Ф.А. Головин: либеральный политик революционной эпохи
F.A. Golovin: the liberal politician of the revolutionary era
Пётр Гордеев
Petr Gordeev
(Herzen State Pedagogical University of Russia, Saint Petersburg)
Среди российских либеральных политиков начала XX в. Фёдору Александровичу Головину принадлежало видное место. Ему дважды выпадала честь занимать должности общенационального значения: председатель II Государственной думы в 1907 г., десять лет спустя он был назначен комиссаром над бывшим Министерством императорского двора, в ведении которого находились важнейшие учреждения культуры и искусства. Несмотря на это, его личность и деятельность, отразившиеся во многих публикациях и документах, разбросанных по московским и петербургским архивам, почти не привлекали внимание исследователей: до сих пор ему посвящено лишь несколько более или менее полных энциклопедических статей1. Настало время пристальнее взглянуть на эту, по-своему характерную, фигуру отечественной истории.
Потомок древнего рода, Головин с юности был окружён «преданиями веков». В написанном в 1919 г. мемуарном очерке «Последние Головины» он вспоминал: «На днях мне попалась в руки старая книжка -- “Родословная Головиных, владельцев села Новоспасского”, собранная П. К[азанским] и изданная в Москве в 1847 г. Когда-то, в дни ранней юности, я любил эту книжку, прочёл её от строки до строки не один раз и хорошо знал её содержание. Тогда я кичился своею принадлежностью к древнему боярскому роду Головиных. Я читал эту книжку с чувством уважения к доблести своих предков и желания быть достойным носить их имя. Эти чувства во мне развивали и поддерживали Лицей цесаревича Николая, где я получил своё образование Гайда Ф.А. Головин Фёдор Александрович // Российский либерализм середины XVIII -- начала XX века: энциклопедия / Отв. ред. В.В. Шелохаев. М., 2010. С. 193; Голостенов М.Е. Головин Фёдор Александрович // Политические деятели России 1917: биографический словарь. М., 1993. С. 81; Голостенов М.Е., Нарский И.В. Головин Фёдор Александрович // Политические партии России. Конец XIX -- первая треть XX века. Энциклопедия. М., 1996. С. 156; Серков А.И. Русское масонство 1731--2000: энциклопедический словарь. М., 2001. С. 256, 257; Головин Фёдор Александрович // Московская энциклопедия. Т. 1. Кн. 1. М., 2007. С. 406--407; Головин Фёдор Александрович // Государственная дума Российской империи: 1906--1917: энциклопедия. М., 2008. С. 133; Дёмин В.А. Головин Фёдор Александрович // Россия в 1905--1907 гг.: энциклопедия. М., 2016. С. 188--189. А не в «знаменитом Училище правоведения», как иногда полагают исследователи: Зимин И.В. Царские деньги: доходы и расходы Дома Романовых: повседневная жизнь Российского император-ского двора. М.; СПб., 2011. С. 479., и мои тётушки, Анна Павловна Головина и Екатерина Павловна Неелова, рождённая Головина. Но дальнейшее моё образование в Московском университете, затем продолжавшееся самообразование, а главное, знакомство с жизнью, с идеалами рус- ской интеллигенции, наконец, работа в земстве и сближение с так называемым “третьим элементом” в земстве совершенно уничтожили моё прежнее чванство своим происхождением и сделали из меня убеждённого демократа и врага сословных привилегий. “Родословную Головиных” я забросил на десятки лет»РГИА, ф. 1625, оп. 1, д. 1, л. 1. О родословной Ф.А. Головина см.: Соловьёв М.В. Дворяне Головины: Новоспасско-Деденевская (Спасо-Влахернская) ветвь. М., 2000.. головин либеральный политик
Домашняя обстановка не предвещала будущей политической карьеры: «Детство, отрочество и раннюю юность я проводил в нашей семье, которая жила очень уединённо. У нас было мало знакомых, почти никого родных. Я боялся людей, был застенчив до крайности, краснел до слёз, часто без причины, боялся говорить в обществе и даже в своей семье, за что и получил прозвище “лицо без речей”» Воспоминания Ф.А. Головина о II Государственной думе // Исторический архив. 1959. № 4.
С. 146.. В 1891 г., окончив «и гимназический, и университетский курсы в Лицее цесаревича Николая в Москве, в так называемом “Катковском” лицее», Головин поселился в родовом имении Деденево, «расположенном в 50 верстах от Москвы по Дмитровскому шоссе и в 12 верстах от г. Дмитрова», где прожил до февраля 1898 г. «В эти 6 лет, -- отмечал Фёдор Александрович, -- я хорошо ознакомился с местной жизнью и местными административными и общественными деятелями» РГИА, ф. 1625, оп. 1, д. 2, л. 1.. В 1896 г. Головин стал гласным Московского губернского земского собрания, с которым затем был связан в течение многих лет. С 1898 г. будущий председатель Думы являлся членом, а в 1904--1907 гг. -- председателем Московской губернской земской управы. Тогда же, на рубеже XIX--XX вв., у него зародилось увлечение политикой: он входил в состав знаменитого кружка «Беседа» РГАЭ, ф. 9590, оп. 1, д. 105, л. 91; Соловьёв К.А. Кружок «Беседа»: в поисках новой политической реальности, 1899--1905. М., 2009. С. 47--48.. Д.Н. Шипов писал об участии Головина, «убеждённого конституционалиста и принципиального противника существовавшего государственного строя», в совещаниях земских деятелей в 1902-- 1903 гг., в делегации земцев, принятой в 1903 г. министром внутренних дел В.К. Плеве, и в переговорах в 1905 г. с председателем Совета министров гр. С.Ю. Витте о вхождении либералов в правительство Шипов Д.Н. Воспоминания и думы о пережитом. М., 2007. С. 183, 239, 241, 256, 348--351.. А.А. Кизеветтер видел в Фёдоре Александровиче в те годы «последовательного конституционалиста, члена левого крыла земского движения» Кизеветтер А.А. На рубеже двух столетий. Воспоминания 1881--1914. М., 1997. С. 249.. Головин участвовал в первом легальном Земском съезде, проходившем в Петербурге в ноябре 1904 г., в коалиционном съезде земских деятелей в мае 1905 г., общероссийских съездах земских и городских деятелей в июле, сентябре и ноябре 1905 г. РГИА, ф. 1625, оп. 1, д. 13, л. 1; Либеральное движение в России 1902--1905 гг. М., 2001. С. 78, 138, 242, 256--259, 390, 391, 436--439. «Я помню, -- писал он позднее в очерке, посвящённом деятельности III Думы, -- Москву 18 октября, в день объявления манифеста. Ликование было без конца. Слёзы радости виднелись на лицах людей, которые никогда не плачут» РГИА, ф. 1625, оп. 1, д. 8, л. 3. ГА РФ, ф. 810, оп. 1, д. 564, л. 2--3 об.; Селезнев Ф.А. Михаил Васильевич Челноков // Вопросы истории. 2004. № 6. С. 87..
Свои политические настроения Ф.А. Головин выразил тогда в письмах к М.В. Челнокову, с которым они дружили семьями и вместе работали в московском земстве11. 15 июля 1905 г. Фёдор Александрович жаловался ему на обыск: «Ты, вероятно, уже знаешь, что в ночь на 14 число ко мне на квартиру явились пристав и жандармский офицер с требованием выдать им документы, касающиеся съезда 6 июля... По поводу таких мероприятий по совету Муромцева и Козлова я решил скандалить в Петербурге, для чего и приехал сюда сегодня. Я обращусь к Сольскому и в возможно ярких красках опишу ему условия, в которых приходится работать людям, желающим на основании Указа 18 февраля представить свои соображения в Совет министров по вопросу государственного благоустройства» ГА РФ, ф. 810, оп. 1, д. 148, л. 20--21.. К этому времени Головин уже находился под негласным надзором полиции, и сотрудники охранного отделения пристально следили за его перемещениями в Москве и Петербурге Там же, ф. 63, оп. 44, д. 6023, л. 1--2 об.; ф. 102, оп. 81, 3-е делопроизводство, 1885 г., д. 854, ч. 1, л. 1--2.. Неудивительно, что протесты не имели ожидаемого результата. В бумагах П.Н. Милюкова сохранилась копия протокола о посещении полицией квартиры Головина 2 июля 1905 г. (перед земским съездом, проходившим 6--8 июля). Полицейские указали присутствовавшим там земцам на отсутствие у них разрешения на проведение собрания, те же вписали в протокол, что «вход полиции в частное помещение, где собрались для совместной беседы частные лица, не нарушающие ничем порядка, принадлежит к актам, делающим совершенно невозможным мирное течение жизни» Там же, ф. 579, оп. 3, д. 124, л. 2--2 об..
2 августа Головин с иронией сообщал Челнокову: «Ждём закона о Государственной] думе. По слухам, лидером либеральной партии на заседаниях в Петрограде был Трепов. Хороша компания!» Там же, ф. 810, оп. 1, д. 148, л. 29 об.. Но уже 9 августа, узнав о созыве «булыгинской» думы, Фёдор Александрович негодовал: «Дорогой Михаил Васильевич, дожили мы с тобой до объявления Государственной] думы, -- да ещё какой! Неужели верхи нашего правительства искренно воображают, что подобная Дума успокоит общественное движение? Когда государство нуждается в серьёзной операции для своего излечения, ему прописывают капли брома, да ещё плохого, взятого из мелочных лавочек уездных городишек. По своему составу Дума будет, вероятно, “черносотенная”. Ты, наверное, обратил внимание на расписание выборщиков. Так, тот уезд, в котором ты сейчас живёшь, посылает 1 выборщика от крестьян, 1 от землевладельцев и 6 от горожан. А в богоспасаемом граде Дмитрове свил себе прочное гнездо “союз русских людей” из Коннозаводства. Хорошо и право законодательной инициативы! А размер ценза! И ко всему этому надо ещё прибавить строгое запрещение собраний и союзов, стеснение печати. При хороших условиях будут происходить эти хорошие (так в тексте. -- П.Г.) выборы! Вся эта “Дума” -- сплошное глумление над обществом! Теперь надо ждать сильного революционного движения. Умеренным элементам пока делать нечего». При этом он не солидаризовался с революционерами, полагая, что «покой и тишина нарушены будут, конечно, и скоро, но не нами. Мы же должны вновь заговорить тогда, когда страна будет в сильном волнении, и говорить для того, чтобы успокоить волнение. Такая политика наша была бы в интересах дела, нами защищаемого, -- мирного реформирования государственного строя» Там же, л. 30--30 об., 32 об.. По-видимому, предполагалось, что это вызовет сочувствие и у влиятельных лиц в правительственных сферах. Во всяком случае, 19 августа, после завершения переговоров в Портсмуте, Головин написал Челнокову: «Поздравляю тебя с миром. Какой дипломат у нас выискался! Теперь Витте опять пойдёт в гору. Думаю, что при настоящем положении нашей внутренней политики он встанет на сторону сторонников конституции»7 Там же, л. 33..
Вскоре Головин становится одним из видных членов кадетской партии, в 1906 г. входит в состав ЦК, баллотируется во II Думу, сформированную, по его словам, «при самом беззастенчивом давлении правительства на совесть избирателей и часто беззаконным вмешательством (так в тексте. -- П.Г.) в самые выборы» РГИА, ф. 1625, оп. 1, д. 4, л. 3.. Вместе с пятью другими общественными деятелями он стал депутатом от Московской губ., причём по количеству избирательных шаров уступил лишь Челнокову (за Головина -- 58 избирательных и 48 неизбирательных шаров, за Челнокова -- 59 и 47) Там же, ф. 1278, оп. 1, II созыв, д. 106, л. 1б; д. 612, л. 9, 11..
Головин был избран председателем на первом заседании Думы 20 февраля 1907 г. (за него подали 356 шаров, против -- 102) Государственная дума. Сессия II. Стенографический отчёт. [СПб., 1907]. С. 7.. Прежде его нередко (и, как правило, невыгодно) сравнивали с председателем I Думы С.А. Муромцевым. «Но странно сравнивать, -- отметила 21 февраля 1907 г. в дневнике Е.Я. Кизеветтер, -- Муромцев ещё задолго знал, что его выберут председателем, ведь состав Первой Думы предугадывался до выборов. Муромцев знал и готовился к этому, усердно изучал “регламенты” западных парламентов. А ни Головин, ни его партия не знали, что Головин будет председателем. Его стали намечать только в последнее время перед выборами, да и то не знали, во-первых, пройдёт ли он по Москве в Думу, во-вторых, пройдёт ли он в Думе в председатели. Какова будет Дума? Допустим теперь, что он и небезупречен. Кто же был бы лучше? Не приходит в голову никого, кого можно было бы наметить». Кизе- веттер не скрывала, что на неё «Головин производит очень хорошее впечатление»: «Всегда ровный, бесстрастный, равно беспристрастный и к правым, и к левым, стойкий в своих требованиях, Головин, мне кажется, импонирует Думе. На всей его фигуре, сухой и корректной, лежит отпечаток благородства и выдержанности» Кизеветтер Е.Я. Революция 1905--1907 гг. глазами кадетов: (Из дневников) / Публ. М.Г. Вандалковской, А.Н. Шаханова // Российский архив. История Отечества в свидетельствах и документах XVIII--XX вв. М., 1994. С. 378..
Интересную зарисовку о встрече с Головиным оставил директор императорских театров В.А. Теляковский. Министр двора барон В.Б. Фредерикс направил его к председателю Думы, проживавшему в гостинице «Европейская», для разговора о временном перемещении думских заседаний в Михайловский театр из-за того, что в Таврическом дворце обвалился потолок. Барон просил быть с депутатами «любезным и предупредительным, но по возможности стараться отклонить их просьбу, ибо нам эта комбинация принесёт убыток и много хлопот». Исполнив просьбу своего начальника, директор театров отметил в дневнике 4 марта 1907 г.: «На меня Головин сделал очень хорошее впечатление -- он человек воспитанный, обстоятельный, образованный и культурный. Говорил я с ним о театрах, причём оказалось, что он следит за современной литературой, посещает театры и критически относится ко всему виденному.
Сочувствует всему новому и интересному и ценит вообще искусство. В разговоре со мной он высказал своё предположение относительно трудности вести теперь дело театров и особенно репертуара, говорил о Художественном театре и его влиянии. По поводу новой Думы он сказал, что она много левее первой, и среди левых очень много некультурных людей; отсутствие интеллигенции сильно будет затруднять работу, хотя он надеется, что благоразумие возьмёт верх и будут стараться не обострять отношения с правительством». В тот же день Теляковский доложил о результатах переговоров Фредериксу, который «благодарил за исполнение поручения и особенно за то, что обошёлся я любезно и тактично с членами Думы и Головиным и устроил так, что Михайловский театр не будет дан для Думы не из-за нашего нежелания, а из-за того, что помещение это не подходит. Барон вообще мне говорил, что он не понимает этих пренебрежительных отношений, с которыми обращаются к Головину наши сановники»Теляковский В.А. Дневники директора Императорских театров. 1906--1909. Санкт-Петербург. М., 2011. С. 157--158.. Впрочем, сам Головин жаловался в мемуарах на «противодействие... со стороны министра двора, барона Фредерикса, когда наметили для заседаний Думы Михайловский театр» Воспоминания Ф.А. Головина о II Государственной думе // Исторический архив. 1959. № 4. С. 152..
Несмотря на весьма краткий период существования II Думы, председатель успел от неё устать. «Надеюсь видеть тебя в Москве..., -- писал он 14 апреля 1907 г., выезжая из Петербурга, Челнокову, избранному депутатами в секретари (и развившему на этом посту “бурную деятельность” Шевырин В.М. Михаил Васильевич Челноков // Россия и современный мир. 2008. № 1. С. 204; Глинка Я.В. Одиннадцать лет в Государственной думе: 1906--1917. Дневник и воспоминания / Публ. Б.М. Витенберга. М., 2001. С. 47.). -- Я думаю, что тебе Дума опостылела так же, как и мне» ГА РФ, ф. 810, оп. 1, д. 148, л. 12 об.. Служивший в канцелярии Государственной думы Г.А. Алексеев сообщал отцу 25 февраля: «В Думе Головин не засиживается: приезжает к самому началу заседаний и немедленно по их закрытии уезжает. Держит себя крайне неприступно, ни разу ещё не посоветовался с Глинкой и не спросил его даже о наступающих делах. Несомненно, и на дому он не работает, так как иначе он не обнаруживал бы такого постыдного невежества» Представительные учреждения Российской империи в 1906--1917 гг. Материалы перлюстра-ции Департамента полиции / Отв. ред. В.В. Шелохаев, сост. К.А. Соловьёв. М., 2014. С. 55.. По мнению Алексеева, это был «очень и очень плохой председатель», хотя иногда всё же «держал себя молодцом» (например, во время скандала, устроенного В.М. Пуришкевичем 29 марта) Там же. С. 55, 69.. Я.В. Глинка, фактически руководивший думским аппаратом, не без иронии вспоминал: «Всем ворочал Челноков. Головин был марионеткой в его руках. Усы кверху а-ля Вильгельм, всегда улыбающийся, самодовольный вид. “Подскажите ему, -- обращался ко мне Челноков, -- чтоб он не сел в лужу”. “Издайте закон”, [-- говорил он мне,] если ему надо было сделать распоряжение по канцелярии» Глинка Я.В. Указ. соч. С. 47..