В основе проблемы лежит конфликт столкновения традиционного и нового, модернизирующегося сознания. Так, с позиции традиции, Екатерина II подала пример попрания морали, но, отстраняясь от альковных тайн, нельзя не согласиться с тем, что императрица являет собой совершенно небывалый до тех пор в русской истории тип освобожденной женщины, по сути возрожденческий тип, для абриса которого неуместен именно нравственный критерий оценки, которого, например, придерживается автор книги «Екатерина Великая» современный историк Н.И. Павленко. «Элементарный разврат» [Павленко, 1999, с. 354] так однозначно охарактеризовал он личную жизнь императрицы. В то же время Павленко привел ряд фактов, не то чтобы неизвестных, но позволяющих иначе высветить данную тему. Так, хорошо известно, что чины и звания, миллионы рублей и тысячи крепостных раздавались императрицей фаворитам и в процессе, и нередко в качестве «выходного пособия». Все это во мнении общества выглядело совершенно естественно. Пересуды шли на тему «заслуженно мало» или «незаслуженно много». Опять-таки совершенно естественным эпизодом придворной жизни было довольно пикантное обстоятельство: доверенное лицо императрицы, Марья Саввишна Перекусихина, лично проверяла «на пригодность» претендентов на спальню императрицы. Личную жизнь, достоинства и недостатки фаворитов, подробности интимной стороны своей жизни императрица подробно описывала в письмах к Мельхиору Гримму. Все это рисует общество где-то еще неразвитое в экзистенциальном смысле, общество, живущее по иным нравственным критериям, для которого характерна иная, еще не свойственная этике модерна аксиология личности. Показательна в этой связи такая деталь жизнь этих людей протекала в смежных комнатах дворца. Первая отдельная комната появилась только в начале 30-х гг. XIX в. в летней резиденции Николая I в Петергофе, и то для его тяжело больной дочери. Отсутствие элементарного смущения в обстоятельствах деликатных нельзя объяснить только нравами двора или развращенностью императрицы. В нравах века Екатерины II легко узнается время, где гротеск и гипербола в выражении естественного выглядели нормой. По силе освобожденного, независимого от общего мнения поступка личность императрицы Екатерины II сродни таким же титанам, как Петр I, М.В. Ломоносов или Григорий Потемкин, они столь же мощны, сколь и противоречивы, и уже поэтому не укладываются в строгие рамки, регламентирующие поведение человека эпохи Просвещения. Петр I и Екатерина II, сами разрушавшие средневековые каноны поведения, крепко охраняли основы самодержавно-сословного строя, пропуская «фантомы Возрождения» там, где они были не властны над ними, а именно в искусстве и в самореализации личности.
Русский ХУШ век это время решения гуманистических задач. Пафос западного гуманизма был направлен на возвышение человека, порабощенного вездесущим, унизительным надзором католической церкви. Западный гуманизм проводил идею человека как гармоничного существа, апофеоз Творения. Большое значение придавалось новой морали, оправдывавшей земное существование при одновременно строгом ригоризме в отношении семейной жизни. В России середины второй половины XVIII в. существовали похожие тенденции. В одической поэзии мощно звучала идея величия человека, в то же время чрезвычайно популярной стала иностранная куртуазная литература, а позже появилась и своя собственная, например, «Душенька» Богдановича, приучавшая читателя к новой, апеллирующей к открытому чувству, морали. Развитие искусства портрета способствовало признанию индивидуальных особенностей личности. Освобождаясь от средневековых пут церковности и Домостроя, появлялся и прочно утверждался в жизни человек, часто грешный, но уверенный в правомочности своего естества, без оглядки на церковь, высвобождалось подлинное чувство. Утверждение этих новых основ постепенно определяло общественную атмосферу, что отражалось в культуре, нравах, отношении к религии. Гуманистический прорыв в сознании соотносится с выходом из средневекового мировоззрения, сопутствующей ему десакрализацией идеологии и практики, главным метафизическим следствием чего правомерно считать усиление антропологического фактора.
В России не было классических в сравнении с западными образцами ни Возрождения, ни Просвещения, ни трансформации мировоззрения в итоге Реформации или рационализации сознания в результате научных революций, но философско-политические концепты западной мысли Нового времени были широко распространены в России, что поднимает вопрос о свойствах восприятия и адекватности ретрансляции смыслов. Наиболее остро эту проблему ставил В.Ф. Пустарнаков: «Национальная почва в эти годы еще не созрела для того, чтобы не только породить, но даже воспринять сравнительно целостные, настоящие просветительские концепции, сформировать самостоятельное просветительское направление мысли, а заимствованные извне просветительские идеи могли лишь частично модифицировать тогдашние направления русской национальной мысли» [Пустарнаков, 2002, с. 138].
Во второй половине XVIII в. в России создалась уникальная ситуация типологической неоднородности мировоззрения: элементы средневековой сословно-феодальной системы ценностей сочетались с элементами возрожденческого, гуманистического по сути сознания на фоне широкого распространения отдельных идей и понятий просветительской философии, что в целом характерно для синкретического мировоззрения переходной эпохи. Гуманистическое сознание, наиболее соответствующее эпохе выхода из средневекового теологического мировоззрения, было характерно для репрезентативной группы просвещенной части общества, являющейся индикатором общего культурного уровня. Для этой же группы нередко было свойственно и положительное восприятие отдельных принципов теории Просвещения, демократический смысл которых подчас оставался невыясненным. В редких случаях русские мыслители, преподаватели естественного права конца XVIII начала XIX в., такие как Я.П. Козельский, А.Н. Радищев, И.П. Пнин, В.В. Попугаев, А.С. Кайсаров, А.П. Куницын, приближались к адекватному толкованию раннепросветительских теорий. Гуманистические идеи Просвещения, представляя собой развитие возрожденческого гуманизма, в России ХУШ в. в наибольшей мере реализовывались в культуре.
Список литературы
1. Андреев, 1870 Андреев В.В. Раскол и его значение в народной русской истории. Ист. очерк. сПб.: Тип. М. Хана, 1870. 412 с.
2. Гаррис, 1874 Гаррис Д., лорд Мальмсбери. Россия в царствование Екатерины II (переписка английского посланника при дворе Екатерины II. (1778-1783) // Русский архив. 1874. Кн. 1. № 6. Стб. 1465-1512.
3. Гусейнов, Иррлитц, 1987 ГусейновА.А., ИррлитцИ. Краткая история этики. М.: Мысль, 1987. 589 с.
4. Дневник императрицы, 2013 Дневник императрицы. Екатерина II / Сост. И. Андреев. М.: РИПОЛ-классик, 2013. 256 с.
5. Доброхотов, 2000 Доброхотов А.Л. Эпохи европейского нравственного самосознания // Этическая мысль. 2000. С. 70-87.
6. Екатерина II, 2010 ЕкатеринаII. Избранное. М.: РОССПЭН, 2010. 952 с.
7. Зеньковский, 1991 Зеньковский В.В. История русской философии: в 2 т. Т. I. Ч. I. Л.: Эго, 1991. 222 с.
8. Мадариага, 2002 Мадариага И. де. Россия в эпоху Екатерины Великой. М.: Новое лит. обозрение, 2002. 976 с.
9. Карамзин, 1991 Карамзин Н.М. Записка о древней и новой России в ее политическом и гражданском отношениях / Примеч. Ю.С. Пивоварова. М.: Наука, 1991. 128 с.
10. Ключевский, 1990 Ключевский В.О. Соч.: в 9 т. Т. IX. М.: Мысль, 1990. 525 с.
11. Павленко, 1999 Павленко Н.И. Екатерина Великая. М.: Мол. гвардия, 1999. 495 с.
12. Пустарнаков, 2002 Пустарнаков В.Ф. Философия Просвещения в России и во Франции: опыт сравнительного анализа. М.: ИФ РАН, 2002. 341 с.
13. Пушкин, 1976 Пушкин А.С. Собр. соч.: в 10 т. Т. 7. М.: Худож. лит., 1976. 398 с.
14. Словарь..., 2014 Словарь основных исторических понятий. Избр. ст.: в 2 т. Т. I / Пер. с нем. К. Левинсон; сост.: Ю. Зарецкий, К. Левинсон, Ю. Ширле; науч. ред. пер. Ю. Арнаутова. М.: Новое лит. обозрение, 2014. 736 с.
15. Соловьев, 1989 Соловьев Э.Ю. Агония французского абсолютизма // Французское Просвещение и революция. М.: Наука, 1989. С. 15-74.
16. Фонвизин, 1959 ФонвизинД.И. Собр. соч.: в 2 т. Т. I / Сост., подготовка текстов, вступит. статья и комментарии Г.П. Макогоненко. М.; Л.: Гослитиздат, 1959. 1372 с.
17. Французское Просвещение, 1989 Французское Просвещение и революция. М.: Наука, 1989. 272 с.
References
1. Andreev, V.V Raskol i ego znachenie v narodnoi russkoi istorii. Istoricheskii ocherk [Schism and its Importance in the History of Russian Folk. Historical Review]. St.Petersburg: M. Khan Publ., 1870. 412 p. (In Russian)
2. Andreev I. (ed.) Dnevnik imperatritsy. Ekaterina II [Diary of the Empress. Catherine II]. Moscow: RIPOL klassik Publ., 2013. 256 p. (In Russian)
3. Dobrokhotov, A.L. Epokhi evropeiskogo nravstvennogo samosoznaniia [Epochs of European Moral Consciousness], Ethical Thought, 2000, pp. 70-87. (In Russian)
4. Ekaterina II. Izbrannoe [Selected Writings]. Moscow: ROSSPEN Publ., 2010. 952 p. (In Russian)
5. Fonvizin, D.I. Sobr. soch. v dvukh tomakh [Works in 2 v.], vol. I. Moscow Leningrad: Gosudarstvennoe Izdatel'stvo Khudozhestvennoi Literatuiy Publ., 1959. 1372 p. (In Russian)
6. Frantsuzskoe Prosveshchenie i revoliutsiia [The French Enlightenment and Revolution]. Moscow: Nauka Publ., 1989. 272 p. (In Russian)
7. Guseinov, A.A., Irrlitts I. Kratkaia istoriia etiki [A Brief History of Ethics]. Moscow: Mysl' Publ., 1987. 589 p. (In Russian)
8. Harris, J., 1st Earl of Malmesbury. Rossiia v tsarstvovanie Ekateriny II (perepiska angliiskogo poslannika pri dvore Ekateriny II. (1778-1783) [Russia in the Reign of Catherine II (the Correspondence of the English Envoy at the Court of Catherine II. (1778-1783)], Russkii arkhiv, 1874, kn. 1, № 6, stb. 1465-1512. (In Russian)
9. Karamzin, N.M. Zapiska o drevnei i novoi Rossii v ee politicheskom i grazhdanskom otnosheniiakh [A Note on the Ancient and Modern Russia in its Political and Civil Relations], notes by Iu.S. Pivovarov. Moscow: Nauka Publ., 1991. 128 p. (In Russian)
10. Kliuchevskii, V.O. Soch. v 9 tomakh [Works in 9 v.], t. IX. Moscow: Mysl' Publ., 1990. 525 p. (In Russian)
11. Madariaga, I. de. Rossiia v epokhu Ekateriny Velikoi [Russia in the Age of Catherine The Great]. Moscow: Novoe literaturnoe obozrenie Publ., 2002. 976 p. (In Russian)
12. Pavlenko, N.I. Ekaterina Velikaia [Catherine The Great]. Moscow: Molodaia gvardiia Publ., 1999. 495 p. (In Russian)
13. Pushkin, A.S. Sobr. soch.: v 10 t. [Works in 10 v.], vol. 7. Moscow: Khudozhestvennaia literature Publ., 1976. 398 p. (In Russian)
14. Pustarnakov, V.F. Filosofiia Prosveshcheniia v Rossii i vo Frantsii: opyt sravnitel'nogo analiza [Enlightenment Philosophy in Russia and in France: Experience of Comparative Analysis]. Moscow: IFRAN Publ., 2002. 341 p. (In Russian)
15. Slovar ' osnovnykh istoricheskikh poniatii. Izbrannye stat'i v 2-kh tomakh [Glossary of Key Historical Concepts. Selected Articles in 2 volumes], t. I. Moscow: Novoe literaturnoe obozrenie Publ., 2014. 736 p. (In Russian)
16. Solov'ev, E.Iu. Agoniia frantsuzskogo absoliutizma [The Agony of French Absolutism], Frantsuzskoe Prosveshchenie i revoliutsiia. Moscow: Nauka Publ., 1989, pp. 15-74. (In Russian)
17. Zen'kovskii, V.V. Istoriia russkoi filosofii [The History of Russian Philosophy], vol. I, ch. I. Leningrad: Ego Publ., 1991. 222 p. (In Russian)