Следует отметить, что неоднозначная оценка значимости прав меньшинств в зависимости от их национальной принадлежности, когда уважение к меньшинствам приемлемо лишь в пользу датского общества в целом, может являться существенным препятствием на пути успешной интеграции «параллельных» обществ в единый социум. В этом случае рождественская елка Коккедаля интерпретируется не просто как христианский символ, претерпевший давление со стороны исламских ценностей. Скорее она представляет собой культурный и национальный символ борьбы за западные нормы и ценности, тогда как сам общественно-политический конфликт вокруг елки предстает в качестве национально-культурной борьбы за тот сценарий интеграции, который приемлем для датской культуры. Таким образом, если рассматривать проблему сегрегации мусульманских гетто с позиции культурного дискурса, становится очевидным, что такие понятия, как «ислам» и «мусульманин», воспринимаются с точки зрения выражения особой культуры, несовместимой с «датской» культурой. Это закладывается в основу коллективного способа мышления и образа действий, которыми руководствуются противостоящие стороны. В контексте культурного дискурса ключевым аспектом проблемы интеграции становится вопрос о неспособности иммигрантов адаптироваться и согласовать Ballade i boligforening: Muslimer nsgter ikke-muslimer juletra // BT. 07.11.2012. URL: http:// www.bt.dk/danmark/ballade-i-boligforening-muslimer-naegter-ikke-muslimer-juletrae (дата обра-щения: 17.01.2020). Tom Behnke i det rede felt: Muslimer slar julen ihjel // BT. 07.11.2012. URL: http://www.bt.dk/ danmark/tom-behnke-i-det-roede-felt-muslimer-slaar-julen-ihjel (дата обращения: 17.01.2020). собственные ценности с «датскими» ценностями, констатирующей их культурную несовместимость с большинством населения [5]. Следовательно, случай с рождественской елкой в Коккедале указывает на наличие в датском обществе не религиозной борьбы, но культурной конфронтации, основанной на идейном противопоставлении «своих» и «чужих» ценностей.
После событий ноября-декабря 2012 года очередная волна актуализации гетто-тематики в общественно-политическом дискурсе Дании приходится на 2018 год, когда 1 января Л.Л. Расмуссен выступил с новогодней речью, вновь продолжив позиционировать гетто-проблематику с позиции идейного и культурного общественного противостояния «свой - чужой»: «По всей стране существуют «параллельные» общества. Многие люди со схожими проблемами объединятся. Это порождает отрицательную спираль. Контркультуру. В которой человек избегает ответственности, уклоняется от использования имеющихся у Дании возможностей, оставаясь вне [общества]» [31]. Кроме того, Расмуссен четко обозначил свою позицию о необходимости принятия решительных мер в борьбе с проблемами, порожденными существованием мусульманских гетто на карте Дании: «Мы должны избавиться от иллюзии, что «параллельные» общества и гетто исчезнут, если мы просто дадим им на это время» [31]. Тем не менее в документе «Дания без «параллельных» обществ - без гетто в 2030 году» Йt Danmark uden parallelsamfund -- Ingen ghettoer i 2030. K0benhavn: 0konomi-og Indenrigsministeriet. 2018. URL: https://www.regeringen.dk/nyheder/2018/ghettoudspil/ (дата об-ращения: 23.06.2020)., опубликованном по итогам данной речи, подчеркивается, что решительные меры правительства направлены только на те жилые районы, где проблема геттоизации ощущается особенно остро. Иллюстрацией к такому подходу служит цитата: «Мы не хотим ограничивать многих, предпринимая меры против большинства. Таким образом, мы можем более жестко и последовательно действовать против «параллельных» обществ» Ibid. P. 7. Liste over ghettoomrвder pr. 1. december 2019. P. 2. URL: https://www.trm.dk/publikationer/2019/ liste-over-ghettoomraader-pr-1-december-2019/ (дата обращения: 23.06.2020).. При этом правительственные структуры стали ориентироваться преимущественно на четыре основные направления: 1) ликвидация или преобразование неблагополучных жилых районов в районы с более комфортными условиями проживания; 2) ужесточение контроля над жителями таких районов; 3) усиленное присутствие полиции и ужесточение мер наказания за совершаемые правонарушения с целью борьбы с преступностью и повышения уровня безопасности в районах гетто; 4) финансирование мер по улучшению качества жизни детей и молодежи. Избранный правительством Расмуссена курс на решительную борьбу с «параллельным» обществом на территории Дании позволил представить непосредственный список районов, характеризуемых как гетто, в который впервые была включена особая категория - «жесткие гетто» (Иапіе ghettoer).
Критерии определения этноконфессиональных гетто
Понятие «жесткого гетто» официально введено для обозначения неблагополучных жилых районов, которые находятся в гетто-списке свыше четырех лет. Данные ежегодно публикуются в Дании 1 декабря, и в соответствии с ними на 2019 год в стране зафиксировано 28 неблагополучных жилых районов, из которых 15 являются «жесткими гетто»15. Основным критерием определения районов гетто является наличие жилой территории с населением не менее 1000 человек, среди которых доля незападных иммигрантов и их потомков составляет свыше 50%. При этом должны существовать как минимум два из четырех условий: 1) доля жителей в возрасте 18 - 64 лет, не имеющих отношения к рынку труда или сфере образования, превышает 40%; 2) доля жителей, осужденных за правонарушения в соответствии с Уголовным кодексом Дании как минимум в три раза превышает средний уровень по стране; 3) доля жителей с образованием не выше базового превышает 60%; 4) средний валовый доход налогоплательщиков жилого района в возрасте 15 - 64 лет составляет менее 55% от среднего показателя, характерного для данного региона16. В зависимости от этих показателей жилые районы могут входить в список гетто или исключаться из него. К примеру, в сравнении с 2018 годом в 2019 году в списке гетто были зафиксированы два новых района, тогда как три из него вышли. Однако в отношении районов, которые попадают в категорию «жестких гетто», если находятся в списке более пяти лет, данный временной критерий указывает на тенденцию к ежегодному увеличению их численности среди остальных гетто.
Следует отметить, что перечисленные критерии прочно вошли в датский общественно-политический дискурс и регулярно подвергаются критике как правительственной оппозицией, так и непосредственными жителями гетто. Среди политической оппозиции наиболее последовательно свое негативное отношение к формулировке критериев выражают левая партия «Красно-зеленая коалиция» и «Альтернатива» [32, р. 47]. Представители оппозиции особо подчеркивают, что критерии, определяющие границы и выборку гетто, являются довольно произвольными и зачастую носят случайный характер, вплоть до того, что в некоторых случаях лишь от пары десятков жителей зависит, войдет ли данный район в список.
Анализ вышеизложенных критериев в отношении жителей таких районов демонстрирует практику искусственного создания таких жилых пространств, которые обесценивают и усредняют личные качества человека. К примеру, своим опытом давления общественно-политической системы на личность поделилась датская художница и общественная активистка Айша Амин, родившаяся и выросшая в Гел - лерупе - одном из районов, вошедших в число «жестких гетто». Амин опубликовала статью, в которой отмечает: «Имя и цвет кожи неожиданно указывают на то, улучшаете вы или ухудшаете район, в котором проживаете. Вы становитесь процентом, а не человеком» [33, р. 6]. Подобный личный опыт демонстрирует, что жители гетто для государства выступают в качестве негативных чисел, формирующих таблицы критериев для списков этноконфессиональных «параллельных» обществ. Кроме того, Амин выражает сомнение в целесообразности одного из ключевых гетто-критериев: «Большинство из нас могут иметь незападное происхождение, но все мы являемся гражданами Дании. Что предполагается доказать такой статистикой? Что стыдно иметь незападное происхождение?» [33, р. 8]. Неприятие многими жителями гетто сложившейся системы критериев оценивания районов по их принадлежности к этому списку повлекло за собой целый ряд общественных протестов. К наиболее актуальным из них за последние время можно отнести послание жителей Тингбьерга (жилого района в Копенгагене из числа «жестких гетто») министру жилищного строительства Кааре Дибваду с призывом отказаться от опубликования официальных списков гетто17. Основная идея данного требования, подписанного более чем 6000 датчан, заключается в утверждении, что жители так называемых гетто не являются «вирусом в датском обществе», но равноправными гражданами, Liste over ghettoomrвder pr. 1. december 2019. P. 1. URL: https://www.trm.dk/publikationer/2019/ liste-over-ghettoomraader-pr-1-december-2019/ (дата обращения: 23.06.2020). Oprаb til regeringen. Unge i Tingbjerg samler underskrifter mod ghettolisten // Arbejderen, 27.11.2019. URL: https://arbejderen.dk/indland/unge-i-tingbjerg-samler-underskrifter-mod-ghet- tolisten (дата обращения: 27.03.2020). которых подобные правительственные акты против «параллельного» общества делают нежелательными в стране, ставшей им домом. Тем не менее власти Дании, как правило, не вступают в открытые дискуссии с гражданами, выражающими общественные протесты, придерживаясь собственной жесткой политической стратегии, направленной на формирование целостного датского общества и ликвидацию этно - конфессионального гетто как объективного препятствия на этом пути.
Выводы
Становление концепции гетто как этноконфессионального параллельного общества в датском общественном дискурсе приходится на вторую половину XVII века связано с официальным разрешением правительственных властей формировать еврейские общины на территории крупных городов Датского королевства. Однако проблема гетто как источника социальной напряженности на протяжении нескольких столетий не получала широкого общественного обсуждения до начала прошлого века, несмотря на негативное отношение принимающего датского общества к районам обособленного проживания этнорелигиозных иммигрантских меньшинств. Проведенный анализ общественно-политического дискурса, связанного с наличием потенциальных угроз для национальной безопасности со стороны сегрегированных гетто, раскрывает актуализацию исследуемой проблематики к середине 1960-х годов и резкое возрастание интереса к ней в начале 2000-х годов. Эскалация социальной напряженности в 1970-х годах напрямую обусловлена сложностями и сопутствующими неудачами государственной интеграционной политики в отношении трудовых мигрантов из стран третьего мира, высокая численность которых повлекла за собой целый спектр социально-жилищных проблем, усугубляющихся с ростом численности населения таких районов на протяжении последующих десятилетий. Именно в этот период начинают формироваться обособленные мусульманские анклавы, отождествляемые с «параллельным» обществом, жители которого разделяют принципиально иные культурные и религиозно-правовые ценности. Данный фактор является ключевым при рассмотрении проблемы возникновения угрозы общественной и территориальной целостности страны.
Кризис политики мультикультурализма, произошедший в странах Западной и Центральной Европы послужил мощным импульсом в развитии общественно-политического дискурса в отношении этнорелигиозных гетто, которые к тому моменту стали индикатором несостоятельности официальной иммиграционной политики Дании. В политических дебатах сегрегированные мусульманские общины, представленные иммигрантами и их потомками, начали широко эксплуатироваться в качестве основного аргумента оппозиционных сил в их противостоянии официальным властям, не способным успешно реализовать интеграционные процессы внутри государства, что впоследствии сформировало новую идейно-политическую стратегию. Таким образом, мусульманские гетто стали ассоциироваться с прямой угрозой национальному единству Дании, ее территориальной целостности и, как следствие, международной стабильности в регионе.
Анализ публичного выступления главы правительства Дании в 2004 году показал, что признание на официальном уровне проблемы иммигрантского гетто и процессов геттоизации происходит из необходимости пересмотра жилищного законодательства, которое не может решить проблему существования сегрегированных районов, и иммиграционной политики, доказавшей свою неэффективность в вопросе интеграции незападных иммигрантов в единое датское общество. Однако начальный пакет мер спустя несколько лет оказался недостаточным, чтобы противостоять угрозам датским демократическим ценностям как основы общества. Кроме того, широкое развитие получила концепция социального противостояния, основанная на обоюдном неприятии «этнического и религиозного другого» и датского общества в целом, а также неравноценности прав меньшинств в демократическом обществе в зависимости от того, какой категорией населения представлено данное меньшинство. Провозглашенная правительством стратегия принятия решительных мер по возвращению этноконфессионального гетто в единое датское общество привела в 2010 году к формированию списков районов гетто, критерии составления которых вызвали широкий общественный резонанс. В частности, много вопросов вызвала классификация районов гетто в качестве места проживания лиц незападного происхождения со стороны политической оппозиции и непосредственных жителей данных районов. Несмотря на приоритетное направление социально-правовой работы государственных структур с детьми и молодежью, нацеленной на улучшение условий их интеграции в датское общество, именно молодежь участвует в наибольшем количестве социальных протестов, нацеленных на ликвидацию списков гетто как фактора, мешающего ее личностному развитию и успешной социализации в датском обществе. Несмотря на это, правительство Дании демонстрирует готовность неуклонно двигаться в направлении упразднения сегрегированных этнокофессиональных «параллельных» обществ на территории государства с постепенным ужесточением контроля и мер противодействия в отношении районов, зарекомендовавших себя в качестве «жестких гетто».
Список литературы
иммигрантский гетто этнорелигиозный меньшинство
1. Joppke C. Civic integration in Western Europe: three debates // West European Politics. 2017. Vol. 40, №6. P. 1153-1176. doi: 10.1080/01402382.2017.1303252.
2. Staver A.B., Brekke J.-P., S0holt S. Scandinavia's segregated cities - policies, strategies and ideals. Oslo, 2019. URL: https://fagarkivet.oslomet.nO/nb/item/asset/dspace:13292/2019-8.pdf (дата обращения: 13.12.2019).
3. Simonsen K.B. Ghetto-Society-Problem: A Discourse Analysis of Nationalist Othering // Studies of Ethnisity and Nationalism, 2016. Vol.16, №1. P. 83-99. doi: 10.1111/sena.12173.
4. Baldi G., Goodman S.W. Migrants into Members: Social Rights, Civic Requirements, and Citizenship in Western Europe // West European Politics, 2015. Vol. 38, №6. P. 1152-1173. doi: 10.1080/01402382.2015.1041237.
5. Jensen T.G., WeibelK., VitusK. `There is no racism here': public discourses on racism, immigrants and integration in Denmark // Journal Patterns of Prejudice. 2017. Vol. 51, №1. P. 51-68. doi: 10.1080/0031322X.2016.1270844.
6. Mouritsen P., Olsen T.V. Denmark between liberalism and nationalism // Ethnic and Racial Studies. 2013. Vol. 36, №4. P. 691 - 710. doi: 10.1080/01419870.2011.598233.
7. Rytter M. Writing Against Integration: Danish Imaginaries of Culture, Race and Belonging // Ethnos. 2019. Vol. 84, №4. P. 678-697. doi: 10.1080/00141844.2018.1458745.
8. Green-Pedersen C., Odmalm P. Going different ways? Right-wing parties and the immigrant issue in Denmark and Sweden // Journal of European Public Policy. 2008. Vol. 15, №3. P. 367 - 381. doi: 10.1080/13501760701847564.
9. Hernes V. Cross-national convergence in times of crisis? Integration policies before, during and after the refugee crisis // West European Politics, 2018. Vol. 41, №6. P. 1305-1329. doi: 10. 1080/01402382.2018.1429748.
10. Larsen B.R. Becoming Part of Welfare Scandinavia: Integration through the Spatial Dispersal of Newly Arrived Refugees in Denmark // Journal of Ethnic and Migration Studies, 2011. Vol. 37, №2. P. 333 - 350. doi: 10.1080/1369183X.2011.521337.
11. Anderson J., Antalikova R. Framing (implicitly) matters: The role of religion in attitudes toward immigrants and Muslims in Denmark // Scandinavian Journal of Phycology, 2014. Vol. 55, №6. P. 593-600. doi: 10.1111/sjop.12161.
12. Jensen T.G. To Be `Danish', Becoming `Muslim': Contestations of National Identity? // Journal of Ethnic and Migration Studies. 2018. Vol. 34, №3. P. 389 -409. doi. org/10.1080/1369 1830701880210.
13. Farkas J., Schou J., Neumayer C. Platformed antagonism: racist discourses on fake Muslim Facebook pages // Critical Discourse Studies, 2018. Vol. 15, №5. P. 463-480. doi: 10.1080/1740 5904.2018.1450276.
14. Rytter M., Pedersen M.H. A decade of suspicion: Islam and Muslims in Denmark after 9/11 // Ethnic and Racial Studies. 2014. Vol. 37, №13. P. 2303-2321. doi: 10.1080/01419870.2013.821148.
15. WeinholtK. Antisemitisme // Den Store Danske Gyldendals abne encyklopsdi, 2017. URL: http://www.denstoredanske.dk/Sprog,_religion_og_fllosofl/Religion_og_mystik/J % C3% B8det dommen/antisemitisme (дата обращения: 18.11.2019).
16. Freiesieben A.M. Et Danmark af parallelsamfund: Segregering, ghettoisering og social sam - menhffingskraft: Parallelsamfundet i dansk diskurs 1968-2013 - fra utopi til dystopi. K0ben - havn, 2016. URL: https://static-curis.ku.dk/portal/flles/160573902/Ph.d._2016_Freiesleben.pdf (дата обращения: 02.08.2019).
17. ThingM. De russiske j0der i K0benhavn 1882-1943. Oslo, 2008.
18. Lund H. Flygtninge og Indvandrere 1850-1980. K0benhavn, 2008.
19. Jensen B. De fremmede i dansk avisdebat fra 1870'erne til 1990'erne. K0benhavn, 2000.
20. Duelund P. Parallelsamfund som ny politisk strategi // Dagbladet Information, 1968. URL: https://www.information.dk/kultur/2016/05/taler-taler-taler-parallelsamfund-ved-taler (дата обращения: 15.02.2019).
21. Duelund P. Pa vej mod et nyt samfund. №sts Debatbog No 4. K0benhavn, 1971.
22. Heitmeyer W. Fьr tьrkische Jugendliche in Deutschland spielt der Islam eine wichtige Rolle. Erste empirische Studie: 27 Prozent befьrworten Gewalt zur Durchsetzung religiцser Ziele // Zeit Online, 1996. URL: http://www.zeit.de/1996/35/heitmey.txt.19960823.xml (дата обращения:
11.09.2019) .
23. Camre M. Debat: T0rktedet er brud pa kvinders ret // Information. 1999. URL: https://www. information.dk/debat/1999/08/toerklaedet-brud-paa-kvinders-ret (дата обращения: 15.07.2019).
24. RasmussensA.F. Statsminister Anders Fogh Rasmussens Nytarstale 2004 // Statsministeriet, 2004. URL: http://www.stm.dk/_p_7458.html (дата обращения: 17.11.2019).
25. Rasmussen L.L. Statsminister Lars L0kke Rasmussens tale ved Folketingets abning tirsdag den 5. oktober 2010 // Statsminister. 2010. URL: http://www.stm.dk/_p_13260.html (дата обращения: 17.11.2019).
26. Пронина Т.С. Многонациональность «против» мультикультурности: сегрегация этнорелигиозных общин // Вестник Ленинградского государственного университета им. А.С. Пушкина. 2019. №3. С. 146-158.