Как вспоминал А. М. Ёлкин, именно тогда, в декабре 1943 года, после взятия Киева и в последовавших за этим кровопролитных оборонительных боях у бойцов появилась твёрдая уверенность в том, что захватчики скоро будут полностью изгнаны с родной Советской земли, и советские войска войдут в Берлин. Бойцы не жалели сил, здоровья, да и самой жизни для быстрейшего разгрома захватчиков, отмщения за всех павших боевых товарищей, за все муки, принесённые врагом на нашу землю. Солдаты рвались в бой, зная, что их родные и близкие, работая в тылу целыми сутками, помогают им ковать Великую Победу. Время показало, что эта уверенность и надежды были вполне обоснованными.
К середине января 1944 года в районе села Смелое для гвардейцев сложилась крайне тяжёлая обстановка. Фашисты мощными контратаками не только остановили продвижение вперёд мотострелкового батальона, но и наступали на их фланги, стремясь окружить. А. М. Ёлкин вёл бой на одном из флангов. Он подбил два танка и сжёг автомашину с пехотой противника. За этот подвиг он был представлен к награждению орденом «Славы III степени» (рис. 3).
Алексею Михайловичу в дальнейшем довелось принять участие во всех важнейших операциях 22-й гвардейской мотострелковой бригады, в которой сражался до конца войны. Участвовал в Проскуровско-Черновиицкой (04 марта-17 апреля 1944 года) наступательной операции; Львовско-Сандомирской (13 июля- 29 августа 1944 года) стратегической наступательной операции; Сандомирско-Силезской (12 января-03 февраля 1945 года) наступательной операции - составной части Висло-Одерской стратегической операции; Нижнесилезской (8-24 февраля 1945 года); Берлинской (16 апреля-6 мая 1945 года) стратегической наступательной операции; Пражской (06-12 мая 1945 года) стратегической наступательной операции.
2 мая 1945 года берлинский гарнизон капитулировал. Впереди была Пражская наступательная операция, форсирование рек Огрже и Влтава, выход в предписанный район для штурма и взятия Праги. Бойцы стремились быстрее закончить кровопролитную войну и отправиться домой.
Вскоре после окончания боевых действий и освобождения Праги Алексей Михайлович Ёлкин был направлен на учёбу в Чкаловское танковое училище, стал курсантом, и домой ему удалось попасть ещё не скоро (рис. 4).
Чкаловское танковое училище было сформировано как Чкаловское пехотное училище (01.04.1941 г.). Дислоцировалось в г. Чкалов (в настоящее время - г. Оренбург). Директивой Генерального Штаба от 05 мая 1941 г. переименовано в Чкаловское танковое училище.
В соответствии с Приказом Народного комиссара обороны СССР И. В. Сталина от 17 октября 1942 года № 0832 «Об укомплектовании танковых училищ Красной Армии» «... В целях обеспечения танковых войск физически крепкими, смелыми, решительными, имеющими боевой опыт командными кадрами, приказываю: курсантский состав танковых училищ комплектовать рядовым и младшим начсоставом действующей армии из числа показавших в боях смелость, мужество и отвагу. <.> Для кандидатов в танковые училища общеобразовательный уровень установить не ниже 7 классов средней школы.». Алексей Михайлович подходил по всем установленным требованиям и по рекомендации комсомольской организации был рекомендован для обучения и дальнейшего прохождения службы в ЧТУ. Вскоре старший сержант А. М. Ёлкин был зачислен курсантом третьего батальона девятой роты Чкаловского танкового училища. Училище располагалось в здании на улице Правды (сейчас в здании музей изобразительных искусств). Батальоны курсантов расположились в Караван-Сарае, на улицах Ленинской, 63 (ныне это здание экономического факультета Оренбургской сельскохозяйственной академии) и Советской, 5. Танкодром базировался за городом, правее дороги на Каргалу.
Во время учёбы досконально изучались тактико-технические характеристики танков Т-50, Т-34, Т-70 и британских - среднего пехотного танка «Матильда» и лёгкого пехотного танка, признанного военными специалистами одним из наиболее удачных танков в своём классе - «Валентайн», самоходных артиллерийских установок СУ-76, СУ-85, СУ-122, СУ-152.
Рис. 4. Гвардии рядовой Алексей Михайлович Ёлкин - курсант Чкаловского танкового училища (1945 год)
В училище Алексей Михайлович вспомнил свою первую «учебку», здесь было то же самое, десять часов на плановых занятиях и ещё четыре часа на самоподготовке. Поскольку учебного корпуса в училище не было, теоретические занятия проводились в казармах, а практические - на танкодроме. Курсанты, вчерашние бойцы, прошедшие войну, многие награждённые орденами и медалями, не роптали, чётко выполняли все инструкции и приказы руководства училища, так как все понимали необходимость хорошей практической подготовки будущих офицеров, командиров танков. Во время обучения часто проводились как пешие марш-броски, так и марш-броски на боевой технике, практические стрельбы из личного оружия и танковые стрельбы, всевозможные спортивные соревнования. На тактических занятиях курсант А. М. Ёлкин отличался высоким знанием и чётким выполнением обязанностей бойца при наступлении и в обороне.
Кроме учебных занятий, курсанты помогали гражданскому населению - участвовали в полевых и уборочных работах в колхозах и совхозах, в подсобном хозяйстве училища.
Учился Алексей Михайлович увлечённо. На комсомольских собраниях его неоднократно отмечали в числе лучших курсантов, объявляли благодарности. В комсомольской характеристике записано, что он относится к числу тех обучающихся, которые проявляют исключительное старание в учёбе, активно участвуют в общественной работе, служат примером дисциплинированности и организованности. За активную общественную работу, успехи в обучении, 30 августа 1946 года А. М. Ёлкину было присвоено воинское звание «старшина» и он был назначен старшиной своей учебной роты.
Рис. 5. Среди товарищей по работе. Алексей Михайлович Ёлкин в светлой спецодежде
После окончания ЧТУ А. М. Ёлкин стал «самоходчиком». Его боевой машиной стала «самоходка» СУ-85.
Поскольку после училища курсанты должны были вернуться к предыдущему месту службы, а 6-я гвардейская танковая армия, в которой воевал Алексей Михайлович, была переформирована и переброшена в Монголию, А. М. Ёлкин в качестве командира САУ СУ-85 принимал участие в Хингано-Мукденской операции по разгрому Квантунской армии японцев, воевал в Корее. За время боёв трижды сменил ставшую родной самоходку СУ-85, то есть был подбит трижды, горел в своей самоходке, но остался жив, награждён медалью «За боевые заслуги».
В соответствии с Указом Президиума Верховного Совета СССР от 22.10.1946 года был демобилизован 15 ноября 1946 года и вернулся домой.
Демобилизовавшись из армии, Алексей Михайлович вернулся в город Иваново в январе 1947 года. Родные давно его ждали. Но, всё равно, его возвращение было неожиданным.
Вечером, как положено, был накрыт стол. Пришли родственники, соседи. Знакомые. Начались расспросы, рассказы о войне с фашистами, о Монголии, Корее, о войне с Японией, о том, как горел в своей самоходке, о погибших друзьях. Племянник А. М. Ёлкина В. П. Доброхотов вспоминает, что «дядя Лёня» привёз из Кореи самый дорогой для того времени подарок - небольшой мешочек риса, который разделил понемногу между всеми родственниками. Одиннадцатилетней племяннице Але (Алевтине Павловне Доброхотовой) - отрез из китайского шёлка на платье тёмно-вишнёвого цвета.
После недолгого отдыха возник вопрос: куда устроиться на работу. Алексей Михайлович думал недолго, родным сказал: «Я прошёл всю войну, прихватил немного и “до” и “после”, трижды горел в танке. Но ничего меня не взяло - ни пули, ни снаряды, ни огонь. Видно мне так по судьбе написано - всю жизнь рисковать, всю жизнь гореть и быть связанным с огнём. Работа по ликвидации пожаров всегда связана с риском для жизни, а я привык рисковать. Решил пойти работать пожарным...» (рис. 5).
Пожарная служба в то время входила структурным подразделением в НКВД СССР, поэтому почувствовав себя восстановившимся, он обратился в управление кадров НКВД СССР по Ивановской области с просьбой направить его для прохождения службы в подразделения противопожарной службы.
Сотрудники отдела кадров, приняв во внимание имеющееся образование Алексея Михайловича, его предыдущую службу в танковых войсках, хорошую комсомольскую характеристику, направили его для прохождения службы в СВПЧ-1 («Самостоятельная военизированная пожарная часть-1»), располагавшуюся на улице Советской в городе Иванове (рис. 6).
Работая в пожарной охране, Алексей Михайлович не оставил своей любви к лыжам и лыжному спорту, которую прибрёл в своей первой «учебке» перед началом войны. Имел первый разряд по лыжам, неоднократно выступал за сборную команду города на областных и республиканских соревнованиях. Если выдавалось свободное время, обязательно брал лыжи и уходил в лес или парк на целый день, где без устали, по его словам, «нарезал круги».
На одной из таких лыжных пробежек познакомился с юной девушкой Серафимой Зотиной [6], тоже любительницей лыжных прогулок и лыжных гонок.
Поженились Алексей Михайлович и Серафима Макаровна в апреле 1950 года. Свадьба состоялась в доме у сестры, Глафиры Михайловны, и первое время, пока молодым не дали квартиру, жили у неё. Вместе с женой они вырастили и воспитали двух дочерей - Валентину и Татьяну (рис. 7). Когда дочери немного подросли, Алексей собирал всю свою семью, брали лыжи и уходили в лес на целый день, где совершали многокилометровые лыжные походы.
Рис. 6. Современный вид СВПЧ-1 (г. Иваново, ул. Советская, д. 26, декабрь 2018 г)
Рис. 7. Семья Ёлкиных: Алексей Михайлович, Валентина, на руках у Серафимы Макаровны -- Татьяна, конец 1950-х гг.
Ежедневная, «огненная» работа в противопожарной охране А. М. Ёлкину запомнилась на всю жизнь. Как профессиональному пожарному, Алексею Михайловичу, пришлось принимать участие в двух чрезвычайных событиях начала 1970-х годов.
Первое чрезвычайное событие связано с тем, что в период с 1965-го по 1988 год на тер-ритории Советского Союза в рамках реализации Государственной программы № 7 «Ядерные взрывы для народного хозяйства» по заказам восьми союзных министерств было произведено 124 мирных подземных ядерных взрывов, из них 117 - за пределами границ испытательных по-лигонов ядерного оружия [4].
Один из взрывов был проведён 19 сентября 1971 года на берегу реки Шачи, в 4 км от деревни Галкино Кинешемского района Ивановской области. «Глобус-1» был единственным в Центральной России и ближайшим к Москве ядерным взрывом; расстояние по прямой от Красной площади до места испытания - 363 км.
Но, как оказалось после взрыва, скважину, в которой находился ядерный заряд, забетонировали некачественно. Бетонную пробку из скважины взрывом выбросило, а на 18 минуте после взрыва примерно в одном метре к северу от зарядной скважины, на высоту более десяти метров забил гейзер с выносом смеси радиоактивных глины, воды и песка. Выброс радиоактивных веществ на поверхность продолжался до десяти дней, выход газов продолжался до двадцати дней, на местности присутствовало очаговое радиоактивное заражение. «...Радиоактивная вода растеклась на поверхности приустьевой части технологической площадки скважины, примыкающей к ней территории, частично стекла в реку Шача, впадающую в реку Надолга - приток реки Волга. Газообразные и летучие радионуклеиды распространились по долине реки Шача на расстояние до 1,5 км.» [8].
По воспоминаниям А. М. Ёлкина, точной даты он не запомнил, но где-то в середине сентября их подразделение неожиданно было направлено в Кинешемский район области. Точных сведений не сообщили, но по разговорам - произошло какое-то чрезвычайное происшествие, то ли что-то взорвалось, то ли что-то горит на каком-то объекте.
Приехавшие на окраину деревни пожарные были невероятно удивлены - вместо очагов пламени из-под земли бил фонтан грязи, а признаков огня не было и в помине. В поле, вокруг лагеря геологов работали солдаты, вкапывали деревянные столбики с колючей проволокой с указателями о том, что вход на территорию бывшего лагеря геологов запрещён.
Вскоре жители деревни вернулись к своим занятиям, солдаты и пожарные отбыли к местам прохождения службы, а место ядерного взрыва осталось практически бесхозным почти на два десятилетия. Мужики из деревни растащили по дворам всё, что могло пригодиться в своём хозяйстве. 50-ти метровая бурильная вышка простояла год, потом была разрезана и увезена, то ли для дальнейшего использования её металлических составляющих в строительстве, то ли в металлолом. Практически новый бульдозер попал в местный колхоз, насос с буровой установки - сначала в леспромхоз, потом работал на поселковом водопроводе.
Только в 1977 году была проведена дезактивация территории - грунт был снят бульдозером и сброшен в «амбары» для буровой жидкости. В эти же «амбары» были сброшены радиоактивный шлам, загрязнённая спецодежда и другие материалы, то есть возник необустроенный пункт хранения радиоактивных отходов с нечётко выраженными границами и глубиной залегания. Пункт хранения был засыпан слоем песка толщиной от десяти сантиметров до одного метра.