Таким образом, параллельно Совету министров Ставка Верховного главнокомандующего постепенно превращалась в еще один центр власти.
раскол элита февральский крах монархия
Противоречия внутри Совета министров (1915 г. - февраль 1917 г.)
Отличительной чертой правительства России до 1917 г. было то обстоятельство, что его Председатель не подбирал себе министров - единомышленников. Их кандидатуры подбирал и назначал царь. Министры имели право личного доклада императору. В такой ситуации нередко были ведомственные споры, борьба честолюбий и амбиций. Сильный премьер-министр, например, П.А. Столыпин в 1906 - 1911 гг., и общая программа действий позволяли минимизировать масштабы межведомственных и личных конфликтов и степень их влияния на работу правительства.
Однако после его гибели в сентябре 1911 г. уровень профессионализма и лидерских качеств руководителей российского правительства с годами неуклонно только снижался: В. Коковцев (годы премьерства - сентябрь 1911 г. - январь 1914 г.), И. Горемыкин (январь 1914 г. - январь 1916 г.), Б.В. Штюрмер (январь - ноябрь 1916 г.), Н. Д. Голицын (декабрь 1916 г. - февраль 1917 гг.). На их фоне сильной личностью был А.Ф. Трепов. Но он был Председателем Совета министров России с 10 ноября по 27 декабря 1916 г. - всего 1,5 месяца. Снижение в 1911 - 1916 гг. масштаба личности премьера, отсутствие общей (объединяющей все министерства и ведомства) программы действий, усложнение задач, особенно в годы мировой войны, сокращение сроков руководства правительством (от 2,5 лет до 1,5 месяцев), кадровая политика Николая II - все это вместе взятое делали неизбежным усиление противоречий и конфликтов внутри правительства в годы, предшествующие Февральской революции.
Можно согласиться с мнением ряда исследователей, например, Ф.А. Гайды, о том, что в годы руководства правительством В.Н. Коковцевым (сентябрь 1911 г. - январь 1914 г.) причинами конфликтов были в основном межведомственные противоречия и личные амбиции [13, с. 80].
При следующих руководителях (И.Л. Горемыкине, Б. . Штюрмере, А.Ф. Трепове, Н.Д. Голицыне) в 1915 - 1916 гг. к традиционным причинам конфликтов внутри Совета министров добавились политические разногласия. Главное, что разделяло оппонентов, было их отношение к роли Государственной думы. По мнению одних министров (А.В. Кривошеин, С.Д. Сазонов, П.Н. Игнатьев, П.А. Харитонов и др.) роль Государственной думы в управлении страной должна с годами возрастать. Другие министры (Н.А. Маклаков, В.К. Саблер, И.Г. Щегловитов, А.Н. Хвостов, А.Д. Протопопов) отрицательно относились к ее существованию и деятельности, стремились минимизировать участие Государственной думы в жизни страны.
Наиболее крупными открытыми проявлениями противоречий внутри правительства были следующие.
В мае 1915 г. группа министров (А.В. Кривошеин, П.Л. Барк, П.А. Харитонов, В.Н. Шаховской, С.В. Рухлов, И.К. Григорович, П.Н. Игнатьев), угрожая своей отставкой, потребовали от Председателя Совета министров увольнения трех «правых» министров (И.Г. Щегловитова, Н.А. Маклакова, В.К. Саблера), а также военного министра В.А. Сухомлинова, как виновного в неподготовленности России к войне. По ряду причин император пошел навстречу этому демаршу.
В августе 1915 г. конфликт внутри правительства достиг таких масштабов, что 21 августа большинство министров предложили председателю правительства И. Л. Горемыкину уйти в отставку» [11, с. 89 - 99]. В тот же день 8 министров направили письмо императору, в котором, в частности, признавали «коренное разномыслие между Председателем Совета министров и нами (министрами, подписавшими письмо. - А.Д.) в оценке происходящих внутри страны событий и в установлении образа действий правительства. Такое положение ... в настоящие дни гибельно» [11, с. 98]. Царь в конфликте министров с премьером поддержал премьера, а министры, подписавшие письмо, в течение последующих месяцев были отправлены в отставку.
Осенью 1916 г. - феврале 1917 г. одной из причин, которая приводила к отсутствию единства внутри правительства, была деятельность министра внутренних дел А.Д. Протопопова. За его отставку выступали даже премьеры А.Ф. Трепов и Н.Д. Голицын. Однако покровительство императрицы Александры Федоровны каждый раз защищало А.Д. Протопова от увольнения.
Слабо подготовленные в профессиональном отношении министры, между которыми не было единства, не были той реальной силой, которая могла бы предотвратить крушение монархии.
Раскол внутри императорской фамилии
В течение всего XIX столетия и даже в начале XX в. великие князья занимали многие ключевые посты в управлении государством, в армии и были верной опорой императору.
Александр III достаточно строго относился ко всем членам семьи Романовых, в том числе и к своим детям.
Увы, в годы правления его сына Николая II конфликты стали постоянным спутником венценосного семейства. Но, как правило, их причинами были лично-семейные обстоятельства, морганатические браки великих князей (самый обсуждаемый в обществе случай - морганатический брак Михаила, брата царя).
Однако во второй половине 1916 - начале 1917 г. причиной раскола и конфликта в многочисленной семье Романовых стали политические разногласия. Как это не удивит современных монархистов и поклонников Николая II, не только значительная часть общества и значительная часть элиты, но даже и некоторые великие князья с осени 1916 г. (а может быть и раньше?) стали считать, что именно император ведет страну к кризису, монархию - к крушению, а Россию - к поражению в войне.
Великий князь Александр Михайлович, шеф Императорского военно-воздушного флота, во время своего доклада Николаю II в Ставке в Могилеве 23 июля 1916 г., кроме состояния военной авиации и перспектив ее использования на фронтах Первой мировой войны, попытался поговорить с царем о политической ситуации в стране. Но увидел только «недоверие и холодность в глазах». Разговора не получилось. В те же дни (23 или 24 июля 1916 г. - дата разговора не известна) в Ставке Александр Михайлович имел беседу со своим братом великим князем Сергеем Михайловичем, полевым генерал-инспектором артиллерии при Верховном главнокомандующем. Александр Михайлович много сделал для создания русской авиации. Благодаря усилиям Сергея Михайловича до и во время войны русская артиллерия ничем не уступала германской и превосходила австрийскую по степени профессионализма. Позже в своих воспоминаниях Александр Михайлович напишет об этой встрече: «Настроение Сергея выражало отсутствие всякой надежды. Живя в непосредственной близости от Государя, Сергей видел, как приближается катастрофа». Он не исключал, что в России в течение года может произойти революция, а Николай II, по мнению Сергея Михайловича, бездействует. «Если Государь будет поступать и впредь так, как он делал до сих пор, то мы не сможем долго противостоять революции». Александр Михайлович отмечает в своих воспоминаниях: «Я вполне доверял Сергею. Его точный математический ум не был способен на необоснованные предположения. Его утверждения основывались на всесторонней осведомленности и тщательном анализе секретных донесений» [14, с. 260 - 261]. Вдумайся, уважаемый читатель: на календаре еще только июль 1916 г. До краха монархии еще семь месяцев! А у великого князя Сергея Михайловича «отсутствие всякой надежды» - «приближается катастрофа»...
В последующем попытки открыть глаза императору на нарастание кризиса власти предпринимали:
1 ноября 1916 г. - великий князь, известный историк, Николай Михайлович.
8 ноября - великий князь, бывший Верховный главнокомандующий, а в то время командующий Кавказским фронтом Николай Николаевич.
Аналогичные вопросы в своих письмах императору подняли великий князь Георгий Михайлович (письмо от 11 ноября 1916 г. из г. Бердичева) и великий князь Михаил Михайлович (письмо от 15 ноября 1916 г. из Лондона).
3 декабря 1916 г великий князь Павел Александрович от имени семейного совета великих князей предложил Николаю II даровать конституцию или ответственное министерство и высказал обвинения в том, что назначения министров делаются под влиянием Г.Е. Распутина.
10 февраля 1917 г. состоялся продолжительный разговор великого князя Александра Михайловича с императором и императрицей о положении в стране и судьбах России.
Небольшие рамки статьи не позволяют подробно проанализировать все сюжеты на эту тему, поэтому дадим их краткий обзор.
1 ноября 1916 г. к Николаю II в Ставку специально приезжал из Петрограда великий князь Николай Михайлович, известный историк. Он в самых мрачных красках обрисовал императору внутреннее положение в стране и грозящую катастрофой политику правительства, умолял его, пока не поздно, спасти положение. Не ограничившись устной беседой, Николай Михайлович вручил Государю письмо [15, с. 145-147], содержание которого вызвало гнев императрицы Александры Федоровны.
8 ноября 1916 г. великий князь Николай Николаевич (бывший Верховный главнокомандующий), прибывший с Кавказского фронта в Ставку в Могилев, в разговоре с царем с глазу на глаз среди прочего сказал: «Положение катастрофическое. Мы все хотим помочь вам, но мы бессильны, если вы сами не поможете себе». [16, с. 225]. Речь шла о необходимости устранить пагубное вмешательство императрицы Александры Федоровны в управление государством. Николай II дал понять, что не будет ничего менять в этом вопросе. А вот что Николай Николаевич рассказал об этой беседе с императором через четыре месяца, 7 марта 1917 г. великому князю Андрею Владимировичу. Последний записал в своем дневнике 9 марта 1917 г.: «...когда я (великий князь Николай Николаевич. - А.Д.) был в ставке, я имел длинный разговор с Ники, и в очень резкой форме. ... Я ему прямо сказал: «Неужели ты не видишь, что ты теряешь корону? Опомнись пока не поздно. Дай ответственное министерство. Еще в июне (1916 г. - А.Д.) я тебе говорил об этом. Ты все медлишь. Смотри, чтобы не поздно было потом.» В таком духе я говорил - он все молчал и пожимал плечами. Еще накануне, Шавельский (протопресвитер русской армии и флота. - А.Д.) с ним долго говорил на эту тему - и тоже ничего. После этого я понял, что все кончено, и потерял надежду на его спасение. Ясно было, что мы катимся быстро по наклонной плоскости и рано или поздно он корону потеряет» [17, запись от 9 марта 1917 г.].
10 февраля 1917 г. была предпринята последняя попытка наиболее близкого к царской семье великого князя Александра Михайловича повлиять на императрицу Александру Федоровну. Предварительно он направил письмо Николаю II о ситуации в стране и мерах по предотвращению социального взрыва [15, с. 117-122].
В письме, в частности, были такие строки. «События показывают, что Твои советники продолжают вести Россию и Тебя к верной гибели [15, с. 121]». Положение в стране Александр Михайлович определяет как «полное внутреннее нестроение, которое с каждым днем ухудшается», как «хаос» [15, с. 121, 121]. В этот тяжелый момент «не лучшие, а худшие силы правят Россией» [15, с. 121]. Главный вывод письма: «как это ни странно, но правительство есть сегодня тот орган, который подготовляет революцию; народ ее не хочет, но правительство употребляет все возможные меры, чтобы сделать как можно больше недовольных, и вполне в этом успевает. Мы присутствуем при небывалом зрелище революции сверху, а не снизу» [15, с. 121].
Содержание беседы великий князь сразу же изложил в письме 14 февраля старшему брату, великому князю Николаю Михайловичу [18, с. 130 - 134], а позже в своих воспоминаниях [14, с. 266-268].
Разговор выявил диаметрально противоположные подходы обеих сторон по всем вопросам текущей жизни. Главный вывод, который изложил Александр Михайлович в своем письме к брату 14 февраля 1917 г. после беседы с императрицей и императором: «Ждать добра из Царского села нельзя, и вопрос стоит так: или сидеть сложа руки и ждать гибели и позора России, или спасать Россию, приняв героические меры. Положение безвыходное, такое, в котором Россия никогда не находилась» [18, с. 131].
Не только оппозиция, не только критически мыслящая элита, но и часть великих князей (кто раньше, кто позже) осознали, что пути Николая II и России разошлись. В этом конфликте - царя и России - большинство великих князей выбрало Россию. Это объясняет их положительное отношение к отречению императора и приходу к власти Временного правительства.
Один из уроков многовековой истории борьбы за власть во всех государствах заключается в следующем. Борьбу друг с другом отдельные группы элиты могут вести только в условиях стабильности, когда правящий класс контролирует ситуацию в стране. Например, противостояние Милославских и Нарышкиных в 1682 и в 1689 гг., смена императоров на престоле в России в эпоху дворцовых переворотов, смещение Н.С. Хрущева в октябре 1964 г., убийство президента США Д. Кеннеди в ноябре 1963 г. не привели к дестабилизации ситуации в стране.
Напротив, в ситуации нестабильности, когда правящая элита постепенно утрачивает контроль за происходящим в обществе процессами - в подобных условиях как никогда необходимо единение правящего слоя. Альтернативой единству в условиях кризиса является потеря власти всей правящей элитой. Ярким проявлением этой закономерности служит выступление деятелей ГКЧП в августе 1991 г. Можно предположить, что смещение М.С. Горбачева с поста Генерального секретаря ЦК КПСС в 1986 - 1987 гг. на Пленуме ЦК КПСС не вызвало бы каких-либо потрясений в советском обществе. Летом 1991 г. ситуация в СССР была качественно другой. В новых условиях попытка одной части советской элиты выступить против другой ее части привела к тому, что вся советская элита была отстранена от власти.
В определенной степени раскол элит на рубеже XVI-XVII вв. был одной из предпосылок начавшейся в России Смуты.
Аналогично - раскол внутри правящей (бюрократической) элиты накануне 1917 г. является важной причиной краха монархии.