DOI: 10.24224/2227-1295-2017-6-258-269
Функциональность семьи в современном транзитивном обществе
Андреева Алла Дамировна (2017),
кандидат психологических наук, заведующий лабораторией научных основ детской практической психологии, Психологический институт Российской академии образования (Москва, Россия)
Представленный в статье обзор психологических и социологических исследований проблем семьи в современном транзитивном обществе позволяет проанализировать различные факторы, определяющие ее способность к реализации основных социальных функций. Социокультурный анализ современного общества опирается на концепцию М. Мид о типах культуры человеческого общества, определяемых темпом изменений материальных и социальных условий жизни. В рамках данного подхода префигуративный тип социальной культуры рассматривается в качестве доминирующего на рубеже XX--XXI веков. Выделены базовые параметры семейной функциональности, сохраняющие свою актуальность и действенность в новых условиях. Доказывается, что модернизация современной семьи идет в направлении уменьшения ее состава, ослабления детоцентризма, обесценивания опыта родительских практик прежних поколений, ориентации молодых родителей на экспертное мнение интернет-сообщества. К патогенным факторам современной социальной среды отнесены расширение физического пространства жизни, усложнение социальной инфраструктуры, профессиональная занятость взрослых членов семьи, информационная перегруженность человека, появление новой коммуникационной среды и ослабление родительского контроля над этой сферой социального взаимодействия детей. Практическое значение исследования определяется возможностью использовать его результаты в образовательных практиках, при организации семейного консультирования.
Ключевые слова: семья; транзитивность общества; префигуративная культура; традиционализм; модернизация.
1. Социокультурная характеристика современного общества
Современный этап развития общества характеризуется коренными преобразованиями во всех сферах человеческой жизнедеятельности, что позволяет квалифицировать его как переходный, или транзитивный. Феномен транзитивности отличает амбивалентность социокультурной среды, переплетение традиционализма и модернизации, что отчетливо проявляется в нормах, ценностях, моделях поведения и образе жизни значительной части населения [Гавров, 2009]. Сложный, противоречивый характер происходящих трансформаций проявляется в перестройке всей системы социальных отношений, в том числе и семейных. Функциональность современной семьи, ее способность решать свои основные социальные задачи, подвергается серьезным испытаниям, обусловленным глобальным изменением типа культуры человеческого общества конца XX -- начала XXI столетия. семья общество родительский
Исследователи связывают происходящие процессы с бурными, стремительными изменениями во всех сферах жизни -- экономической, социальной, технологической, культурной. Так, антрополог и культуролог Маргарет Мид [1983] в зависимости от темпа развития материальной и социальной культуры, меры открытости или замкнутости общественной жизни выделяет постфигуративную, кофигуративную и префигуративную культуру общества. Постфигуративная культура характерна для обществ закрытого типа, в которых на протяжении жизни нескольких поколений не происходит никаких изменений, жизнь детей ничем не отличается от жизни дедов, поэтому модели поведения, выработанные одним поколением, успешно применяются всеми последующими. Жизнь воспринимается как стабильная, ясная и понятная, старшие поколения признаются всегда более опытными и мудрыми, чем молодые. В отличие от этого префигуративная культура -- это культура общества, в котором происходят стремительные и глобальные изменения материальных и социальных условий жизни, разрушающие сложившиеся в предшествующих поколениях схемы и модели поведения. И дети, и взрослые оказываются перед необходимостью выработки новых способов действия в совершенно новых обстоятельствах, и дети порой оказываются более адаптированными к этим новым условиям, чем взрослые. Безусловно, многовариантность цивилизационных условий современного общества делает возможным сосуществование всех выделяемых М. Мид типов культуры, однако именно префигуративный тип может рассматриваться как доминирующий тип культуры XXI века. М. Мид датирует наступление эпохи префигуративной культуры 40--60ми годами ХХ века, связывая ее с бурным научно-техническим прогрессом и дестабилизацией общественной жизни. Эти же изменения фиксируют в своих работах и другие исследователи детства ХХ века, хотя и не исполь зуют предложенные М. Мид категории [Бронфенбреннер, 1976; Кон, 2003; Ньюфелд и др., 2012; Postman, 1994].
Для нашей страны эта эпоха наступила несколько позже в связи с длительной закрытостью советского общества и определенной отгороженностью от экономически более развитых стран. Разрушение социалистического общества, распад СССР, вступление страны в рыночные отношения и, соответственно, изменение экономической и правовой основы социальных отношений в обществе, наложившиеся на стремительное развитие современных технологий и процессы глобализации, усилили остроту переживания людьми чувства утраты привычных стереотипов поведения и взаимоотношений. Невозможность использования знакомых моделей поведения вызывает у многих людей недовольство происходящими переменами, создает впечатление ошибочности пути, по которому пошло наше общество. Отсюда и лишенные всякой перспективы призывы «вернуться к истокам», к прежним ценностям и нормам жизни общества.
Рассмотрим более подробно, каким образом переплетаются элементы традиционализма и модернизации в функционировании семьи в современных экономических и социокультурных реалиях.
2. Традиционализм современной семьи
Несмотря на весьма критическую оценку многими исследователями трансформаций современной семьи [Гавров, 2009; Захаров, 2005; Чернова, 2013], мы можем выделить по крайней мере два базовых параметра семейной функциональности, сохраняющих свою актуальность и действенность в сложных условиях общества префигуративной культуры.
Прежде всего к ним относится четко выраженная позиция российского государства, возлагающего на семью основной груз ответственности за во спитание и образование детей. В отличие от этого советское государство, нуждавшееся в колоссальных трудовых ресурсах, предлагало гражданам социальный контракт, согласно которому оно брало на себя существенную часть забот о детях работающих родителей. Была создана и успешно функционировала целостная система общественного воспитания, на попечение которой родители охотно передавали своих детей. Государство, считая воспитание и образование своей важной политической, экономической, идеологической задачей, брало на себя всю полноту ответственности за подготовку подрастающего поколения к будущей самостоятельной жизни. Теперь государство предлагает переход к иной модели взаимодействия с гражданами, основанной на приоритете семейной ответственности, что закреплено в статье 44 ныне действующего Закона РФ об образовании. Меняется вся архитектура социальной и семейной политики государства, поскольку в результате технологического прогресса и особенностей развития российской экономики исчезла необходимость в огромных людских производственных ресурсах. Какую-то часть граждан, в первую очередь женщин, оно стремится перенаправить в другие социально значимые сферы, например, в семью. Если прежде государство активно поддерживало «работающую мать», то сегодня оно оказывает помощь только «матери». Предполагается, что значительные монетарные поддержки, такие как материнский капитал, повысят социальную привлекательность материнства, будут стимулировать женщин к рождению не только первого, но и последующих детей, решая тем самым демографическую проблему и делая материнство социально одобряемой сферой самореализации женщин.
Эта установка современного российского государства опирается на такой важный фактор традиционализма как сохранение ценности семьи среди важнейших жизненных ценностей человека.
Так, проведенное нами исследование социальных представлений родителей об ответственности за воспитание детей [Андреева, 2016б] показало, что семья по-прежнему рассматривается ими как общность, в которой царят любовь, дружба, счастье, взаимопонимание, где дети и родители заботливы и ответственны, во всем поддерживают друг друга и вместе проводят досуг. В семье надежно, тепло и уютно, к этому образу вполне приложима пословица «Мой дом -- моя крепость». Ядро социального представления о семье, в которое вошли такие понятия, как «поддержка», «дружба», «забота», «любовь», «дети»,ассоциируется исключительно с положительными эмоциями. Понятия, образующие периферические зоны представления, также характеризуются преобладанием позитивного эмоционального фона, связанного с чувством уверенности и психологического комфорта.
Однако в структуре социального представления о ребенке уже можно увидеть элементы как традиционной, так и новой модели семейных отношений. Ребенок предстает как любимый малыш, не только приносящий радость и счастье, но и являющийся вкладом родителей в собственное будущее. В зависимости от ситуации им гордятся, с ним играют, за него отвечают и переживают. Ядро социального представления о ребенке ассоциируется преимущественно с сильными положительными эмоциями, такими, как любовь, радость, счастье. Понятия, образующие периферические зоны представления, характеризуются преобладанием тревожного фона, связанного с заботами, переживаниями и чувством ответственности за ребенка. Примечательно, что отношение к ребенку как к своего рода вкладу в будущее семьи вошло не в ядро данного социального представле ния, но в зону его потенциальных изменений, позволяя рассматривать его в качестве скрытого мотива.
В то же время социальные представления современных родителей о семье и ребенке находятся в парадоксальном противоречии, поскольку понятие «семья» не вошло в содержание социального представления о ребенке. Иными словами, семья сегодня не рассматривается как необходимое условие счастливого родительства, ребенок -- это источник счастья и радости, объект любви и заботы, гордости и переживаний. Более того, само представление о родительстве ассоциируется у наших респондентов с собственным детством, а не с их нынешним родительским статусом. Социально-ролевая инфантильность взрослых людей, имеющих детей школьного возраста, для которых роль родителя так и не стала приоритетной, по-видимому, отражает тенденции трансформации современной семьи в контексте так называемого второго демографического перехода [Захаров, 2005]. Структура семьи перестает быть жесткой, детоцентричной, приоритет отдается идее комфортного существования всех ее членов и естественного врастания ребенка в жизнь семьи [Поливанова, 2015; Стрельник, 2015].
3. Процессы модернизации в современной семье
Именно разнообразие форм семейного устройства является важным показателем модернизационных процессов, происходящих в обществе префигуративной культуры. Рассмотрим их более подробно.
Со став семьи.Социальная и экономическая активность и самостоятельность представителей разных поколений в семье привели к практически полному исчезновению расширенных семей, состоявших не только из детей и родителей, но и других близких родственников, готовых принять на себя ответственность за ребенка. Такие семьи обладали значительным воспитательным ресурсом, позволявшим детям выстраивать отношения доверия с несколькими значимыми взрослыми. Анализ образа семьи и родительства у современных матерей [Андреева, 2016а] показал, что, говоря о преимуществах расширенной семьи, они имеют в виду прежде всего помощь со стороны прародителей, а не духовно-нравственные преимущества большой семьи, состоящей из представителей разных поколений. Примечательно и то, что никто из респондентов не упоминает такого аспекта функционирования расширенной семьи, как помощь младших членов семьи старшим.
Все более характерной для современного общества становится малодетная семья, что рассматривается исследователями как результат двух демографических переходов ХХ столетия, обусловленных именно бурными научно-техническими, экономическими и социальными преобразованиями общества. Они привели к повышению жизненного стандарта, росту уровня жизни населения и, соответственно, требований социума к содержанию и воспитанию детей. Именно с этим социологи связывают первый демографический переход, когда вместе с осознанием ценности детства пришло стремление родителей создать своим детям наилучшие условия для роста, развития и обучения, что крайне затруднительно в многодетной семье. Родители начали рассчитывать свои силы, оценивать, какое количество детей они смогут вырастить без видимого снижения уровня детскойжизни. Второй переход вызван уже нежеланием взрослых снижать уровень собственной жизни в пользу рождения и воспитания детей [Захаров, 2005]. Крайней формой доминирования в современной семье гедонистических ценностей стала идеология «childfree», то есть сознательный отказ от родительства в пользу тех жизненных преимуществ, которые имеют люди, не обремененные иждивенцами и соответствующими социальными обязательствами.
Неполная семья или семья, состоящая из прародителей, одинокой матери и ее ребенка, также рассматривается в качестве психологически комфортного варианта родить ребенка «для себя», удовлетворяющего потребность одинокой женщины в материнстве, но отчасти сохраняющего за ней самой статус ребенка.