ЭПИСТЕМОЛОГИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ КОНЦЕПТУАЛЬНОГО СОДЕРЖАНИЯ И РЕФЕРЕНТНОСТИ ПОНЯТИЙ «СОВРЕМЕННОСТЬ» И «ПОСТМОДЕРН» В АКТУАЛЬНОМ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКОМ ДИСКУРСЕ
Рыжанкова Ольга Владимировна,
старший преподаватель кафедры хореографии,
Краснодарский государственный институт культуры
г. Краснодар, РФ
Аннотация
Акоева Наталья Борисовна, доктор исторических наук, доцент, профессор кафедры истории, культурологии и музееведения, Краснодарский государственный институт культуры (г. Краснодар, РФ).
Статья посвящена проблемам понятийного содержания таких определений в сфере современного танца, как «современный танец» (Contemporary Dance) и «танец постмодерн» (Postmodern Dance). Для определения потенциала и релевантных практических программных задач этих танцевальных направлений авторы осуществляют эпистемологический анализ и интерпретацию концептуального содержания понятий «современный», «постмодернистский» и «актуальный» в исследовательском дискурсе современной культуры. Таким образом, актуальность исследования обусловлена незавершенностью теоретической разработки концептуального содержания понятий «современность» и «постсовременность» в актуальном исследовательском дискурсе. В статье рассматривается проблема референтности этих понятий в критическом дискурсе о современности, уточняется эпистемологическое значение данных понятий для современности. Автор приходит к выводу, что в настоящее время в исследовательском и критическом дискурсе отсутствует релевантное понимание постмодерна и постмодернизма. Это обусловлено рядом причин.
Во-первых, текущее понимание постмодерна и постмодернизма, как и постмодернистская лексика, показывает все большую неспособность исчерпывающе описывать актуальные события и изменения в социальной ситуации и давать им релевантную интерпретацию. Это связано с тем, что проект модерн все еще остается незавершенным, а установка на современность - нереализованной, ввиду чего какая-либо релевантная онтология оказывается невозможной. Другая причина заключается в европо-, фалло- и логоцентричности теоретического «западного» дискурса, существующего среди других порядков дискурсов многополярного мира. Во-вторых, «западный» критический дискурс по-прежнему опирается на устоявшиеся как в массовом сознании, так и в экспертной культуре некорректные корреляции культура - экономика и постмодерн - постструктурализм. Целью работы является определение релевантного референта для критического постижения современности, а также определение ключевого аспекта для построения программы биополитики современного человека.
Используется метод археологии знания и метод эпистемологической деконструкции. Авторы заключают, что это позволит современному человеку смоделировать действительно актуальную и эффективную систему практик и техник себя (заботы о себе), слагающих повседневность и оптимальный образ жизни. Наиболее эффективной формой реализации практик и техник себя на примордиальном уровне представляется постмодернистский танец с его установкой на современность и обращенностью на эстетическое открытие повседневности, на формирование культуры движения в ее персональном аспекте и на процесс субъективации личности.
Ключевые слова: модерн, постмодерн, постпостмодерн, метамодерн, современность, постсовременность, структурализм, постструктурализм, дискурс, биополитика, глобализация.
Abstract
EPISTEMOLOGICAL ANALYSIS OF THE CONCEPTUAL CONTENT AND REFERENCE OF THE CONCEPTS OF «MODERNITY» AND «POSTMODERN» IN THE CURRENT RESEARCH DISCOURSE.
Ryzhankova Olga Vladimirovna, Sr Instructor of Department of Choreography, Krasnodar State Institute of Culture (Krasnodar, Russian Federation).
Akoeva Natalya Borisovna, Dr of Historical Sciences, Associate Professor, Professor of Department of History, Culturology and Museology, Krasnodar State Institute of Culture (Krasnodar, Russian Federation).
The article is devoted to the problems of the conceptual content of such definitions as «Contemporary Dance» and «Postmodern Dance.» To determine the potential and relevant program tasks of these dance trends, the authors carry out an epistemological analysis and interpretation of the conceptual content of the concepts of «modern», «postmodern» and «relevant» in the research discourse of modern culture.
The relevance of the study is due to the incompleteness of the theoretical development of the conceptual content of the concepts of «modernity» and «postmodernity» in the current research discourse. The article deals with the problem of the reference of these concepts in the critical discourse on modernity, clarifies the epistemological and ethological significance of these concepts for modernity. The authors conclude that there is currently no relevant understanding of postmodernism and postmodernism in the research and critical discourse. This is due to the fact that the current understanding of postmodernism and postmodernism, as well as postmodern vocabulary, show an increasing inability to exhaustively describe current events and changes in the social situation and give them a relevant interpretation. The «Western» critical discourse is still based on the incorrect correlations of culture-economy and postmodern-poststructuralist, which are well-established both in the mass consciousness and in expert culture. The aim of the work is to determine the relevant referent for the critical comprehension of modernity.
The most effective form of realization of the practices and techniques of the self at the primordial level is postmodern dance, with its focus on modernity and its focus on the aesthetic discovery of everyday life, on the formation of the culture of movement in its personal aspect and on the process of subjectification of the individual.
Keywords: modern, postmodern, post-postmodern, metamodern, modernity, postmodernity, structuralism, poststructuralism, discourse, biopolitics, globalization.
Введение
Современный танец имеет колоссальный эвристический и консолидирующий потенциал, дающий основания для магистральных направлений различных видов искусства, для удовлетворения культурных и экзистенциальных потребностей современного человека, а также для критического осмысления современности и практической реализации гуманистических ценностей человечества [4, с. 86]. Однако понимание современного танца зачастую осложняется неоднозначностью терминов «современный», «модернистский», «постмодернистский» и «постпостмодернистский», «актуальный», что может приводить к нерелевантности определения программных задач практик «современного танца» (Contemporary Dance), «танца постмодерн» (Postmodern Dance), пластического и танцевального театра (Dance Theatre).
1. Анализ проблемы референтности понятий «модерн» и «постмодерн»
Одной из причин вышеизложенного является некорректная корреляция, заключающаяся в том, что к началу XX века марксизм убедил большую часть европейского сообщества в тождественности культуры экономике, а также в том, что культура является «расширением» экономики, ее продолжением. Социолог Макс Вебер показал, что к концу XIX - началу XX века самой оптимальной формой европейской экономической жизни стал капитализм, в основе которого лежит процесс производства, поддающийся расчету и просчету, что позволяет контролировать, планировать и направлять как движение жизни, так и развитие культуры [8, с. 230]. Анализируя эти позиции, М. Вебер показал, что с XIX века началась рационализация и оптимизация различных сфер жизни, поскольку большинство европейских стран предпочли применять принципы капитализма за пределами экономики. Начало XX века Вебер определил как становление высокой индустриальной культуры.
В послевоенное время прогрессом стало считаться экономическое благополучие, а потребность в «осязаемости» благ свела экономику к логике потребления, выводя капитализм на более высокий уровень [10, с. 154]. ООН постулировала, что все страны работают на всеобщее благополучие, занимая свое место и роль в мировой экономике, а все люди являются производителями блага и свободно обмениваются своими благами. Предполагалось, что люди сами снабдят друг друга всем необходимым для благополучия, идя естественным путем свободной рыночной торговли. До 1970-х годов капитализм считался самой подходящей для этой задачи формой отношений, поскольку деньги рассматривались в качестве «тотальной абстракции» - особого «артефакта», способного преобразоваться в любые другие объекты, явления или события [9, с. 195]. По большому счету это привело к тому, что уже никто не был в состоянии отделить продукт от его позиционирования, а культурную ценность - от рыночной стоимости [21, с. 83]. Осознание этого пришло уже в 1960-е годы в сфере современного и актуального искусства, а особенно в направлении институциональной критики музейного дела и арт-рынка, которая показала, что современная культура абсолютно коммодифицирована в экономику [15, с. 74]. По этой причине за ощутимыми и динамичными переменами в культурной жизни стоит логика капитала [17, с. 41]. Так, многие явления в первую очередь, по сути, оказываются инструментом повышения продаж. Исследования Б. Латура с 1980-х годов показывают, что это приводит к тому, что в современности больше не остается места для глобальных проектов, наступает пора «быстрых» и краткосрочных проектов, рассчитанных за короткий срок и на быстрое достижение цели - заработать большое количество денег и преумножить капитал [21, с. 89]. В конечном итоге это приводит к невозможности осуществления модернизирующих мир-систему революций и к утрате веры в желание человечества модернизировать планету и жизнь, что является своего рода «концом истории».
Стоит отметить, что о «конце истории» впервые заявил Ф. Фукуяма в 1989 году. Для Фукуямы «конец истории» - не просто достижение предела хронологии текущего времени, а прекращение существования хроники самого эволюционного процесса. Фукуяма, продолжая исследование темы постсовременности, писал: «Человечество достигнет той формы общественного устройства, которая удовлетворит его самые глубокие и фундаментальные чаяния... это не означает, что остановится естественный цикл рождения, жизни и смерти, что больше не будут происходить важные события или что не будут выходить сообщающие о них газеты. Это означает, что более не будет прогресса в развитии принципов и институтов общественного устройства, поскольку все главные вопросы будут решены».
Так, следуя марксистской установке и опираясь на данные отчетов ООН о ВВП разных стран как о главном показателе благосостояния, в 1960-80-е годы человечество посчитало, что программная задача индустриальной парадигмы достигнута и философский проект «современности» оказался реализован. В связи с этим быстро и широко распространились идеи о достижении ситуации постмодерна и состояния постмодерна, а значит, и наступления новой эпохи послесовре- менности [22, с. 27].
Однако ряд исследователей еще в 1970-х годах считал, что описываемая Латуром тенденция уже происходила в их время. Их экспертный анализ показал, что капитализм в течение ХХ века столкнулся с несколькими системными кризисами, которые повлекли за собой «мутации» [28, с. 104]. Так, уже к 1960-70-м годам произошло полное поглощение культуры логикой потребления, что вызвало осознание «утраты культуры» и утраты культуры повседневности [25, с. 61]. Как известно, многих исследователей (Бодрийяр, Фромм, Арендт, Маркузе, Адорно, Хоркхаймер, Фуко, Деррида, Барт, Лакан, Лиотар) это привело к разочарованию характером модернизации мир-системы, к критике капитализма и постмодерна [14, с. 80]. Так, под влиянием их критики, происходило формирование новой «структуры чувства» [24, с. 133], которая находила выражение в том числе и в революционных движениях (например, «экзистенциальная революция» во Франции в 1968 году). Теоретики, особенно Р. Барт, Г. Маркузе, Х. Арендт, показали отсутствие содержания у капитализма, что подвело итог эпохе «недоверия большим нарративам» и дало импульс к поиску основ для новой культуры и новых способов осмыслять «современность». Это обусловило исследования современности и повседневности как «режим историчности» в культуре [20, с. 47], а эпоху постмодерна - как особую веху в истории модернизации мир-системы. Сам «режим историчности» был засвидетельствован и определен как специфическая модальность, в которой человек «предстает перед самим собой через пребывание в истории и в определенных исторических обстоятельствах» [1, с. 63]. Это определило свойственный постмодернизму «поворот к повседневности», структура которого закладывалась в аналитическом и экзистенциальном направлениях философии с начала XX века.
Под напором фактов и критики Фукуяма в 2012 году заявил, что, как оказалось, говорить о «конце истории» и о наступлении постсовременности преждевременно, поскольку стало очевидным, что культура не тождественна экономике, а мнимый «конец истории», по сути, оказался либо концом текущей фазы капитализма, либо достижением пределов возможности текущего дискурса говорить о «современности».
Анализируя современное общество, Латур показал, что критика современности и постсовременности реализуется лишь в научной среде, в то время как вся наука работает не с объективными вещами и обстоятельствами, а с их социальной, причем с экспертной продискурсивной интерпретацией. Латур утверждает, что культура сможет освободиться от отождествления с экономикой, а все текущие дискурсы, основанные на некорректной корреляции культуры и экономики, уступят место релевантному дискурсу при условии, что основу актуальной информационной сферы, соединяющей науку, политику и повседневность, составит культура консенсусов, связывающая воедино факты, власть и дискурс [21, с. 87]. Согласно Латуру, только на таком условии будет возможно достижение перехода к следующей фазе модернизации мир-системы на пути реализации проекта «современности» и перехода к действительно новому времени постсовременности.
Вместе с тем Ю. Хабермас в 1980 году предъявил научной общественности идею, противоположную идее «конца истории». По Хабермасу, «модерн - незавершенный проект»: мы живем в эпоху поворота истории, и на самом деле настал лишь конец «постмодернистского дискурса» о современности. То есть постмодернистская лексика все больше показывает неспособность исчерпывающе описывать актуальные события и изменения в социальной ситуации. Хабермас показывает, что постсовременность еще не наступила, поскольку в мир-системе выделяются развитые и развивающиеся (конечно же, по западным, значит, капиталистическим меркам) страны. Принципиальным показателем незавершенности проекта «современности», а значит, и принципиальной невозможности наступления реальной «постсовременности», с точки зрения Хабермаса, является тот факт, что, говоря об актуальной культуре в целом и об актуальном состоянии всех сфер жизни современного человека в совокупности, современный исследователь не имеет «готовой ситуации» или «итогового», «конечного» состояния культуры - революции «современности» еще не завершились, а некоторые из этих революций еще только предстоят. Поэтому создать единую онтологию пока не представляется возможным, а все то, что мы имеем как дискурс постмодерна, на самом деле является лишь внутрисистемной критикой дискурса о «современности», рефлексирующей о фазовых переходах и «поворотах» в модернизации Западной цивилизации. В то же время, в 1989 году, Д. Харви показал, что понятие «постмодерн» в теоретической литературе его времени используется как маркер состояния высшей степени развития высокой индустриальной культуры Западной цивилизации, то есть понятие «постмодерн» в 1980-90-е годы обозначает лишь новую фазу капитализма (см. [4, с. 214]).