Философская концепция К.Д. Кавелина
А.О. Белоус
XIX век России - это век расцвета русской философии и культуры, но это также и век расцвета русской исторической мысли, век формирования русской исторической школы, век Карамзина, С.М. Соловьева, Б.Н. Чичерина, В.О. Ключевского и других. Формирование русской исторической школы не было стихийным процессом. Оно протекало в обстановке борьбы различных философских позиций, в ходе которой складывался единый философский подход к русской истории, названный затем русской государственной школой, давший России классические труды С.М. Соловьева, В.О. Ключевского и других по русской истории. Однако до сих пор в анализе философских основ, на которых выстроилась во второй половине XIX века русская государственная школа, наблюдается существенный пробел. И это не случайно. Философская концепция русской истории в XIX веке формировалась как необходимая неотъемлемая часть русского национального самосознания, как фактор его формирования и развития. Однако в XX веке ведущая в общественном сознании тема интернационализма и материализма сделала невозможным объективное изучение тех философских источников, которые животворили дух русских историков, в их полном объеме. Ключевой фигурой в процессе формирования русской исторической школы XIX века является К.Д. Кавелин. Статья представляет собой тезисы диссертационного исследования.
«Что было движущим началом русской жизни? Что в ней развивалось?» - на эти вопросы русская историческая наука и русская философия должны дать конкретные ответы, избегая «общих слов», «принадлежащим ко всем государствам в мире, но не проясняющих русской истории», сентенции типа «народ, развиваясь, образует государство» вызывали у Кавелина отвращение. Философско-историческая мысль должна исследовать особенное, специфическое в истории России, но не абсолютизируя ее особенности, не изолируя ее от «всемирного исторического развития». История России -- это история европейской христианской страны, имеющей специфические черты. Исследование истории России должно строится на научных основах. Поэтому формируемая в середине 50-х годов XIX века русская историческая школа К.Д. Кавелина и С.М. Соловьева порывает с предшествующим ей взглядом на нашу историю как на совокупность отдельных фактов, отдельных этапов («удельный период», «монгольское иго»), внутренне не связанных между собой да еще к тому определяемых случайными внешними причинами. «Мы до сих пор стремились разделить русскую историю», писал С.М. Соловьев, «теперь нужно соединить ее в одно целое, надо воссоздать живой организм русской истории». Это - «новый, до сих пор невиданный взгляд в русской исторической литературе» (К.Д. Кавелин).
Как сложился этот взгляд? Современные исследователи А.И. Новикова и И.Н. Сиземская в статье «Парадигма русской философии истории» («Очерк русской философии истории». М., 1996 г.) утверждают, что русская историческая наука сначала «накопила огромный материал», а потом «начала задаваться теми же вопросами, что и философская мысль - вопросами о смысле исторического бытия, о путях и судьбах исторического развития в России» (с. 5). Однако анализ творчества Кавелина опровергает эту схему. Русская историческая школа и русская философия рождались одномоментно в бурных дискуссиях славянофилов и западников - в дружбе, полемике, в трудах и беседах, в статьях и письмах.
История России - это единый закономерный процесс развития, в котором объективно необходимое и сознательно-волевое духовное начало образуют развивающееся диалектическое единство. В поисках закономерностей этого развития русский историк отталкивался от философии Г. Гегеля. По Гегелю, закономерный процесс развития народа движется от семьи, «поглощающей личность», к гражданскому обществу обособленных и враждующих личностей, образующих корпорации и сословия, и завершается образованием государства как высшей исторической формы - формы воплощения развитого, то есть нравственного общественного сознания, преодолевшего индивидуализм частотного сознания. По Гегелю, дух народа развивается вместе с историей и историческое развитие осуществляется в ее внутренней органической обусловленности. Однако в русской истории, по Кавелину, закономерность развития «народного духа» поставила вопрос о государстве, иначе, чем в Германии. Опередив стадию «гражданского общества», в России родилось «живое сознание единства», как «фундамент, на котором построилось здание Московского государства». Иван III и Иван IV угадали духовную потребность народа в единстве, в создании централизованного государства. В трудах Кавелина происходит переоценка личности Ивана Грозного. В трудах русских историков XVIII века и первой половины XIX века Щербатова, Карамзина, Погодина, деятельность Ивана IV «лишена исторического смысла», она - «продукт патологического психического состояния» государя, «источник неисчислимых бедствий».
«Кавелин первый дал иную оценку Ивана Грозного» (Н.А. Рубинштейн. «Русская историография». М., 1941 г., с. 336). Иван IV рассматривается Кавелиным как одна из центральных фигур русской истории. Его деятельность наиболее точно выразила и субъективно-духовные и объективно-необходимые закономерности развития России, и дух народа, его «живое сознание» и объективную необходимость политического объединения страны. Эту позицию Кавелин и С.М. Соловьев отстаивали в дискуссиях с философами и историками (Самарин, Беляев и др.), опираясь на самый кропотливый анализ исторических документов, заложив тем самым основы русской государственной школы, согласно которой, сложившись, государство становится субъектом исторического развития России. Кавелин - «первый представитель государственной школы» (Н.А. Рубинштейн. «Русская историография». М, 1941. с. 300).
Кавелину принадлежат размышления о роли высших сословий, «вельможества», русской олигархии в истории России. Если в Западной Европе эти сословия играли прогрессивную историческую роль, то в России они отстаивали регрессивный, семейно-родовой архаический принцип - «произвольная корыстолюбивая власть», отстаивали частные своекорыстные интересы, и потому - вне благородных нравственных целей и ценностей - они не сложились в сплоченную духовную историческую силу нации. Надежды Кавелина на возрождение русского дворянства через участие в обустройстве пореформенной России также не оправдались.
Философско-историческая проблема «государство и народ» рассматривается Кавелиным диалектически. Он выступает против противопоставления государства и народа в философских трудах славянофилов и в истории Карамзина, где государство берется как самодовлеющий факт, оторванный от истории народа. Он выступает как против недооценки исторической роли народа в трудах западников, так и против переоценки его роли в трудах славянофилов. «Этот народ, пишет Кавелин, создавший государство, вынесший на своих плечах все исторические невзгоды и поплатившийся за свою службу Отечеству крепостным правом, государственным и частным, есть совершенно своеобразный и новый общественный тип» (Н.А. Рубинштейн. «Русская историография». М., 1941, с. 299). Россия - «мужицкое царство», по Кавелину. Однако с созданием государства не заканчивается история русского народа.
Следующий этап истории России связан, по Кавелину, с формированием личности. Народ, вырастающий в личность, перестает быть разобщенной бесформенной массой, «калужским тестом», обретает черты подлинного субъекта исторического развития, то есть обретает черты отчетливого национального самосознания, благородную твердость нравственного сознания, философскую ясность своих исторических целей в общемировом развитии. Эту потребность личностного развития выразил Петр I, с него начинается высший и самый сложный этап в развитии нашей страны, на этом этапе происходит противоречивый процесс становления личности и нации как духовной общности. На этом этапе огромная роль, по Кавелину, принадлежит философской мысли, ее честности, правдивости и глубине. Соблазн рассматривать личность по с «схемам западноевропейской истории, по философским схемам Г. Гегеля и Шеллинга как начало отрицательное, как начало обособления, разрушающее целостность государства, был свойственен глубочайшим течениям русской философии (славянофильство, отчасти почвенничество). Соблазн рассматривать личность как всецело позитивное явление, противостоящее «гнусному» державному государству, был свойственен западникам. Однако, по Кавелину, органичное развитие России связано не с противостоянием личности и государства, а с их нравственно-духовным единством. По Кавелину, русская государственность, созданная великим жертвенным подвигом всего народа, призвана дать исторический ответ такой же самоотдачи служения народу, его развитию, его просвещению, способствуя становлению личности как незыблемой опоры русского государства. С другой стороны, высокий уровень развития личности в России связан, по Кавелину, в глубоким пониманием роли государства, подвига московских государей. Проблема личности занимает центральное место в исторической концепции Кавелина. Кавелин персонифицирует отвлеченные схемы Гегеля, для которого личность есть «нечто презрительное», «одновременно высокое и совсем низменное» (Г. Гегель. «Философия права». М., 1990. с. 97-98), противоречивое единство духовного и природного. Мысль Кавелина развивается в русле отечественной философской традиции, коренящейся в православии, в православном антропоцентризме. Она тесно связана со славянофильством, с его учением о целостном человеке, которое Кавелин восполняет «западническим» динамическим аспектом личностного духовно-практического начала. Синтез западничества и славянофильства в учении Кавелина не эклектичен.
«Нравственная личность» - по Кавелину, «самостоятельна и самодеятельна». Это - фактор исторический, фактор умственного, научного, нравственного и общественного успеха в движении к «правде» как идеалу и цели исторического развития. «Смысл нашей истории - высвобождение личности». «Главное зло современной европейской и русской жизни, по Кавелину, состоит в том, что «не выработана нравственная личность». «Древнерусская жизнь выработала начало личности», пишет Кавелин, «высвободила ее из-под ига природных и кровных начал нашего быта, но личность еще не осознала себя, она должна пробудиться к действованию, почувствовать свои силы». Таким образом, самосознание, по Кавелину, важнейший момент подлинного «высвобождения личности». Глубина этого осознания определяет жизненную позицию человека - активность. Глубина осознания себя, своей души приводит человека к пониманию той истины, которой «две тысячи лет» (христианство), то есть того, что «существо и сила человека в его духовной и нравственной природе» («Философия и критика», 1875). В осознании окружающего мира человеку должна помочь наука и философия («самая живая из наук»). Гносеология в философии Кавелина тесно связана с аксиологией, что свойственно отечественной традиции. Глубина познания мира, общества, точность мысли - это и нравственный долг философа и фактор пробуждения нравственной отзывчивости у современников, фактор идеалов, стимулов к успешной деятельности. Глубокая точная мысль («правдивое слове») о действительных основаниях современной жизни нравственна, целестремительна, деятельна, персоналистична - способствует пробуждению «нравственной личности». Формирование личности - это не «утрата народности» («мы никогда не теряли национального духа»), это дальнейшее развитие национального начала, поскольку «национальность», по Кавелину, есть «выражение нравственного, а не внешнего физического существования народа». Народ становится нацией, когда «начинает жить духовной жизнью». Кавелин верил, что «с нравственного идеала должно начаться обновление современной общественного жизни». Нравственный идеал - это, по Кавелину, «искренняя преданность лица добру и правде, как они отражаются в совести». Это пока что не реализованная кавелинская программа движения к нравственному идеалу нравственной личности все более осознается современными философами.
В этом же русле развивались и идеи других представителей русской государственной школы, которые только в наши дни мы можем оценить в полном объеме. Так, для С.М. Соловьева высшая цель истории - стремление к воплощению христианских идеалов добра и справедливости. Б.Н. Чичерин, считающий сам факт создания русского государства великим и историческим подвигом народа, будущее России, как и Кавелин, связывал с общенародным движением к развитию личности, с ее «стремлением к абсолютному», то есть к христианским идеалам правды и справедливости. В.О. Ключевский, как и все представители государственной школы, начиная от Кавелина, отрицал как идеалистический, так и материалистический монизм в объяснении истории. С точки зрения Кавелина идеализму и материализму с их «односторонними определениями» «не поддается сложный характер человеческой природы». Идеализм и материализм одинаково приводят к фатализму, к отрицанию «осмысленной деятельности, творящей новое». Итак, писал Кавелин, «история России -- не груда бессмысленных фактов, а стройное органическое разумное развитие нашей жизни, всегда единой, самостоятельной».
Также диалектически Кавелин решал вопрос о единстве объективного и субъективного факторов в истории. В споре Грановского с Достоевским он подчеркивал, что достойная человека жизнь складывается не только из «нравственно развитых людей Достоевского», но и из «хороших учреждений», «общественных порядков», создаваемых «выдержанным, упорным трудом». Кавелин осуждал позитивизм, объединивший жизнь человека своим невниманием к метафизическим вопросам и призывал молодежь («задачи этики») помнить о «гениальнейшем из современных мыслителей» - о Канте, который «верным чутьем понимал необходимость сохранить в философии начало личности».
Таким образом, в философии Кавелина складывается своеобразная картина русской истории, подготовленная развитием русской исторической мысли в трудах Карамзина, Полевого, Погодина, в скептической школе Каченовского и т.д. Она складывалась в атмосфере тесного взаимодействия с формированием русской философии XIX века. Не сводимая ни к западникам, ни к славянофилам концепция Кавелина отражает лучшие черты отечественной философской традиции - ее духовность, антропологизм, диалектичность.К.Д. Кавелин выступал против чаадаевского пессимизма: «Что делали мы с половины IX до XVIII века - целые восемь с половиной веков? Вовсе не жили?». Отвечая на все эти чаадаевские вопросы Кавелин утверждал, что «это неправда. Факты противоречат этому. Наша история представляет постепенное изменение форм, а не повторение их». Чаадаевское различие Европы и России основывалось на утверждении, будто бы Россия не имела личностей, способных определить ее самобытное прогрессивное движение. Кавелин принял ход мысли Чаадаева, что развитие народов, призванных ко всемирно-историческому действию, невозможно без личностного начала, и вписал личность в отечественную историю, обосновав закономерность ее появления.
Кавелин не отрицал противоположности исторических судеб России и Запада, считая, что конечные цели у всех обществ едины. Общая цель человечества связана с реализацией в жизни христианского идеала, даже несмотря на различие его форм (православие, католицизм, протестантизм). Эта цель обозначена проповедью Христа, которая требовала свободы человека как духовного существа. Для Кавелина этот идеал - всестороннего, нравственного и интеллектуального развития личности - задан Богом, и рано или поздно народы Запада и России могут прийти к нему, однако способы выхода народов на столбовую дорогу движения всемирной истории будут различными. Пока же в Западной Европе абсолютизируется юридический способ достижения этого идеала, в России - нравственный.