Французская революция в советских учебниках Новой истории 1934-1991 гг.
В своих главных, фундаментальных чертах концепция преподавания Французской революции закрепилась в 1940 г., после выхода первого издания учебника Новой истории под редакцией А. В. Ефимова.
Описание событий Французской революции предварялось ознакомлением учащихся с социально-экономической ситуацией во Франции в предреволюционный период: бедственное положение крестьянства, опутанного множеством феодальных тягот, и, как следствие, упадок сельского хозяйства (Ефимов 1940: 40). В среде городских ремесленников также сложилась тяжелая ситуация в связи с несовершенством системы цеховой регламентации. Многочисленные ограничения в цехах влекли за собой появление и развитие «деревенской промышленности»: купцы раздавали работу по деревням, так как объемы продукции, выпускавшейся городскими цехами, были ограничены указами королевской власти (Там же: 42). Именно распространение такого типа производства, а также значительное увеличение внешнеторгового оборота и появление крупных и мелких мануфактур говорило о «вызревании капиталистических элементов в недрах феодального уклада». Дальнейшему развитию капитализма мешала внутренняя таможенная система. Выход был один: уничтожение феодально-абсолютистского строя, что и провозглашалось основной целью революции (Там же: 46).
По мнению авторов учебника, значение Французской буржуазной революции заключалось в том, что она уничтожила феодальную эксплуатацию и позволила капитализму начать активно развиваться. Однако в методическом материале рекомендовалось напомнить учащимся, что «в настоящее время капитализм исчерпал свою прогрессивную роль, теперь развитие производительных сил задерживается капиталистическими отношениями. Только в стране победившего социализма производительные силы получают полную возможность для своего роста» (Ефимов 1939: 26).
Далее учащимся давалась картина абсолютистской монархии. Неограниченная власть короля, Высший совет, полновластные интенданты в разных частях страны - фактически вся власть находилась в руках дворянства. Сам Людовик XVI представал в учебниках в весьма негативном свете: «простоватый толстяк с грубыми манерами, но в то же время упрямый, злой хитрец» (Ефимов 1940: 49). В завершение его характеристики отмечалось, что он был правителем, мало интересовавшимся событиями, происходившими в стране. Королевский двор полностью погряз в непозволительной и чрезмерной роскоши, в транжирстве государственной казны.
Первые два общественных сословия - духовенство и дворянство - были привилегированными, освобожденными от налогов. В состав третьего сословия входили все остальные социальные группы, от крупной буржуазии до городской бедноты и крестьянства. Крупная буржуазия, будучи политически бесправной, к началу революции становится революционным классом и требует конституционных преобразований в стране.
Отмечалось, что аналогичные требования выдвигались задолго до революции представителями «просветительной философии». Философы Вольтер, Ш. Монтескье, Д. Дидро критиковали церковь и феодально-абсолютистские порядки, однако к революции они не призывали. Ж.-Ж. Руссо и Ж. Мелье окончательно сформировали революционные настроения буржуазии и трудящихся. Они помогли массам осознать своего врага в лице дворянской монархии. Это способствовало росту революционного настроения, делало революцию неизбежной.
Далее подчеркивалось, что революции во Франции предшествовали тяжелый экономический и финансовый кризис, несколько неурожайных лет и неудачные попытки реформ. Отдельно уточнялось, что в условиях разложения старой общественно-экономической формации реформы уже не могли исправить положение, что они, самое большее, могли ненадолго отсрочить наступление революции.
Изучение самого хода событий 1789-1794 гг. основывалось на схеме развития революции в изложении К. Маркса, суть которой заключалась в том, что революция развивалась по восходящей линии (Ефимов 1939: 25). В своем труде Маркс писал так: «В первой французской революции за господством конституционалистов следует господство жирондистов, а господство жирондистов сменяется господством якобинцев. Каждая из этих партий опирается на более передовую [часть буржуазии]. Как только партия завела революцию так далеко, что уже не в состоянии более следовать за ней и тем менее возглавлять революцию, - ее отстраняет и отправляет на гильотину стоящий за ней более смелый союзник, Революция движется, таким образом, по восходящей линии» (Маркс 1957: 141).
В учебнике иллюстрировалась степень революционности различных групп буржуазии на разных этапах революции. Обращалось внимание на переход от революционности к контрреволюционности некоторых групп буржуазии, представленных в Конвенте фейянами и жирондистами. Якобинцы же считались «передовыми элементами буржуазии, которые были поддержаны народом и вступили в союз с плебсом» (Ефимов 1939: 37). Они решили главную задачу революции, ликвидировав феодальные повинности, создали революционно-демократическую диктатуру, удовлетворили требования городских масс введением всеобщего максимума цен, подавили контрреволюцию внутри страны и дали решительный отпор врагам-интервентам. Причины падения якобинской диктатуры заключались в нежелании якобинцев, в силу их буржуазной ограниченности, продолжить революцию и улучшить положение крестьян. Этим они оттолкнули беднейшие слои, которые их раньше поддерживали. После этого в Конвенте возник заговор против Робеспьера и его сторонников.
Особое место в учебнике уделялось описанию борьбы реакционных сил Франции и Европы с революцией, выразившейся в интервенции, блокаде, актах диверсии и террора, направленных против революционных вождей (Ефимов 1940: 58). Эти явления, несомненно, должны были вызывать у учащихся ассоциации и сопоставления с Октябрьской революцией.
Контрреволюционная деятельность французского духовенства давала материал для антирелигиозного воспитания школьников. Подробно освещалась деятельность шпионско-диверсантских групп в революционной Франции, которые были агентами английского правительства, премьер-министра У. Питта. В методическом пособии отдельно подчеркивалось, что на примере деятельности этих групп необходимо воспитывать бдительность советского человека по отношению к шпионам и диверсантам, которых в настоящее время засылает в СССР капиталистическое окружение (Ефимов 1940: 59). В целом у учащихся формировался позитивный образ французских революционеров, даже учитывая их «классовую ограниченность» в сравнении с большевиками.
Описание деятельности вражеских шпионов на территории Франции являлось прямой аллюзией на события 1930-х гг. в СССР. Учащимся прививалась мысль о сходстве революций, например о том, что после любой революции, в частности и после Октябрьской, начинается внешнее давление - внутри страны появляются предатели, шпионы, диверсанты, которым необходимо противостоять. На этой основе формулировались общие законы. В данном контексте история выполняла не только педагогическую функцию обучения предмету, но и функцию идеологического воспитания.
На примере войн Франции с интервентами учащимся также демонстрировалось различие между двумя типами войн: справедливой (незахватнической, имеющей целью либо защиту народа от внешнего нападения и попыток его порабощения, либо освобождение народа от эксплуататоров) и несправедливой (имеющей целью захват и порабощение других стран и народов).
Излагая ход революции, авторы учебника противопоставляли важнейшие документы, принятые в 1791-1793 гг. во Франции и большевиками после победы Октябрьской революции1. Благодаря этому определялись принципиальные отличия достижений социалистического строя от капиталистического: социализм полностью уничтожил эксплуатацию человека человеком, создал новую социалистическую экономику, не знающую кризисов и безработицы, нищеты и разорения и дающую гражданам возможности для благополучной и культурной жизни. Кроме того, говорилось, что лица, покушающиеся на общественную, социалистическую собственность, являются врагами народа (Ефимов 1939: 43).
В преподавании темы Французской революции окончательно закрепилась главенствующая идея о коренных различиях между буржуазной и социалистической революциями. Весь материал уроков подводил учащихся именно к такому выводу и должен был его обосновывать. Утверждалось, что важнейшее различие заключается в том, что буржуазная революция ограничивается заменой власти одного эксплуататорского класса властью другого эксплуататорского класса, в то время как социалистическая революция, устанавливая власть рабочего класса, уничтожает всякую эксплуатацию человека человеком, устраняя частную собственность на средства производства и тем самым вырывая самые экономические корни эксплуатации. Пролетариат создал государство нового типа, осуществлявшее волю масс посредством своей диктатуры. Это государство подавляло контрреволюционное сопротивление «ничтожного меньшинства злобствующих остатков эксплуататорских классов» (Ленин 1974: 40), организовало социалистическое строительство, защищало границы страны (Ефимов 1940: 47).
В исторической концепции, как уже указывалось выше, была определена роль социалистической революции: ликвидация капитализма для утверждения социализма. Такая постановка вопроса давала аргументы в борьбе с троцкистами, утверждавшими, что между буржуазной и социалистической революциями нет коренной противоположности. Они проводили аналогию с Французской буржуазной революцией, с 9 термидора II года по республиканскому календарю, утверждая, что большевики должны были потерпеть такое же крушение, какое потерпели в свое время якобинцы во Франции. Нужно было донести до учащихся мысль о том, что троцкисты клеветали на советскую власть и партию большевиков (Он же 1939: 68).
Революционные события во Франции заканчиваются в 1794 г. с приходом к власти контрреволюционного термидорианского Конвента и Директории. Целью термидорианцев было уничтожение системы якобинской диктатуры и создание аппарата контрреволюционной диктатуры крупной буржуазии. Конвент провел несколько мероприятий для усиления центральной власти. В эту эпоху буржуазия усилила политический гнет и эксплуатацию пролетариата, что вылилось в несколько восстаний в 1795 г., не увенчавшихся успехом. В только что сложившемся буржуазном обществе усилилось противоречие между трудом и капиталом. Годы Директории вошли в историю как годы дальнейшего расцвета спекуляции, биржевой игры и ужасных бедствий масс: «…закипает ключом настоящая жизнь буржуазного общества» (Он же 1940: 66).
Отдельное внимание в учебниках уделяется рассказу о первом коммунисте-революционере Бабефе. При изложении взглядов Бабефа подчеркивались незрелость и утопичность его коммунистических убеждений. Причины неудачи «Заговора равных» сводились к тому, что пролетариат, который должен был поддержать Бабефа, во Франции только начал формироваться и не мог этого сделать (Ефимов 1940: 70).
Таким образом, сформировавшаяся к 1940 г. система интерпретаций событий Французской революции была сознательно крайне идеалогизирована и политизирована. Сквозь призму истории детям навязывались жизненные принципы атеизма и коммунистические идеологические убеждения, представление о капитализме как изжившей себя форме общественного устройства, о передовом устройстве Советского государства и, безусловно, позитивной исторической роли Октябрьской революции и Гражданской войны.
В начале 1950-х гг. в преподавании истории Французской революции произошли некоторые изменения, отразившиеся и в учебнике по Новой истории (Он же 1952). В нем еще более подробно раскрывается вопрос о причинах падения якобинской диктатуры и возможности предотвращения заговора против якобинцев. В защиту якобинцев выступили участники Коммуны Парижа и Якобинского клуба, которым удалось объединить значительные силы. Но в критический момент лидер якобинцев Робеспьер проявил нерешительность. Его обращение с призывом к секциям Конвента выступить против заговорщиков с оружием в руках было запоздалым. В результате якобинцы были объявлены вне закона и в большинстве своем казнены (Там же: 61).
В следующем учебнике, который был издан в 1960-х гг., движущей силой Французской революции называют «плебейство» (городская беднота, ремесленники и рабочие). Произошло смещение смысловых акцентов: если ранее решающей силой революции называли буржуазию, то теперь эту функцию выполняют низшие слои населения. Важные изменения в учебном материале, в частности сокращение его объема, были связаны главным образом с критикой культа личности И. В. Сталина. Темы, убранные из учебников 1950-х гг., содержали в себе многочисленные цитаты из статей и выступлений вождя, которые теперь были несовместимы с политическими взглядами руководства на воспитание нового поколения. Из учебника исчезли упоминания о шпионско-диверсантской деятельности стран антифранцузской коалиции времен революции. Вместе с этим на уроках истории перестали рассказывать и о засылаемых в СССР агентах враждебных государств. Фактически же это означало изменение содержания воспитательной функции преподавания истории Французской революции, которое прежде оставалось неизменным со времени подготовки первого издания учебника.