «От Бальдауфа до наших дней» -- большей частью уже были напечатаны в других сибирских изданиях, например, в известном иркутском издательстве М. Стожа «Ирисы» под названием «Сибирские поэты и их творчество» [23]. Но теперь важным видится решение критика собрать их вместе, объединив определенной концепцией. Оценивая состояние сибирской поэзии, Чужак в сборнике 1922 г. отмечает ее «бедность», «безликость», «банальность» и «подражательность». По его словам, она бессильна претворить не только свое, «сибирское», но и «вторую родину» - метрополию. Причину же автор видит «в той довольно-таки неопределенной, в общем, стадии общественного развития, которую переживает Сибирь. От одного, какого-то патриархального, берега Сибирь отстала, а к другому, связанному с городским укладом, пристать не успела. Отсюда и все признаки культурного пауперизма» [22. C. 6].
На этот тезис выдвинет свой контраргумент М.К. Азадовский в статье «Из литературы об областном искусстве», написанной практически сразу после выхода сборника. Исследователь утверждает, что «едва ли верна вся эта формула культурного уклада Сибири, и уже, во всяком случае, она не сможет до конца объяснить, почему нет в Сибири поэтов. Ведь если бы предложенное автором объяснение было верно, оно распространялось бы на все стороны проявления искусства. Однако появился же такой крупный художник- живописец, как В.И. Суриков, в творчестве которого так сильно и отчетливо сказались сибирские элементы» [24. C. 280].
Крайне точно замечание исследователя и по сути номинации сборника, так как он считает едва ли оправданным вести историю сибирского мотива в поэзии от Бальдауфа - «ни по размерам его таланта, ни по значению в литературе», наконец, и по хронологии. Если учесть, что его поэма «Авван и Г ай- ро» была издана в 1834 г., то исследователь уточняет, что «уже к 1828 г. относится такое крупное явление сибирской литературы, как „Енисейский альманах“, где сибирские литераторы и поэты были объединены известным в свое время литератором А.П. Степановым», который поместил в этом альманахе свою замечательную «Песню».
Азадовский напоминает автору книги и о том, что уже в начале 1830-х гг. пытался ввести сибирские мотивы в свою поэзию молодой Ершов. Наконец, резюмирует он, «заслуживал бы упоминания неизвестный автор “Сибирских мелодий”, появившихся в 1846 г. и в свое время отмеченных печатью» Важно, что вскоре сам исследователь, опираясь на данные «Русского биографического словаря», установит, что автором «Сибирских мелодий» был не ссыльный, а инженер Антон Иванович Штукенберг, находившийся на службе в Сибири. Ошибочность первоначального предположения Азадовского относительно биографии поэта уже более поздний исследователь объяснит тем, что хотя Штукенберг и не был ссыльным, но четыре года, проведенные им в Сибири, воспринимались им самим как изгнание. См.: Постнов Ю.С. «Сибирские мелодии» А.И. Штукенберга // Постнов Ю.С. Русская литература Сибири первой половины XIX века. Новосибирск, 1970. С. 355-359.
Камены - древнеиталийские божества, обитавшие в источниках и родниках.. В то же время исследователь отмечает «умно и интересно» написанное предисловие Н. Асеева к поэме С. Третьякова, которое «отчетливо выявляет художественную и историческую ценность этой своеобразной сибирской поэмы» [24. C. 281-282].
Данная полемика крайне важна не только по существу, но и по концептуальной направленности. Как известно, именно к этому времени относится эпоха зарождения иркутской фольклорно-этнографической школы и первых опытов составления библиографических справочников и указателей по сибирской литературе, в которых активное участие примут Азадовский и ряд других ученых.
В Чите и в Благовещенске в этот период появляется кооперативное книгоиздательство «Утес», первым изданием которого был литературный альманах под тем же названием [25]. В обращении издателей, помещенном на первой ненумерованной странице, сформулирована основательно продуманная концепция издания. В нем проявляются понимание текущего момента (связанного с целым рядом переломных и болезненных этапов для книжного дела), попытка налаживания диалога со своим читателем, использование мощного литературного резерва, накопленного в предреволюционной российской и эмигрантской (прежде всего харбинской) среде. Составители сборника сообщают, что «с этой целью в г. Благовещенске организовалось кооперативное издательство „ Утес “, которое ставит своей задачей издание художественной литературы, учебников, книг и брошюр по прикладным изданиям. Беря на себя трудную задачу по возрождению родной литературы, издательство надеется на поддержку всех, кому дорога книга. Эта поддержка может быть оказана не только распространением наших изданий, но и вступлением в члены нашего кооператива» [Там же. C. 1].
В списке реальных и предполагаемых сотрудников альманаха проявились достаточно высокие амбиции издания. В оглавлении, которое дублируется в разных вариантах на обложке, титуле и первой странице книжки, встречаются авторитетные, уже утвердившиеся в читательской среде имена писателей и поэтов - Б. Зайцева, С. Гусева-Оренбургского, С. Скитальца, А. Серафимовича, С. Есенина, В. Брюсова. Вместе с тем названы имена тех, кто только успел ярко заявить о себе в литературе новой направленности: А. Новиков-Прибой, С. Обрадович, В. Казин, П. Низовой и др. Обращение от редакции венчает сакраментальная фраза, характерная для многих инициативных изданий этого периода: «Подготовляется к печати второй сборник литературного альманаха „Утес“» [Там же]. Однако этому издательскому проекту, как и многим другим изданиям кружкового типа, не суждено было продолжиться,
В 1921 г. в Чите было открыто первое в Забайкалье высшее учебное заведение - Институт народного образования (ИНО), где сразу был создан историко-литературный кружок, одним из организаторов которого стал Марк Азадовский. Кружок нуждался в собственном печатном органе. Поэтому весной 1922 г. появилось издание долгожданного литературного сборника «Ка- мены» [26], являющегося на сегодняшний день библиографической редкостью. Он просмотрен нами по фондам РНБ.
Ценность данного издания заключается прежде всего в том, что в нем подводится научная и литературная база под творчески бурную, но непродолжительную деятельность дальневосточных издательств. По общей поэтической направленности члены этого кружка отражали идеи современных модернистских направлений - футуризма и имажинизма. По уточнению заведующей отделом книгохранения Забайкальской краевой библиотеки им. А.С. Пушкина О.И. Шимпф, «за два года своего существования кружок провёл свыше двадцати заседаний, на которых читали и обсуждали произведения местных авторов, делали различные доклады и сообщения литераторы П. Незнамов, П. Дрягин, В. Силлов, Е. Титов, О. Петровская, С. Третьяков, Н. Асеев, А. Харчевников и др.» [27. C. 9].
По типовидовому воплощению издание можно определить как историколитературный периодический сборник. На обложке набран эпиграф: «Хвала вам, девяти каменам!..» На титульном листе он дублируется вместе с названием и выходными данными. В статье «От редакции» выявляется концептуальная составляющая сборника: «Основные цели, поставленные Кружком в своей работе (изучение историко-литературных вопросов, методов исследования, собирание историко-литературных материалов, особенно по изучению творчества деятелей местного края, объединение местных художественных деятелей: поэтов и писателей), могут быть достигнуты лишь при наличии более широко поставленной работы, не ограниченной тесными стенами аудитории. Издание своего печатного органа, удовлетворяющим этим задачам, было насущным требованием жизни Кружка» [26. Л. 1].
Содержание сборника размещено на последней странице, где значатся имена известных поэтов, литераторов, краеведов, ученых Дальневосточного края. В разделе «Стихи» находим имена Павла Дрягина, Петра Незнамова, Ольги Петровской, Владимира Силлова, Ельпидифора Титова. В рубрику «Статьи и материалы» включены исследования Марка Азадовского, Сергея Третьякова, Александра Харчевникова и др., посвященные малоизвестным или забытым писателям Восточной Сибири. Впервые вводится специальный раздел, посвященный истории местной литературы и искусства, что придает сборнику черты краеведческого, достаточно показательного для развивающейся историко-литературной ситуации Сибири и Дальнего Востока первых лет советской власти. Книга активно снабжена справочным аппаратом. В статье «Библиографические вехи» из раздела «Хроника» приводится обширный список имен сибирских деятелей на основе «огромных архивных богатств». Как уточняют составители, «в отдельных кружках разрабатывались методологические вопросы; подготавливались материалы для целого ряда исследований и, наконец, с половины 1921 г. усиленно оживляется издательская деятельность» [Там же. C. 105].
«Каменам», в отличие от других изданий-«однодневок», была суждена долгая жизнь. В период существования Дальневосточной республики его издания, по словам современного исследователя, «смогли ярко и достоверно отразить рождение новых форм художественного выражения молодой пролетарской культуры, передать атмосферу споров, ожесточенной литературной полемики и политических страстей, при которых рождалась забайкальская местная печать, отражавшая ход этой схватки старого, классического подхода с новым» [27. C. 9].
Еще одно издание этого кружка - сборник «Листовка поэтов», в состав которого вошли стихи Павла Дрягина, Петра Незнамова, Ольги Петровской, Владимира Силлова, Ельпидифора Титова. В содержании важным представляется уточнение: «Стихотворения, отмеченные звездочкой, были читаны на вечере поэтов Кружка» [28].
Тем не менее по мере нарастания тенденции к «советизации» ДВР, с 1922 г. в республике меняется отношение властей к демократическим проявлениям в печати. Принимается Закон об ответственности за злоупотребления свободой слова и печати. В феврале 1923 г., после полной «советизации» Дальнего Востока, происходит закрытие многих небольшевистских издательств, лидеры которых большей частью были репрессированы.
Таким образом, очевидно, что для издательской продукции первых лет советской власти лидирующим жанром становится коллективный стихотворный сборник альманашного вида, развивающийся в контексте качественной региональной периодики.
На Дальнем Востоке альманах в основном связан с продвижением идеологии и эстетики футуризма. Его специфика отразилась, по словам современного исследователя, в «ощущении края, выраженное через время и катастрофичность событий», что «реализовалось и на мировоззренческом уровне, и на уровне текста» [2. C. 16]. По сути, это заложило основу всей последующей культурной жизни Забайкалья советского периода.
Междисциплинарный подход, используемый в исследовании, позволил показать развитие дальневосточного футуристического сборника в более широком и многогранном контексте, соотнести историко-литературную парадигму с динамикой развития книжного дела в далеком регионе.
Литература
1. Багдасаров Е.А. Периодические издания русских футуристов (1909-1930 гг.): автореф. дис.... канд. филол. наук. М., 2006. 24 с.
2. Кириллова Е.О. Русская футуристическая поэзия на Дальнем Востоке 1917-1922 гг.: идейно-художественные искания, поэтические имена: автореф. дис.... канд. филол. наук. Владивосток, 2007. 23 с.
3. Тынянов Ю.Н. Литературный факт // Поэтика. История литературы. Кино. М., 1977. С.255-270.
4. Очерки истории книжной культуры Сибири и Дальнего Востока. Т. 3. 1917-1930 гг. / С.В. Козлов, С.Н. Лютов, В.В. Авдеев. Новосибирск: Изд-во ГПНТБ СО РАН, 2002. 437 с.
5. Фаин. Великий град трепангов. [Владивосток]: Хай-Шин-Вей, 1919, март. 36 с.
6. Кириллова Е.О. Дальневосточная гавань русского футуризма. Кн. 1: Модернистские течения в литературе Дальнего Востока России 1917-1922 гг. (Поэтические имена, идейнохудожественные искания). Владивосток, 2011. 632 с.
7. Казарина Т.В. Три эпохи русского литературного авангарда: Эволюция эстетических принципов. Самара: Самарский ун-т, 2004. 620 с.
8. Лепестки сакуры. Владивосток: Хай-Шин-Вей. Тип. Тов. Изд. «Свободная Россия», 1919. 26 с.
9. Парнас между сопок. Владивосток: Типография «Далекая Окраина», 1922. 48 с. Электронная копия: URL: http://нэб.рф/catalog/000199_000009_002866647/ (дата обращения: 07.10.2018).
10. Коллекция «русского Харбинца»: Каталог собрания В.А. Слободчикова / сост. и ред. Н. Рыжак. М., 2006. 116 с.
11. Эхо. Владивосток, 1920. 15 февр.
12. Посадсков А.Л. Свобода печати и издательское дело Дальневосточной республики (1920-1922 годы) // Шестые Макушинские чтения: тез. докл. науч. конф. Новосибирск, 2003. C. 183-186.
13. Иманакова Е.Г. Художественная жизнь Восточного Забайкалья как явление культуры второй половины XIX - первой четверти XX в.: дис.... канд. культур. наук. Улан-Удэ, 2002. 229 с.
14. Творчество. Журнал культуры, искусства и социального строительства. Чита, 1921. № 7.