В «Заметках последнего евразийца» Л.Н. Гумилев (Гумилев, 1991) попытался - полемически-конструктивно, чем его статья и интересна - оспорить/уточнить некоторые положения, принадлежащие Н.С.Трубецкому.
В свою очередь, я попытаюсь сделать то же самое, но в отношении доводов - конечно, не всех, - выдвинутых Л.Н.Гумилевым.
По его мнению, 1) «... этнос - это процесс адаптации к определенному ландшафту, и навыки чуждого этноса, называемые цивилизацией, отнимают у аборигенов силы, необходимые для собственного хозяйства ...» и 2) этнос - это «... личность на популяционном уровне, выраженная как самобытная культура» (Гумилев, 1991: 21).
На мой взгляд, «популяционное» и «культуральное» вряд ли целесообразно совмещать: это два разных концепта. И соотносятся они друг с другом весьма опосредованно. Если этнос в принципе есть И-мерная культуральная личность, то «навыки чужого» этноса, или, иначе говоря, навыки культуральной личности нелогично причислять к цивилизационным навыкам. По-видимому, это противоречие объясняется незамечаемым Л.Н. Гумилевым совмещением понятий цивилизация и культура. Его можно снять, если рассматривать цивилизацию в качестве процесса конвееризации тождества духовных и материальных продуктов, а культуру - в качестве процесса канонизации их сходств/подобий (см. в связи с этим: Сорокин, 1985, 1994).
(Примечание: Рассматривая этнос как синтетическую (многомерную) личность или, если угодно, как совокупную (вечевую) популяционно-культуральную личность, можно полагать оправданным существование и диахронической совокупной субличности (субстратной совокупной субличности), и синхронической совокупной субличности (суперстратной совокупной субличности)).
Л.Н. Гумилев считал, что «идеократия, то есть власть идей, - одна из «основ евразийства». <...> Характерной чертой евразийства вообще и теории идеократического государства в особенности является взаимосвязанность и взаимозависимость всех теоретических элементов. Совокупность народов, живо ощущающих «общность культурных и исторических традиций», ведет автаркическое хозяйство на определенном «месторазвитии»*. Тем самым сохраняется преемственность взаимодействия этноса и кормящего ландшафта. Сохраняется национальный характер культуры как в «целом», так и в «индивидуациях», составляющих «целое». Важно добавить, что необходимым условием осуществления идеократии является сдвиг в самосознании людей и народа в сторону понимания ими своей исторически определенной функции в жизни «органического целого». Однако само существование идеократического государства оправдано и необходимо лишь тогда, когда осуществляется идея «блага народов» конкретно автаркического мира» (Гумилев, 1991: 26).
Принимая эти положения в целом, я все же хочу сделать такую поправку: идеократия и автаркия суть формы существования этносизма, а не национализма, как, очевидно, полагали и Н.С. Трубецкой, и Л.Н. Гумилев. Или, говоря иначе, этносизм - это формы опредмечивания/формы аранжировки пассионарной энергии, существующей для нас и в виде культурально-семиотического (ментального) инструментария (идеократического фонда), и в виде «правил» взаимодействия с окружающей средой (автаркем предметного и непредметного характера).
(ПРИМЕЧАНИЕ: Доводы, например М.О. Мнацакяна (Мнацакян, 1998: 41-47), отрицающего гумилевское понимание этноса как специфической культурально-генетической единичности, существующей благодаря своей пассионарной энергии, вряд ли можно признать убедительными. Несправедлив и упрек относительно того, что Л.Н. Гумилев «... постоянно подменяет понятие этноса понятием государства или даже империи» (Мнацакян, 1998: 46). Л.Н. Гумилев неоднократно указывал на несводимость формационных и суперформационных (химерических) образований к этническим образованиям. Развести химерические и этнические образования - сложно, ибо признаки этих образований диффузионны. Л.Н. Гумилев мог смешивать/не различать признаки, но его нельзя упрекнуть, что он подменяет одни признаки другими.
И в связи с этим три цитаты из Б. Кроче, указывающие на невнимание не только М.О. Мнацакяна, но и других исследователей к сути обсуждаемых - эксплицитно или имплицитно - проблем: 1) «В так называемой «человеческой истории» тоже есть «история естественная», а так называемая «естественная история» тоже была когда-то «человеческой», то есть историей духа, хотя теперь, отодвинувшись от нас на такое расстояние, она предстает перед нашим не способным проникнуть внутрь ее взором как мумия, как механизм», 2) «... мы отвергли идею всеобщей истории (во времени и пространстве), равно как и идею общей истории (духа в его неограниченной обобщенности и единстве), и взамен выдвинули противоположный двойной тезис: история всегда является частной и всегда специальной, и как раз эти два определения представляют собой подлинную и конкретную всеобщность, подлинное и конкретное единство», 3) «... аналогию специальных историй можно назвать абсолютной, и всякая аномалия одной по отношению к другой исключается: их основной принцип (что бы против этого ни возражали) - принцип частности (общности - частности). Но если как истории они подчиняются общему принципу историографии, то как истории специальные выражают принцип своей специальности; в этом и только в этом смысле каждая по отношению к другим аномальна, то есть сохраняет свой неповторимый характер» (Кроче, 1998: 80, 84-85, 87)).
6. На мой взгляд, ограничиваться лишь сопоставлением точек зрения и микродискуссиями и неразумно, и неэффективно. Поэтому попробуем рассмотреть некоторые понятия-концепты, позволяющие - смею надеяться - конкретизировать суть задач, стоящих перед исследователями евразийства, тем более, что его культуральные/лингвокультуральные составляющие обсуждались в меньшей степени, чем остальные (за исключением Н.С. Трубецкого, но не Л.Н. Гумилева).
Полезно, по-видимому, считать, что не только возможна, но и необходима евразийская лингвокультурософия - как диахроническая, так и синхроническая.
(ПРИМЕЧАНИЕ: Возможное конкурирующее понятие евразийской лингвокультурологии представляется менее удачным, ибо оно ориентировано антропоцентрически, в то время как первое понятие ориентировано антропофилически (см. в связи с этим: Сорокин, 1998)).
В свою очередь, в рамках евразийской лингвокультурософии следует выделить синхроническую и диахроническую доксологию (синдоксологию и диадоксологию), а внутри ее считать необходимым существование имидживики, айсивики, фактуальной и ментальной/витальной визажистики.
Сопоставление имидживистических, айсивистических и визажистических сюжетов (поведенических событий) является целью лакунографии/лакунологии (как части доксографии).
Помимо выявления и сопоставления синдоксологических лакун (о них см.: Сорокин, 1985) всех трех типов (имидживистических, айсивистических и визажистических), в сфере ее внимания находится соматология/соматистика, ориентированная на реконструкцию телесных (соматологических / сомастических) портретов носителей тех или иных языков/культур.
Для фиксации различия и совпадений между этими портретами полезно, по-видимому, использовать два понятия: соматологической/соматистической коллокации (сомаколлокации), понимая ее как частоту встречаемости/соположенности тех или иных соматологических / соматистических единиц, и соматологической/соматистической коллигации (сомаколлигации), понимая ее как пучок отношений между классами (категориями) референтов (денотатов).
Если исходить из того, что фиксация различий между портретами - это и фиксация лакун, то оказывается необходимым и существование лакунарной сомаколлокации и лакунарной сомаколлигации.
Отсюда возможен шаг к составлению лакунографических словарей, которые могут выглядеть как синтагматические цепочки (амплификаторы), сводимые к их доксографическим прототипам (собственно, это и доксографические словари), и к тезаурусированным грамматикам, состоящим из двух частей - экзореференциальной, чьими базовыми единицами являются вербальные образы (и тела знаков), или перцептивы - и эндореференциальной, чьими базовыми единицами являются образы ситуаций (поступков и событий), или менталитивы.
Эти интранаучные (собственно, этнопсихолингвистические) соображения могут оказаться перспективными лишь на фоне других - более общих - исследовательских перспектив. Можно предположить, что в их число входят следующие: истолкование культуры как нелинейной неравновесной системы и создание культуральной диссипациологии, а в ее рамках изучение семиотико-культуральных осцилляторов и аттракторов (об использовании этих понятий для исследования динамики политического сознания см.: Петренко, 1997: 125-137). В связи с этим особенно важным оказывается вопрос об устойчивых и неустойчивых культуральных состояниях, а также о характере культурального пространства: является ли оно фазовым или псевдофазовым? И в каких его частях? Можно ли и как связать то или иное его понимание с пассионарностью и характером этносизма? Не менее интересно и другое: если восприятие и сознание нелинейны и являются, тем самым, культуральными осцилляторами, то насколько они облигаторны? Если они самопроизвольны (продукт бифуркаций), то можно ли считать, что «сознание - не только неопределимая, но и свободная система» (Зинченко, 1991: 30)?
И, наконец, последнее: насколько обоснованно и перспективно полагать, что культура есть совокупность ментальных аттракторов, изначально формирующих нашу «картину мира» и запрещающих выход в другие возможные миры?
Литература
евразийство этнос лингвокультурософия
1. Варшавский В.С. Потерянное поколение. - Нью-Йорк: Издательство имени Чехова, 1956. - 388 с.
2. Гумилев Л.Н. Заметки последнего евразийца // Наше наследие, 1991, №3. - С. 13 -14.
3. Гумилев Л.Н. Историко-философские сочинения князя Н.С. Трубецкого // Трубецкой Н.С. История. Культура. Язык. - М., 1995. - С. 29.
4. Гумилев Л.Н. Этногенез и биосфера Земли. - М.: ВИНИТИ, 1979, вып. 1-3.
5. Добрович А. Паранойя как среда обитания // Искусство кино, 1992, №8. - С. 15 - 26.
6. Ильин И.А. Наши задачи. - М.: МП «Парог», 1992. - 324 с.
7. Кроче Б. Теория и история историографии. - М.: Языки русской культуры, 1998. - 192 с.
8. Леонтьев К. Избранное. - М.: Московский рабочий, 1993. - 367 с.
9. Лысенко В.Г. Опыт введения в буддизм: ранняя буддийская философия. - М.: Наука, 1994. - 159 с.
10. Мнацакян М.О. Этносоциология: нации, национальная психология и межнациональные конфликты. - М.: НИИ культуры и культурного наследия, 1998. - 78 с.
11. Панарин А.С. Россия в Евразии: геополитические вызовы и цивилизационные ответы//ВФ, 1994, №12. - С. 19 - 31.
12. Петренко В.П., Митина О.В. Анализ динамики общественного сознания (на материале политического менталитета). - Смоленск: СГУ, 1997. - 225 с.
13. Половинкин С.М. Евразийство и русская эмиграция // Трубецкой Н.С. История. Культура. Язык. - М., 1995. - С. 731 - 762 с.
14. Савицкий П. Континент Евразия. - М.: Аграф, 1997. - 138 с.
15. Самарин Ю.Ф. Избранные произведения. - М.: Российская политическая энциклопедия, 1996.
16. Сикевич З.В. Национальное самосознание русских (социологический очерк). - М., 1996, т. 1-2.
17. Сорокин Ю.А. Психолингвистические аспекты изучения текста. - М.: Наука, 1985. - 168 с.
18. Сорокин Ю.А. Антропоцентризм vs антропофилия: доводы в пользу второго понятия // Язык, сознание, коммуникация. - М., 1998, вып. 4. - С. 270 - 277.
19. Сорокин Ю.А. Этническая конфликтология. - Самара: СГУ, 1994. - 94 с.
20. Толстой Н.И. Н.С. Трубецкой и Евразия // Трубецкой Н.С. История. Культура. Язык. - М, 1995. - С. 5 -28.
21. Тоффлер А. Футурошок. - СПб.: Лань, 1997. - 464 с.
22. Трубецкой Н.С. История. Культура. Язык. - М.: Прогресс, 1995. - 109 с.
23. Черняк Е.Б. Цивилизациография. Наука о цивилизации. - М.: Прогресс, 1996. - 324 с.
References
1. Warsawski V.S. Lost Generation. - New York: Publisher named after Chekhov, 1956. - 388 p.
2. Gumilev L.N. Remarks of the last Eurasian // Our Heritage, 1991, № 3. - p. 13-14.
3. Gumilev L.N. Historical and philosophical writings of Prince N.S. Trubeckoy // Troubetzkoy N.S. History. Culture. Language. - M., 1995. - p. 29.
4. Gumilev L.N. Ethnogenesis and the Biosphere. - Moscow: VINITI, 1979, vol. 1-3.
5. Dobrovich A. Paranoia as a habitat // Cinema Art, 1992, № 8. - p. 15-26.
6. Ilyin I.A. Our tasks. - M.: MP "Porog" 1992. - 324 p.
7. B. Croce, Theory and history of historiography. - Moscow: Languages ??of Russian Culture, 1998. - 192 p.
8. Leontiev K. Selected Works. - Moscow: Moscow Worker, 1993. - 367 p.
9. Lysenko V.G. Experience of introduction to Buddhism: early Buddhist philosophy. - Moscow: Nauka, 1994. - 159 p.
10. Mnatsakyan M.O. Ethnosociology: nation, national psychology and ethnic conflicts. - M.: Research Institute for Cultural Heritage, 1998. - 78 p.
11. Panarin A.S. Russia in Eurasia: geopolitical challenges and civilizational answers // WF, 1994, № 12. - p. 19-31.
12. Petrenko V.P., Mitin O.V. Analysis of the dynamics of social consciousness (on the basis of political mentality). - Smolensk: SSU, 1997. - 225 p.
13. Polovinkin S.M. Eurasianism and Russian emigration // Troubetzkoy N.S. History. Culture. Language. - M., 1995. - p. 731-762.
14. Sawicki P. Eurasia Continent. - M.: Agraf, 1997. - 138 p.