Превращение общества в информационное О. Тоффлер связывает с информационной революцией, которая началась во второй половине ХХ века. Информационная революция, как отмечает О. Тоффлер, складывается из двух революций: компьютерной, телекоммуникационной [8]. «Теория быстротечности» Тоффлера строится на том, что телекоммуникационная революция начинается с середины 1970-х гг. и сливается с компьютерной. Компьютерная революция начинается гораздо раньше и протекает в несколько этапов. Первый большой этап охватывает 1930-1970 гг., который называют «нулевым циклом». Второй значительный этап компьютерной революции начинается с создания первых персональных компьютеров и их серийного производства. Телекоммуникационная революция связана с созданием волоконно-оптических технологий, спутниковых технологий. Слияние компьютерной и телекоммуникационных технологий породило на рынке множество новых товаров и услуг, началась информатизация. Под информатизацией понимается активное внедрение компьютерной техники и новых информационных технологий в различные сферы производства, общественной и личной жизни людей. Информационное общество - общество, в котором большинство работающих людей заняты производством, хранением, переработкой, продажей и обменом информацией.
Именно это эмпирически наблюдаемое состояние социальных связей фиксирует концепция информационного общества. Она же утверждает возникновение новой культуры - информационной. Это вызвано тем, что для жизни и работы в информационном обществе человек должен быть подготовлен к быстрому восприятию и обработке больших объемов информации, ему необходимо овладеть современными средствами, методами и технологией работы. Кроме того, в новых жизненных условиях степень информированности одного человека напрямую зависит от информации, приобретенной другими людьми. Поэтому уже недостаточно уметь самостоятельно осваивать и накапливать информацию, а следует научиться такой технологии работы с информацией, когда решения подготавливаются и принимаются на основе коллективного знания. Таким образом, человек должен иметь определенный уровень культуры для работы с информацией. И все! В концепции Тоффлера нет ни слова о векторе развития этой культуры и ее содержании на уровне носителей - социальных и возрастных групп.
Вопрос о будущем капитализма
Неотъемлемой частью информационной культуры является знание информационной технологии и умение применять ее на практике: на этом настаивает другая концептуальная версия постиндустриализма - концепция «общества знаний». Она возникает в рамках модели неолиберальной глобализации и ставит вопрос о будущем капитализма. В. Шапинов пишет: «Неолиберальная система исчерпывает свой ресурс. Кризис 2001 года обнажил это. Капитализм в наиболее развитых странах не может продолжать следовать неолиберальной модели, она ведет к стремительному росту задолженности, в том числе в империалистических странах, с трудно предсказуемым финалом» [9; с. 235].
Вместе с тем, в научных изданиях в качестве основных дат старта крупных государственных и межгосударственных программ в сфере глобального информационного управления обществом указываются 1993 и 1994 гг. В первую очередь упоминается американская инициатива по созданию «Национальной информационной инфраструктуры», официально провозглашенная в Меморандуме Б. Клинтона и А. Гора (1993 г.), и европейская концепция «Информационного общества», утвержденная Комиссией ЕС в декабре 1994 года.
Важным фактором, определившим тенденции развития информационного общества на ближайшие десятилетия, было создание в 1988-1991 гг. технологии World Wide Web (WWW, или «Всемирная паутина»). Технология WWW была создана в Европейской лаборатории физики элементарных частиц коллективом разработчиков под руководством Р. Гальо, который в 1989 году создал язык гипертекстовой разметки документов HTML. Вскоре был принят соответствующий стандарт, и в Интернете начали появляться первые Web-сервера. С этого времени начался экспоненциальный рост информационных ресурсов Интернета, который постепенно стал ассоциироваться с Всемирной паутиной как совокупности Web-серверов.
На этом фоне быстрых перемен постиндустриалисты как типичные технологические детерминисты стремились подчеркнуть, что залогом современного общественного прогресса служит технологическое развитие, основанное на превращении науки в непосредственную производительную силу. При этом забывалось, что мерой такого прогресса выступает становление всесторонне развитой личности и расширение творческих возможностей человека. В советский период своего творчества поэт А. А. Вознесенский пророчески провозгласил: «Все прогрессы реакционны, если рушится человек!»
Политическая разделенность мира и ограниченность теории информационного общества
Являющаяся по своим истокам гуманистической теорией, концепция постиндустриального общества не акцентировала внимания на политической разделенности мира, свойственной для XX в. Она была подвергнута резкой критике советскими идеологами, поскольку признавала возможность конвергенции двух полярных систем. Однако в 1990-е гг. значительная часть «прозревших» экономистов и политиков, в одночасье ставших антикоммунистами, оказались приверженцами неолиберальной модели развития. С другой стороны, немногие интеллектуалы, не изменившие своим прежним убеждениям, восприняли теорию постиндустриализма как модифицированную коммунистическую доктрину и пытались скрыть за постиндустриальной риторикой стремление к реставрации социализма «с человеческим лицом». В результате постиндустриализм стал удобным для всех термином. И, если в программе развития России до 2010 года (программа В. И. Ишаева, являвшимся в тот момент хабаровским губернатором) нет упоминания о постиндустриализме, то в единороссовской «стратегии 2020» уже вся стратегия строилась по умолчанию на движении в направлении постиндустриальной модернизации. Однако вся эта стратегия исходила из внешнего управляющего центра и строилась на принятой при согласовании с США Конституцией РФ 1993 года.
С. Кремлев различает управленческие проекты и усилия СССР и управленческие действия политической элиты РФ: «процессы в СССР, названные в свое время «социальным экспериментом», действительно были смелым экспериментом - чего не отличали ни Ленин, ни Сталин, но экспериментом, проводимым самой нашей страной и ее народами, а точнее - лучшей частью народной массы.
То же, что происходит сейчас в «Россиянии» и окружающих ее «независимых государствах» (кроме Белоруссии, конечно), впервые является экспериментом, проводимым над страной и ее народами, причем проводимым худшей частью народной массы под руководством «майоров Гарварда». Под последними я имею виду разного рода кремлеведов и советологов, «экспертов по СССР и России» и прочих им подобных, а также внутренних агентов влияния в СССР всех уровней. Подчеркиваю: всех уровней, в том числе и, прежде всего - референтского, а не руководящего» [10; с. 317].
С другой точки зрения, с позиций исторической Российской империи ситуация выглядит подобным же образом и следует призвать к аутентичному российскому саморегулированию и самоуправлению: «В конце концов, те извращения, которые имели место в ХХ веке, лишь эпизод на тысячелетней шкале исторического развития. И если семь десятилетий советского тоталитарного режима выглядят на ней лишь кратковременным неудавшимся экспериментом, то ничто не указывает на то, что извращения, развившиеся на Западе в 60-х гг. того же столетия - эксперимент более удачный и более продолжительный (напротив, есть основания думать, что, столкнувшись с вызовом тех, кто их не признает, этим обществам придется либо отказаться от этих извращений, вернувшись к части традиционных ценностей и некоторым чертам традиционного порядка, либо исчезнуть)» [11; с. 346-347.].
В противном случае, постулирует автор, существующая ныне РФ это не историческая Россия, и она не имеет к России какого-либо государственно-исторического отношения, а потому и она исчезнет как мираж.
Дело заключается в том, чтобы изменить мир
Все сказанное означает, что феномен информационного постиндустриального общества еще должен исторически окрепнуть или исчезнуть как несостоятельный путь развития. Этот феномен вписывается либо в новые либеральные общества Запада, которые сами оказываются под вопросом в результате исторической турбулентности, либо в проверенные и апробированные предками традиционные общества и их национально-освободительные движения в условиях конкуренции цивилизаций. А пока происходит поиск более полного философского описания постиндустриального общества.
После возникновения идеи постиндустриализма и самого постиндустриального вектора развития человечества с середины XX века социологи и социальные философы мира пытаются сформулировать концепцию постиндустриального общества, определить его детерминанты, но главное - дать имя этой загадочной общественно-экономической формации. В конце XX - начале XXI вв. наиболее популярными терминами стали «информационное общество» (information society) и «общество знаний» (knowledge society). Оба термина используются для обозначения постиндустриализма как развитой стадии послеимпериалистической и постгосмонополитической фаз единой капиталистической общественно-экономической формации. Концепции различаются в том, что считать «краеугольным камнем» постиндустриального общества. В первом случае, поскольку в основе концепции информационного общества лежит информация, критически важной объявляется доступность средств и линий связи, технологий хранения и обработки информации. Напротив, концепция общества знаний ставит во главу угла человека и его знания, навыки и умения.
В этой системе координат первичными являются умение и потребность получать достоверную, объективную и всеобъемлющую информацию, критически осмысливать ее, нести ответственность за качество распространяемой информации. В то же время, оба термина - «информационное общество» и «общество знаний» - не имеют общепринятых дефиниций, поэтому верно будет говорить о двух параллельных подходах к созданию концепции постиндустриального общества. Если собрать воедино оба подхода, то получится, что в этом обществе наиболее ценным ресурсом является информация, а наиболее ценным навыком - умение эффективно распорядиться ею. Такая теория должна столкнуться с практикой сосуществования и конкуренции народов в их истории. Как говорил классик, философы до сих пор лишь объясняли мир… До сих пор философы продолжают заниматься объяснительным моделированием - от «галактики Гуттенберга» М. Маклюэна они перешли к «галактике Интернет» М. Кастельса [12]. Но дело заключается в том, чтобы изменить мир - на этом настаивает К. Маркс в «Тезисах о Фейербахе» [13] и мы с ним согласны.
Библиографический список
1. Бакшутов В. К. Запад или Восток: кто ведет человечество? /В. К. Бакшутов. - Екатеринбург: Элита-Регион, 2009. - 270 с.
2. Белл Д. Социальные рамки информационного общества /Д. Белл // Новая технократическая волна на Западе. - М., 1986. - С. 330-342.
3. Латыпов И. А. Собственность на информацию как социально-философская проблема / И. А. Латыпов; Удмурт. ун-т. - Ижевск: Б. и., 2007. - 227 с.; См. также: Латыпов И. А. Социально-философские аспекты невещественной собственности в информационном обществе /И. А. Латыпов; Федеральное агентство по образованию, Союз науч. и инженерных общественных отд-ний Удмуртии, Ин-т по переподгот. и повышению квалификации преподавателей гуманитарных и социальных наук при Урал. гос. ун-те [и др.]. - Ижевск: КнигоГрад, 2008. - 317 с.
4. Франц А. Б. Политическая анатомия морали: (Опыт философии этоса) /А. Б. Франц; Отв. ред. А. В. Гайда; Урал. отд-ние РАН; Ин-т философии и права. - Екатеринбург: Б. и., 1993. - 314 с.
5. Кагарлицкий Б. Восстание среднего класса /Б. Кагарлицкий. - М.: Ультра: Культура, 2003. - 319 с.
6. См. обзор работ зарубежных авторов, доступных для русскоязычного читателя: Бузгалин А. В. «Постиндустриальное общество» - тупиковая ветвь социального развития? (критика практики тотальной гегемонии капитала и теорий постиндустриализма) / А. В. Бузгалин // Вопросы философии. - 2002. - № 5. - С. 26.
7. Ларуш Л. Физическая экономика как платоновская эпистемологическая основа всех отраслей человеческого знания /Л. Ларуш. - М.: Шиллеровский институт науки и культуры: Научная книга, 1997. - 210 с.; См. также: Ларуш Л. Вы бы на самом деле хотели бы знать все об экономике? /Л. Ларуш; Пер. В. В. Петренко. - М.: Шиллеровский институт, 1992. - 206 с.
8. Тоффлер О. Футурошок / О. Тоффлер. - СПб: Лань, 1997. - 464 с.
9. Шапинов В. Империализм от Ленина до Путина /В. Шапинов. - М.: Алгоритм, 2007. - 256 с.
10. Кремлев С. СССР - империя добра /С. Кремлев. - М: Яуза-пресс, 2009. - 480 с.
11. Волков С. В. Почему РФ - еще не Россия. Невостребованное наследие империи /С. В. Волков. - М.: Вече, 2010. - 348 с.
12. Кастельс М. Галактика Интернет: размышления об Интернете, бизнесе и обществе / М. Кастельс. - Екатеринбург: У-Фактория: Изд-во гуманит. ун-та, 2004. - 327 с.
13. Маркс К. Сочинения /К. Маркс, Ф. Энгельс. - 2-е изд. - Т. 3. - М.: Госполитиздат, 1955. - 629 с.