4. Штаты 1764 года
Указ о секуляризации 26 февраля 1764 года [ПСЗ-1, т. XVII, № 12060] знаменовал введение в действие нового первоочередного фактора пространственного размещения монастырей -- теперь существование монастыря было в воле монарха. Вопрос об основании новых монастырей был закрыт на неопределенное время: сначала надо было распределить по оставшимся штатным монастырям насельников закрытых обителей.
Изучая список оставшихся в штате и подлежащих закрытию монастырей, можно отметить, что наличие крепких монастырских построек, особенно каменных храмов, было даже важнее, чем численность наличной братии: людей было перевести проще, чем найти средства для строительства храма. Но в этом была и тесная связь с экономическим благосостоянием монастыря до секуляризации: только достаточно обеспеченные монастыри могли себе позволить каменные постройки. Вероятно, именно этим в значительной степени объясняется и тот факт, что было закрыто чрезмерно много женских монастырей -- они редко имели вотчины до 1764 года, а если им платили ругу, то она была даже меньше, чем в мужских монастырях, средства же на строительство они могли получить только от благотворителей или местных властей. В результате комплексы построек в женских монастырях зачастую были более бедными и ветхими, чем в мужских.
Закрытые по штатам 1764 года монастыри не сразу прекратили свое фактическое существование. При персональном разборе монашествующих всегда находились больные и престарелые, которым не под силу было ехать за сотни километров в другую обитель. Им требовались сиделки, таким образом, часть трудоспособных приходилось оставлять на месте. Этих не подлежащих переезду лиц формально приписывали к одному из монастырей, откуда им платились штатные суммы, ставшие единственным источником существования. Реальное прекращение функционирования закрытых по секуляризации монастырей иногда затягивалось вплоть до 80-х годов XVIII века -- до полного вымирания насельников.
Не все оставшиеся в штате монастыри имели долгую судьбу. Одни прекратили существования из-за обветшавших построек -- Синод в такой ситуации предпочитал переселить братию, а не тратиться на строительство церкви и келий. Так, братия Невьянского Богоявленского монастыря была переведена в 1783 году в Абалак [РГИА, ф. 796, оп. 61, д. 274], а насельники Истобенского Троицкого монастыря в 1795 году -- в Соликамский, который с этого времени стал называться Соликамско-Истобенским Троицким [Словцов, 1870, с. 21--22].
Некоторые монастыри стали столь малобратственными, что последних монахов перевели в другие обители, а монастырь преобразовали в женский, переселив уже сложившуюся, но материально не обеспеченную общину (такому преобразованию в 1822 году был подвергнут Туринский Николаевский монастырь).
В сохранившихся по штатам 1764 года монастырях на текущие строительные нужды отпускались лишь небольшие суммы, поэтому все вопросы строительства новых храмов, келейных корпусов становились предметом обсуждения с Синодом для получения дополнительного финансирования или с епархиальным архиереем, который мог разрешить целевой сбор пожертвований по епархии. Таким образом, тезис об умеренных и разумных тратах на монастырское строительство получил реальное управленческое воплощение.
5. Новое поколение монастырей
Новые монастыри на Среднем Урале, например, стали создаваться только с конца XVIII века. Первым стал Екатеринбургский Новотихвинский женский монастырь, начало которому было положено поселением при кладбищенской церкви нескольких женщин, желавших богоугодной жизни (существуют разночтения в дате фактического основания -- 1796 или 1797 год). Этой небольшой неформальной общине удалось снискать уважение горожан и получить небольшое пособие из городской казны. Основательница монастыря Татьяна Костромина сплотила общину, обеспечила ее хотя бы аскетическое существование заупокойными службами и рукодельными работами, получила поддержку епархиальных и городских властей, признавших нужным создание православного монастыря в регионе со значительным количеством старообрядцев и горнозаводского населения, отличавшегося большой мужской смертностью. Община старалась стать общественно нужною: принимали сирот и больных в лучших традициях христианской благотворительности. Но добиваться именного указа о создании монастыря, даже при наличии несомненных заслуг, признания и материальных средств, которые Татьяна Костромина смогла получить от благотворителей, ей пришлось два года, лично находясь в столице. И это притом, что на Среднем Урале после секуляризации 1764 года не осталось ни одного женского монастыря.
Четкий свод требований к вновь создаваемым монастырям был сформулирован несколькими указами Синода в 60-е годы XIX века. Непременными условиями была благотворительная деятельность и общежительное начало, наличие согласия местного гражданского сообщества на существование монастыря, ходатайство епархиального начальства перед Синодом с подтверждением нравственных качеств насельников и актуальности создания монастыря для религиозного просвещения местного населения. Фактически было и еще одно непременное требование, причем первостепенной важности: наличие у общины материальных средств для существования, поскольку подавляющее большинство новых монастырей были заштатными -- не получавшими денежного содержания от казны. Такие заштатные монастыри с 1881 года мог утверждать Синод и без Высочайшей резолюции [Ивановский, 1905, с. 89; Собрание, 1899, с. 68--70].
Несомненно, эта система требований имела прямую преемственность с нормами Духовного Регламента. Новые монастыри основывались обычно на окраине или в небольшом отдалении от городских и сельских поселений -- так обеспечивалась уединенность, закрытость монашеской жизни от мирских соблазнов, но в то же время монастырь мог быть полезен местному населению, принимая детей, прежде всего сирот, на обучение и воспитание, больных и немощных -- на лечение. Обычно монастырь утверждался, когда численность насельников в нем уже была сопоставима с ситуацией в штатных монастырях 3-го класса, они уже не были малобратственными. В женских монастырях, основанных в XIX -- начале хх вв., через несколько лет после их официального учреждения уже проживало обычно более ста, а в некоторых и в разы больше насельниц (в Екатеринбургском Новотихвинском монастыре, например, к 1914 году было около 1000 монахинь и послушниц).
Церковные власти пристально наблюдали и за тем, чтобы отдаленные скиты возникали лишь в тех монастырях, где есть опытные старцы, способные наставить более неопытных монахов к благочестивой жизни. Так, на Среднем Урале только у Верхотурского Николаевского мужского монастыря в конце XIX -- начале хх вв. сложилась сеть скитов и заимок, и то после того, как в монастыре были введены общежительные порядка и присланы несколько опытных в духовной жизни монахов из Валаамского Преображенского монастыря [Тихон (Затекин, игумен), 2006, с. 154--185]. Основал Серафимовский скит и Фаворскую пустынь Белогорский Николаевский монастырь, но уже после того, как завоевал репутацию крупного миссионерского центра и стал одним из крупнейших монастырей региона.
Выводы
Таким образом, можно говорить о том, что основные факторы, определявшие географию размещения монастырей в синодальный период, были изложены еще в Прибавлении к Духовному Регламенту 1722 года и сохранялись на протяжении всего периода, действовали совокупно, хотя и с разной интенсивностью в разное время. Главной вехой в изменении пространственного размещения монастырей синодального периода следует назвать секуляризацию монастырской собственности 1764 года, фактически реализованную в полной мере к концу XVIII -- началу XIX вв., когда, действительно, прекратили свое существование закрытые по штатам монастыри, а также те штатные, которые не смогли сформировать жизнеспособные монашеские общины. Новое поколение монастырей, которое наиболее активно стало возникать во второй половине XIX века, основывалось при более полном учете насущных потребностей современного общества и на общежительных трудовых началах, после того, как численность вновь созданных монастырей стала значительно превышать количество штатных, ведущих свое существование с досекуляризационного периода, и эти штатные в приказном порядке были переведены на нормы общежития и полнее стали заниматься делами общественно значимой благотворительности.
Источники и принятые сокращения
монастырь синод православный
1. ГАКО -- Государственный архив Кировской области. Ф. 237. Оп. 74. Ед. хр. 131.Ф. 237. Оп. 81. Ед. хр. 6.
2. ГАШ -- Государственный архив Шадринска. Ф. 224. Оп. 1 Ед. хр. 86.
3. Описание документов и дел, хранящихся в архиве Святейшего правительствующего синода / [сост. Комиссией для разбора и описания архива Святейшего правительствующего синода]. -- Санкт-Петербург : Синодальная типография, 1868--1914. -- Т. VI.
4. ПСЗ-1 -- Полное собрание законов Российской империи. Собрание I. -- СанктПетербург, 1830. -- Т. III, VI, XVII.
5. ПСПиР -- Полное собрание постановлений и распоряжений по ведомству православного вероисповедания. Санкт-Петербург, 1879--1912. Т. V.
6. РГИА -- Российский государственный исторический архив. Ф. 796. Оп. 5. Ед. хр. 566 Ф. 796. Оп. 43. Ед. хр. 139. Ф. 796. Оп. 43. Ед. хр. 140.
7. Собрание церковно-гражданских постановлений о монашествующих и монастырях / cост. Прот. Иоанн Чижевский. -- харьков : Печатное дело, 1898. -- 191 с.
Литература
1. Головчанский Г. П. Строгановские городки, острожки, села / Г. П. Головчанский, А. Ф. Мельничук. -- Пермь : Книжный мир, 2005. --232 с.
2. Ивановский В. Русское законодательство XVIII и XIX вв. в своих постановлениях относительно монашествующих лиц и монастырей (опыт историко-канонического исследования) / В. Ивановский. -- харьков : Тип. Губернского правления, 1905. -- 174 с.
3. Нечаева М. Ю. Далматовская братия XVIII -- начала хх вв. / М. Ю. Нечаева // Свято-Успенский Далматовский монастырь -- духовный центр Зауралья : история и современность : сборник статей / отв. ред. иг. Варнава (Аверьянов), И. Л. Манькова. -- Екатеринбург : Изд-во АМБ, 2012. -- С. 28--50.
4. Нечаева М. Ю. Монастырские ландшафты Среднего Урала : исследовательские подходы и объекты наследия / М. Ю. Нечаева // Уральский исторический вестник. -- 2011. -- № 4 (33). -- С. 96--102.
5. Плотников Г. С., прот. Описание мужского Далматовского Успенского общежительного третьеклассного монастыря и бывшего приписным к нему женского Введенского монастыря (Екатеринбургской епархии, Пермской губернии). -- Екатеринбург :
Типография газеты «Урал», 1906. -- 97 с.
6. Словцов И. Пыскорский Преображенский ставропигиальный 2-го класса монастырь / И. Словцов . -- Пермь : [б. и.], 1869. -- 77 с.
7. Словцов И. Соликамско-Истобенский, Свято-Троицкий, третьеклассный мужеский монастырь / И. Словцов // Пермские епархиальные ведомости. -- 1870. -- № 3. Отдел неоф. -- С. 21--33.
8. Титлинов Б. В. Правительство императрицы Анны Иоанновны в его отношениях к делам Православной Церкви / Б. В. Титлинов. -- Вильна : Русский Почин, 1905. -- 466 с.