Феноменология административного проступка
Вступление. Исследование посвящено теоретическому осмыслению административного проступка и его репрезентации как правового феномена. Применение системноонтологического и системно-гносеологического методов позволило детерминировать в понятии "административный проступок" априорные и апостериорные характеристики, а также представить новую теоретическую концепцию соотношения в его признаках общественной опасности и общественной вредности.
Изложение основного материала. Терминологические варианты идентификации не попадающих под понятие "преступление", но идентичных по правовой природе деяний, которые в силу различных причин оказались в административно-правовой конгломерации, хорошо известны. Это административное правонарушение, административный проступок, административный деликт, а также производные от них (административно-деликтное право, административноделиктный процесс и др).
В законодательстве тождественное понимание административного правонарушения и административного проступка нормировалось в 1980 году[1] и сохраняется до наших дней[2]. Термин "административный деликт" сложился исследовательской сфере и постепенно оформился как устоявшийся синоним административного правонарушения и административного проступка (справедливости ради отметим, что не все специалисты с этим согласны).
Многочисленные исследования административного проступка и сопряженного с ним юридического пространства, сформировали огромный массив научных материалов, которые, с одной стороны, стимулируют аналитическую активность растущего количества заинтересованных специалистов, а с другой усложняют консолидацию мотивированных позиций, теоретических наработок и юридической практики, а в итоге выработку консенсусных решений.
Предлагаемое феноменологическое исследование ориентировано на получение новых знаний об административном проступке как правовом феномене.
Концепт феноменологии в значительной степени формируется на онтологических и гносеологических знаниях о предмете исследования. Соотношение и пропорции онтологического и гносеологического в том или ином феномене объясняют особенности его объективизации в правовой реальности. феноменология административного проступка
Представляется, что удачным примером, который позволяет лучше осмыслить вышеизложенный тезис, может служить анализ понятия административный проступок.
Законодатель, в статье 9 Кодекса Украины об административных правонарушениях (далее КУоАП), признает таким проступком: а) противоправное и винновое деяние; б) которое посягает на общественный порядок, собственность, права и свободы граждан, установленный порядок управления; в) за которое законом предусмотрена административная ответственность^].
Данный перечень признаков сформулирован на основании фактов, детерминированных из опыта, опирающихся на опыт. Это апостериорные признаки, которые отражают онтологические знания о проступке (истина факта). Достаточно ли этих признаков для квалификации деяния административным проступком? Оказывается, что недостаточно. Установленные о объективно зафиксированные они всего лишь воспроизводят внешний, общедоступный, интуитивно понятный "образ" административного проступка.
Этот "образ" трансформируется в административный проступок (в его юридическом понимании) в процессе их исследования и на основании полученных результатов.
Исследовательские операции с апостериорными признаками (онтологическими знаниями) генерируют новые, характеризующие проступок априорные признаки (гносеологические знания).
Системная совокупность гносеологических знаний о проступке (истина разума) образует феномен, получивший название "состав административного проступка". Этот термин и понятие зафиксированы в статье 247 КУоАП.
Состав (юридический состав административного проступка) это теоретическая (содержательная) абстракция, идеализированная совокупность характеристик, признаков, свойств по которым административные проступки детерминируются в правовой реальности.
Таким образом, признаки состава это признаки, которые определились в результате исследования свойств проступка, как имеющих практическое значение для выводов о степени и характере его корреляции с нормами закона. Они: а) априорны и абстрактны, б) являются следствием научного осмысления эмпирических параметров проступка, в) знания о них образуют смысловую конструкцию (идеализированный объект) проступка, служащую средством познания реальных (онтологических) фактов, событий, обстоятельств. Отсюда вывод: состав и все его компоненты, а также знания о них образуют гносеологический сегмент феномена "административный проступок".
Данная исследовательская парадигма вполне применима как технологическая схема познания феноменологии не только проступка, но и иных правовых явлений, например, доктрины административного права, административного законодательства, административного процесса, административной юрисдикции и др.
Административный проступок, как явление объективной реальности или феномен[3, с.165], характеризуется двуединым содержанием. Во-первых, это возникшая жизненная ситуация или событие, которое конфликтует с легитимными и интуитивно понятными обществу правилами поведения.
Во-вторых, это абсолютно тоже самое явление (ситуация, событие), конфликтность которого "просканирована" на предмет соответствия легальным компонентам указанных правил. То есть тем компонентам, которые: а) отформатированы законом и обрели легальность; б) в силу этого обязательны для соблюдения; в) защищены мерами ответственности, которые применяются к их нарушителям. Фактически это нормы административно-деликтного законодательства, устанавливающие ответственность за деяния (административную ответственность).
В первом случае речь идет об онтологическом содержании проступка. Здесь признаки деяния видимы и доступны для восприятия, оценки, квалификации каждому человеку в соответствии с его представлениями о хорошем и плохом.
Во втором случае о его гносеологическом содержании. Содержании, которое образуется в объективной реальности как результат исследования, (познания) характеристик проступка, результат подготовленный уполномоченными на то специалистами. В этой связи заметим, что тезис об "объективной реальности" гносеологических умозаключений базируется на идеях "новой" онтологии Н. Гартмана. Он считал, что если учёные начинают сомневаться в реальности того, что они исследуют, их научные поиски перестают быть познанием и превращаются в фантазирование[4].
Методом исследования деяния выступают знания, содержащиеся в юридических нормах, которые корреспондируются с деянием. Результат такого познания - вывод (легальное заключение) о наличии или отсутствии в деянии реализованных посягательств на защищенные мерами ответственности порядок, правила, отношения. Наличие последних наделяет деяние новыми юридическими свойствами и характеристиками, которые переводят его в статус правонарушения, а лиц его допустивших в статус правонарушителей.
Нормативное, легальное определение административного правонарушения (проступка) содержится в законодательстве. Прежде всего, это уже упоминавшаяся статья 9 КУоАП, которая называется "Понятие административного правонарушения".
Она устанавливает, что административным правонарушением (проступком) признается противоправное, виновное (умышленное или неосторожное) действие или бездействие, посягающее на общественный порядок, собственность, права и свободы граждан, на установленный порядок управления и за которое законом предусмотрена административная ответственность. Далее в ней уточняется, что административная ответственность за правонарушения наступает, если они не влекут уголовной ответственности.
Кроме этого, законодателем формулируются: 1) задания КУоАП; 2) называются критерии, по которым разграничивается а) совершение административного правонарушения умышленно и б) совершение административного правонарушения по неосторожности; 3) описываются деяния, которые признаются административными правонарушениями.
Анализ статей, в которых представлены признаки проступка показывает, что для их описания использованы два подхода. В первом случае использован прямой перечень конкретных признаков деяния: противоправное, умышленное, неосторожное и т.д. (ст.9).
Во втором случае признаки интегрированы в понятие "состав административного проступка" теоретическую абстракцию. Это сделано не случайно. Речь идет о признаках, которые определились в результате исследования свойств проступка, как имеющие практическое значение для выводов о степени и характере его корреляции с нормами закона. Эти признаки и сами являются абстракцией следствием научного осмысления эмпирических знаний об административном проступке.
Термин "состав административного проступка" встречается в КУоАП только один раз в статье "Обстоятельства, исключающие производство по делу об административном правонарушении"(ст. 247). В ней указано, что производство по делу об административном правонарушении не может быть начато, а начатое подлежит прекращению при отсутствии в деянии состава административного правонарушения.
Из этого следует, что состав проступка это системная совокупность его характеристик, признаков, свойств по которым среди прочих деяний выделяются административные проступки как юридические факты.
В данном контексте возникает вопрос: существует или не существует принципиальная разница между признаками проступка: а) прямо указанными в законе и б) теми, которые образуют его состав. Ответ на него должен быть такой: такая разница существует.
Признаки, которые непосредственно перечисляет закон, в частности статья 9 КУоАП, являются признаками апостериорными (апостериори - основанный на знании фактов, опирающийся на опыт). Признаки, которые содержит понятие "состав административного проступка" являются признаками априорными (априори - основанный на умозрении).
Соотношение апостериорного и априорного заключается в том, что знания, которые предварительно были получены опытным путем (апостериорные знания, знания приобретенные из опыта, эмпирические знания, истина факта), в дальнейшем предшествуют опыту, организуют и направляют его. Выступают инструментом, который служит для получения и формирования новых знаний теоретического уровня (априорные знания, знания приобретенные из сознания, теоретические знания, истина разума). Это происходит путем формирования и описания в законе предполагаемых (не совершенных) правонарушений. КУоАП содержит такие описания в главах 5 - 15-А.
Апостериорные (эмпирические) признаки
административного проступка фиксируются в законе как результат обобщения исторического опыта, детерминации нежелательных для общества деяний. Их нормативное закрепление является ориентиром для предварительной квалификации административного правонарушения.
Наличие в деянии апостериорных признаков еще не является основанием для его признания административным проступком и наступления юридической ответственности. Это основание для дальнейшего исследования (осмысления) всех обстоятельств поступка. В административно-правовой теории такое исследование или осмысления обозначается термином "административное расследование".
Административное расследование проводится с использованием априорных (теоретических) знаний о признаках административного проступка. Такие знания содержатся в учении о составе административного проступка.
В случае, если результаты расследования доказывают, что признаки поступка совпадает с априорными признаками (признаками состава), он приобретает юридическое содержание как административное правонарушение и возникают основания для юридической ответственности.
Таким образом, апостериорные признаки обеспечивают распознавание в разнообразии житейских ситуаций, поступков и событий таких деяний, которые имеют основания для их признания административными правонарушениями.
Априорные признаки обеспечивают осмысление этих деяний с позиций права и доказывание что они есть в юридическом смысле административными правонарушениями. Характеристика априорных признаков совпадает с характеристикой компонентов понятия "состав
административного проступка".
Важным вопросом в понимании сущности административного проступка является его признание деянием общественно опасным или общественно вредным. По этому поводу сформировалось две основные концепции.
Первая концепция (общественной опасности проступка) базируется на генетических связях административного проступка и преступления. Ее представители исходят из естественного единства соответствующих деяний и принципиальным отличием между ними признают только степень общественной опасности.
Вторая концепция (вредности административных проступков) оформляется в советское время в качестве альтернативы к первой. По ней административные проступки не имеют генетических связей с преступлениями или окончательно их потеряли. Тем самым она ориентировалась на решение двух политико-правовых задач: во-первых,