О другом аспекте нерелевантности понятия «постмодерн» и о незавершенности проекта «современности» свидетельствовал в 1980-е годы Ж. Деррида, указывая, что в последнее время обнаруживается нерелевантность самого дискурса о «современности» и его постмодернистской критики, поскольку происходит кризис фалло-, лого-, европоцентризма (см. [7, с. 219]). Иными словами, дискурс о «современности», характерный для европейско-американской теоретической мысли, является характерным только для европейско-американского научного сообщества и отсылает только к европейско-американскому опыту модернизации жизни, в то время как на международной политической и культурной арене становятся влиятельными другие страны [19, с. 121], культура, наука и экономика которых имеют свои характерные черты. Ввиду этого на наших глазах происходит столкновение различных типов дискурсов [13, с. 82] и концептов «современности», так что привычная для нас идея «современности» и ее «постмодернистская» критика оказываются нерелевантными по отношению к действительности. Согласно Деррида, все то, что есть «система», дестабилизировало в планетарных масштабах все то, что есть жизнь и повседневность (см. [11, с. 23]), так что человечеству еще предстоит сформировать концепцию «современности», релевантную для мир-системы в целом [12, с. 37].
Таким образом, сегодня мы видим, что в исследовательской среде последних 30-40 лет происходит отрицание «постмодерна» не столько в плане термина, сколько в плане его содержательного наполнения и дискурса. «Смерть постмодерна» была официально провозглашена и задокументирована в 2002 году, что, однако, говорит не о «смерти» исторического этапа и не о завершении модерна, а о следующих вещах [20, с. 13]. На сегодняшний момент все, что говорилось о современности за последние полвека, потеряло актуальность, поскольку за это время в науке, экономике, политике, искусстве произошли изменения, которые невозможно игнорировать, на международной арене о себе заявили страны, прежде считавшиеся отстающими и не имеющими влияния, а также появились новые поколения X, Y, Ъ, практикующие в отношениях друг с другом различные социальные, этические, экономические, эстетические и политические модусы [26, с. 314]. Настоящее находится онтологически между модерном и постмодерном, исторически после постмодерна (постпостмодерн), а экономически - является этапом оптимизации все того же модерна [3, с. 216]. Сегодня совершенно очевидно, что проблема теоретического осмысления постмодерна заключалась и до сих пор заключается в том, что никогда не было никакого общепризнанного понимания постмодерна [27, с. 19], хотя были и периодически возникали концепции, которые оказывали влияние и доминировали в исследовательской среде: постмодерн, постпостмодерн, трансмодерн, альтермодерн, метамодерн, радикализированная или множественная современность, трансавангард, неомодернизм, ста- кизм, ремодернизм, офф-модернизм, интентизм, гипермодерн, ультрамодерн, сверхмодерн, автомодерн, диджимодернизм, перформатизм, рено-вализм, посткапитализм, космодернизм, планетаризм [20, с. 58].
Иными словами, в основе современных теоретических разработок лежит проблема референтности [5, с. 111]: о чем именно мы говорим, когда говорим «современность», «постмодерн». Эта проблема означает, что критики «постмодерна» по факту критиковали не постмодерн как таковой, а лишь свои собственные концепции «постмодерна» или же собственные представления о постмодерне, сложившиеся под влиянием важных, но по большому счету вторичных источников. Таким образом, постмодерн не существует как эпоха, а постмодернизм не является ни реальностью, ни объективно данной онтологией (дискурсом). Постмодерн - это, скорее, ситуация или состояние теоретического дискурса, изобилующего большим количеством конфликтующих интерпретаций современной культуры и общества. По большому счету, концепции, возникшие после «постмодернизма» или по причине «постмодернизма», не представляют ничего принципиально нового, не выдерживают критики друг друга и лишь усиливают логику «постмодернизма» как внутрисистемной критики дискурса о «современности». Многие актуальные теоретики в своих работах опираются на критику концепций своих оппонентов, выявляя условность и эфемерность этих концепций. В то же время идеи и критика современных актуальных мыслителей оказываются жизнеспособными и способными к производству знания лишь при соотношении с другими идеями и концептами, что показывает их сугубо инструментальное значение.
Некоторые современные исследователи считают «постмодерн» определенным состоянием капитализма и пытаются решить вопрос референции «постмодерна» через критику капитализма, производя в теоретическом дискурсе ряд таких концепций, как платформенный, надзорный, когнитивный, посткапитализм, цифровой и постфордистский капитализм [18, с. 79], посткредитный капитализм и т. д. Однако, по сути, эти разработки являются не теоретическим (эпистемологическим) решением проблемы «постмодерна», а перенесением ее в измерение другого дискурса, тем самым становясь лишь инструментами для интерпретации и описания аспектов некоторых концептуальных кейсов.
Другая проблема референтности «постмодерна» связана с тем, что в массовом сознании в конце 1980-х - начале 1990-х годов возникла некорректная корреляция. Причина этой корреляции состоит в том, что развитые и развивающиеся страны Европы, Америки, Азии и Африки держали курс на глобализацию и на единый дискурс, но шли к этому путем вестернизации. Поскольку флагманом глобализации в тот период были США, то теоретические установки научного сообщества США стали выполнять функцию диспозитива в формировании единого глобализационного дискурса. В интеллектуальной среде США 1980-х годов использовали идеи французских постструктуралистов для описания ситуации постмодерна. Это определило в глобализационном дискурсе установку того, что постструктурализм - это постмодернизм, и породило некорректную корреляцию. С течением времени эта корреляция закрепилась в массовом сознании ввиду того, что в мировом интеллектуальном сообществе в 1990-е годы еще не было поколения исследователей, способных читать не американских авторов, а непосредственно труды самих постструктуралистов в оригинале и самостоятельно выносить корректные суждения о постструктурализме, постмодерне и их связи. Это привело к тому, что с 1990-х годов категории «постмодерн» и «постмодернизм» в развитых и развивающихся странах мира стали использовать для обозначения совокупности идей и критических программ, которые не только не всегда подразумевают соотношения друг с другом, но и могут находиться в конфронтации друг с другом и стремиться упразднить друг друга. Со временем исследователи США, которые стали интегрироваться в глобальный исследовательский дискурс и в единую теоретическую программу, сами оказались под влиянием этой устоявшейся в европоцентричном глобализационном дискурсе некорректной корреляции. Отдельным вкладом в укоренение этой некорректной корреляции стали исследовательские эксперименты по типу «Мистификации Сокала» и псевдонаучного издания «Интеллектуальные уловки: критика современной философии постмодерна», переведенного на многие языки и на десятилетия определяющего отношение к «постмодерну» ввиду поддержки изданий такого типа некоторыми авторитетными академиками разных стран как научно значимой как в момент издания, так и до настоящего времени. Принципиальная значимость рассматриваемой нами некорректной корреляции постструктурализм - постмодерн заключается в том, что она как препятствует созданию единой онтологии постсовременности и легитимизирует ее отсутствие, так и дискредитирует само концептуальное содержание понятий «постмодерн» и «постмодернизм».
Примечательно, что для «кейсов» критики «современности» и «постсовременности» большинства «постмодернистов» характерно наличие общих, ключевых для критики тем: капитализм, политика, научный дискурс.
Как показывает настоящее исследование, наличие темы капитализма в «постмодернистской» критике западных мыслителей обусловлено некорректной корреляцией культура - экономика и тезисом о том, что капитализм - наиболее эффективная форма для рационализации и оптимизации экономических и, как предполагается, культурных процессов в целом. Наличие темы политики в «постмодернистской» критике обусловлено тем, что политика является сферой обладания, организации и управления культурой в самом широком смысле, что связывает политику с капитализмом как, предположительно, фактором оптимизации культуры и обязывает «постмодернистскую» критику к рефлексии о политике. Тема референтности «постмодерна» и «модерна» как теоретической проблемы критического осмысления несколькими поколениями теоретиков (постмодернистов и постпостмодернистов) обусловлена некорректной корреляцией постмодерн - структурализм, по сути, являясь рефлексией структурализма и постструктурализма о релевантности собственного интерпретативного и аналитического потенциала для оптимизации процессов производства знания и управления в сфере науки, политики и повседневности.
2. Эпистемологический анализ концептуального содержания понятий «современность» и «постсовременность»
Рассмотренные идеи показывают, что актуальная проблема референции постмодерна коренится в самой «установке на современность» и существует лишь в дискурсе культуры экспертного знания и в рамках критической традиции проблематики «современности». Рассмотрение концептуального содержания самого понятия современности и теории прогресса, а также их соотнесение с актуальным состоянием мир-системы показывает, что постмодерн и постпостмодерн как состояние культуры хронологически еще не наступили и являются референтными критическими понятиями, относящимися к различным поколениям теоретиков структурализма и постструктурализма. Очевидно, что сегодня большая часть человечества пребывает в фазе индустриальной культуры с «установкой на современность», живя в некоторой культурной, политической и экономической ситуации, для которой за неимением наиболее релевантного референта все еще остается актуальным консенсусное понятие «постмодерна». Фактически понятие «постмодерн» не имеет содержания, но выступает знаком некой культурной ситуации, для которой невозможно разработать онтологию, но влияние которой уже ощутимо на сегодняшний день, и влияние этой ситуации формирует определенную актуальную «структуру чувства». танец постмодерн биополитика человек
Проработкой общих для «постмодернистской» критики тем занимался философ М. Фуко, который, придя к выводу, что ключевой проблемой «постмодернизма» является его референтность, реализовал критический (постструктуралистский) анализ программной работы И. Канта, поскольку именно Кант разработал концептуальное содержание понятия «современность» [16, с. 452], лежащее в основе европейской парадигмы Нового и Новейшего времени.
Эпистемологический анализ, осуществленный Фуко, показал, что релевантным является определение «современности, скорее, как некой установки, нежели как какого-то исторического периода» (цит. по [30, с. 392]). Фуко заключил, что «установка на современность», которая еще не реализована в полной мере и потому актуальна, характерна для всего дискурса о модерне и, следовательно, для всех поколений критики модерна, то есть для «постмодерна» и «постпостмодерна». «Установка на современность», по Фуко, есть «предельная установка» (см. [6, с. 361]), что, по сути, означает ориентированность на «философский этос», то есть на практики и техники, направляемые человеком на самого себя из заботы о себе [29, с. 157]. Забота о себе на практике реализуется как биополитика или «культура себя» - хозяйствование своим организмом, существованием и образом жизни, что как раз обеспечивает как поколению, так и индивиду автономность и власть в сфере знания, политики и повседневности. Однако, поскольку процесс модернизации культуры не завершен, ввиду чего онтология современности не возможна, единственной опорой для биополитики являются просвещение (самообразование, саморазвитие и критическое мышление) [23, с. 254] и актуальная «структура чувства», воспринимаемая на стыке культурных феноменов или в синтезе актуальных искусств [2, с. 23]. Наряду с кино, актуальной формой синтеза искусств являются постдраматический театр и современный танцтеатр.
В то же время, опираясь на Канта, Фуко показывает, что для каждого поколения индустриальной культуры свойственно иметь свой собственный критический дискурс о «современности», который будет носить инструментальный характер и иметь значение лишь в соотнесенности с актуальными для поколения и индивида проблемами и задачами [30, с. 143], пока «установка на современность» не будет реализована, то есть пока действительно не настанет ситуация и состояние постмодерна, а «культура себя» не станет концептуальным содержанием человечества. Однако поскольку факторами модернизации культуры являются перманентные, происходящие одновременно, но с разной интенсивностью культурные революции, то мир-система неизбежно будет пребывать в состоянии постоянной трансформации, ввиду чего перманентно и регулярно будут возникать и «инструментальные» критические дискурсы. Поскольку наиболее быстро и очевидным образом изменения культуры и быта проявляют себя в сфере эстетики, то именно эстетика является основным аспектом постижения и критики актуального состояния культуры и истории. Ввиду этого сегодня многие исследователи считают релевантным постижение актуального состояние культуры не через изучение капитализма, политики или информационной среды, а через изучение «структуры чувства».
Выводы
Данное исследование позволяет сделать следующие выводы.
Во-первых, рассмотренные идеи показывают, что актуальная проблема референции постмодерна коренится в самой «установке на современность» и существует лишь в дискурсе культуры экспертного знания и в рамках критической традиции проблематики «современности». Рассмотрение концептуального содержания самого понятия современности и теории прогресса, а также их соотнесение с актуальным состоянием мир-системы показывает, что постмодерн и постпостмодерн как состояния культуры хронологически еще не наступили и являются референтными критическими понятиями, относящимися к различным поколениям критики «современности» и самого критического дискурса теоретиков структурализма и постструктурализма. Очевидно, что сегодня большая часть человечества пребывает в фазе индустриальной культуры с «установкой на современность», живя в некоторой культурной, политической и экономической ситуации, для которой за неимением наиболее релевантного референта все еще остается актуальным консенсусное понятие «постмодерна». Фактически, понятие «постмодерн» не имеет содержания, но выступает знаком некой культурной ситуации, для которой невозможно разработать онтологию, но влияние которой уже ощутимо на сегодняшний день, и влияние этой ситуации формирует определенную актуальную «структуру чувства».
Во-вторых, быть современным означает заниматься «культурой себя», обживать свое тело и свой внутренний мир, выстраивать с собой релевантные отношения через различные техники и практики себя, в том числе через танец, являющийся синтезом искусств и способный репрезентировать актуальную «структуру чувства» «современной» культурной жизни. В силу характерных особенностей и свойств направлений современного танца и в соответствии с программными задачами заботы о себе, наиболее релевантными практиками себя в области танца нам представляются именно те направления танца, которые традиционно обозначаются консенсусными понятиями «современный» (Contemporary Dance), «постмодерн» (Postmodern Dance), пластический и танцевальный театр (Dance Theatre).
Литература
1. Аккер Р, Гиббонс Э., Вермюлен Т. Метамодернизм. - М.: Рипол, 2020. - 342 с.
2. Андреева Е. Ю. Постмодернизм. - СПб.: Азбука-Классика, 2007. - 493 с.
3. Барабаш Н. А. Блеск и нищета постмодерна. - М.: Академика, 2019. - 512 с.
4. Бейнс С. Терпсихора в кроссовках. Танец постмодерн. - М.: Арт Гид, 2018. - 312 с.
5. Белшоу К., Кэмп Д. 12 ведущих философов современности. - М.: АСТ, 2014. - 414 с.