Южно-Российский институт управления - филиал Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте РФ
Кафедра теории и истории права и государства
Элита и крах монархии в России в феврале 1917 г.
Данилов А.Г., д.и.н., профессор
Россия, г. Ростов-на-Дону
Аннотация
В статье рассмотрены критерии, кого можно отнести к российской элите, проанализировано состояние управленческой элиты накануне Февральской революции 1917 г.: конфликт между военной и гражданской администрацией в 1914 - 1915 гг., противоречия внутри правительства, отсутствие единства между императором и великими князьями. Автор пришел к выводу о том, что раскол внутри правящей элиты является важной причиной краха монархии в феврале 1917 г.
Ключевые слова: элита, элитистская парадигма, Февральская революция 1917 г. в России, Николай II, Первая мировая война, Верховный главнокомандующий, Совет министров, раскол внутри императорской фамилии, крах монархии.
Abstract
The elite and the collapse of the monarchy in Russia in February 1917
Danilov A.G., Doctor of Historical Sciences, Professor Department of theory and history of law and state, branch of Russian Presidential Academy of National Economy and Public Administration
The article considers the criteria of who can be attributed to the Russian elite, analyzes the state of the administrative elite on the eve of the February revolution of 1917concerning the conflict between military and civil administration in 1914-1915, contradictions within the government, the lack of unity between the Emperor and the Grand Dukes. The author came to the conclusion that the split within the ruling elite is an important prerequisite for the collapse of the monarchy in February 1917.
Key words: Elite, elitistsky paradigm, February revolution of 1917 in Russia, Nicholas II, World War I, Supreme Commander, Council of Ministers, split in an imperial surname, collapse of the monarchy.
Постановка задачи
На протяжении всей столетней истории после событий февраля 1917 г. в Петрограде их участники и современники, последующие исследователи в СССР, России и за рубежом спорили и продолжают спорить о характере революции: она была стихийной или была подготовлена какими-то политическими силами, масонами внутри страны и (или) агентами из-за рубежа? Революция явилась закономерным результатом предшествующей истории России или стала следствием стечения обстоятельств?
Существуют различные инструменты (концепции, парадигмы) исследования причин, предпосылок, характера Февральской революции, роли в ней императора Николая II, различных политических партий, общественных организаций, классов: марксистская, мальтузианская, модернизационная, институциональная, психосоциальная, структурная, элитистская и другие. Каждая из них дает свое видение вышеназванных проблем. Например, причинами революций 1917 г. в России являлись: согласно марксистской концепции, - конфликт между растущими производительными силами и сложившейся системой социальных отношений и учреждений; согласно мальтузианской теории, - конфликт между производительными силами и потребностями людей в пище (рост числа жителей и их потребностей значительно опережает увеличение ресурсов); согласно модернизационной концепции, - конфликт традиции и современности (общество вследствие особых обстоятельств, порожденных войной и ожесточенной борьбой за власть между элитами, не справилось с процессом перехода от традиции к модерну) [1, с. 106-115].
Нам представляются непродуктивными дискуссии по вопросу о том, какой инструментарий более эффективный, а какой метод себя исчерпал (споры о том, что марксизм якобы «устарел»). Каждая парадигма позволяет увидеть изучаемую проблему с новой стороны. Анализ такого многогранного явления как революция предполагает не замену одной концепции на другую, а комплексное использование всех методов одновременно.
На рубеже XX-XXI вв. в отечественных исследованиях стал широко применяться элитистский подход (парадигма). Он предполагает сосредоточение внимания на изучении роли отдельных личностей или их групп накануне и в ходе изучаемых событий. Этот метод мы используем в данной работе.
В последние годы отечественные исследователи проделали значительную работу по изучению различных групп российской элиты в начале XX в. и в 1917 г. [2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9]. Не вдаваясь в анализ отличий (признаков) политической, управленческой, деловой, военной, правящей, интеллектуальной элиты, отметим наиболее существенное для нашей статьи. В современной политологии, например, в работах О.В. Гаман-Голутвиной, политическая элита - это категория лиц, обладающих властью, вне зависимости от того, какие факторы обусловили вхождение во власть [7, 1998. с. 5]. Спецификой политического процесса в России в начале XX в. до 1917 г. было то обстоятельство, что политическая элита и бюрократическая (правящая) элита - это разные явления: бюрократическая (правящая) элита не занималась профессиональной политической деятельностью, а политическая элита не занималась управлением. Конфликт бюрократической и политической элит - одна из важных причин Февральской революции в России в 1917 г. с точки зрения элитистской парадигмы.
В целом (с некоторыми оговорками) мы согласны с мнением И. Л. Архипова, который к политической элите России накануне 1917 г. относит представителей всех легально действовавших политических сил (за исключением царской семьи, «двора», высшей бюрократии, чиновничества). В соответствии со статусом и профессиональной принадлежностью исследователь выделяет ряд групп внутри политической элиты:
1) руководители, идеологи и активисты различных политических партий и общественных организаций;
2) депутаты Государственной думы (вне зависимости от их фракционной принадлежности);
3) журналисты и писатели (многие из них отличались очевидной политической ангажированностью, выполняли политические функции, не только ретранслируя идеи «профессиональных» политиков, но и внося свой интеллектуальный вклад в формирование идеологических схем, непосредственно участвуя в политической жизни);
4) представители деловых кругов (лидеры «торгово-промышленного класса» активно занимались политикой - как непосредственно в рамках политических организаций, так и оказывая материальную и моральную поддержку близким им политическим структурам и группам);
5) отдельные представители военной элиты (в реальности, в политических процессах участвовали офицеры и генералитет Ставки, Генерального штаба, командующие фронтами и армиями, хотя до Февраля 1917 г. это происходило неофициально, в достаточно скрытых для широких слоев населения формах) [4].
Близка к позиции И.Л. Архипова и точка зрения С.В. Куликова, который к общественной (политической) элите относит руководителей общественных организаций, политических партий, Государственной думы и Государственного совета. Однако историк называет политическую элиту общественной контрэлитой [10, с. 119].
Политической элите в России до 1917 г. противостояла бюрократическая элита. Но порой были ситуации, в которых часть министров сотрудничала с некоторыми кругами Государственной думы.
Мы согласны с мнением С.В. Куликова, который ставит знак равенства между бюрократической и правящей элитой применительно к периоду истории России до февраля 1917 г. Именно это обстоятельство определяет актуальность и важность изучения состояния и деятельности бюрократической (правящей) элиты для осмысления предыстории и истории Февральской революции.
По мнению С.В. Куликова, с формальной точки зрения к бюрократической элите относились чиновники, занимавшие должности первых четырех классов. Одновременно исследователь, на наш взгляд, аргументированно выделяет внутри этого слоя более узкую группу (автор называет ее субэлитой), в которую входили чиновники, не просто занимавшие высокие места в иерархии власти, а принимавшие последние решения, выражавшие волю бюрократической элиты. В субэлиту входили представители трех отраслей высшей власти: законодательной (назначаемые члены Государственного совета), исполнительной (министры, их товарищи (заместители), директора департаментов) и судебной (сенаторы) [10, с. 119 - 120]. По подсчетам С.В. Куликова, в высшую столичную элиту входило 622 человека: 139 членов Государственного совета по назначению, 21 министр и главноуправляющий, 313 сенаторов, 149 заместителей министров, начальников главных управлений и директоров департаментов [5, с. 436, табл. 1].
Нам представляется, что в условиях Первой мировой войны в состав бюрократической (правящей) элиты дополнительно необходимо включить руководство Ставки Верховного главнокомандующего и командующих фронтами, которые, согласно «Положению о полевом управлении войск в военное время» (1914 г.), получили широкие (если не сказать, неограниченные) властные полномочия на территории страны, объявленной театром военных действий. Также в состав правящей бюрократии можно включить группу великих князей. Они относятся к данному слою, как по формальному признаку - занимали ряд руководящих должностей в Ставке и в армии, так и по своей возможности иметь личный доступ к царю с целью повлиять на его решения.
Характеризуя ситуацию в стране в годы, предшествующие Февральской революции 1917 г., отметим, что в указанный период отечественной истории помимо классовой борьбы между крестьянами и помещиками, рабочими и буржуазией, наличием противоречий в национальной сфере, наблюдалось противостояние между властью (император, правительство) и обществом (Государственная дума, Военно-промышленный комитет, Земско-городской союз, политические партии, общественные организации). Это противостояние можно назвать борьбой бюрократической и политической элит в России.
Однако к перечисленным противоречиям добавлялось отсутствие единства и внутри самой правящей элиты.
Цель статьи - проанализировать степень единства внутри правящей элиты России в 1915 - феврале 1917 г., накануне Февральской революции.
Исследование проблемы
В изучаемый период раскол внутри правящего слоя существовал по нескольким направлениям:
а) между Советом министров и Ставкой Верховного главнокомандующего (июль 1914 г. - август 1915 г.),
б) внутри Совета министров (1915 г. - февраль 1917 г.),
в) внутри императорской фамилии (вторая половина 1916 г. - февраль 1917 г.).
Противоречия между Советом министров и Ставкой Верховного главнокомандующего (июль 1914 г. - август 1915 г.) 16 июля 1914 г., всего за 3 дня до начала войны (!), император утвердил «Положение о полевом управлении войск в военное время». Согласно этому документу (ст. 8), территория, предназначенная для развертывания и действий вооруженных сил, а также для размещения их тыловых учреждений, составляет театр военных действий. На этой территории высшая власть принадлежит Верховному главнокомандующему, который облекается чрезвычайными полномочиями. Согласно ст.17 данного «Положения», приказы Верховного главнокомандующего на театре военных действий исполняются всеми органами государственной власти, общественными организациями и всем населением, как распоряжения самого императора. Почти такими же широкими полномочиями наделялись командующие фронтами [11, с. 10]. Когда готовился данный документ, предполагалось, что Верховным главнокомандующим русской армии будет император Николай II. Но события развивались по другому пути. 16 июля (ст. стиль) 1914 г. в России была объявлена мобилизация. Фактически это означало - война! 18 июля под председательством императора состоялось заседание Совета министров, на котором обсуждались вопросы деятельности правительства в отсутствии царя, который «уходит с армией в поход». В тот день министрам удалось уговорить царя не занимать пост Верховного главнокомандующего. Главный аргумент - стране угрожает немало опасностей вследствие отсутствия главы государства в столице в критическое для России время. Подробности этого заседания позже в своих мемуарах восстановит военный министр В.А. Сухомлинов [12, с. 229-230]. 19 июля 1914 г., в день вступления России в войну, император объявил великому князю Николаю Николаевичу о его назначении верховным главнокомандующим «впредь до моего приезда в армию».
К лету 1915 г. территория, на которой вся полнота власти принадлежала военным во главе с Николаем Николаевичем, была обширной: часть Украины, Белоруссии, Финляндия, Польша, Кавказ, Прибалтика, Архангельск, Владивосток, а также столица - Петроград. Гражданская власть, включая Совет министров, не только не могла повлиять на решения военных в этих регионах, она часто даже не знала о том, что происходит на этой территории, потому что военные не обязаны были ни с кем согласовывать свои действия и ни перед кем-либо отчитываться [11, с. 9- 4].
Фактически в течение первого года войны (июль 1914 г. - август 1915 г.) на части территории страны сложилось двоевластие. Это нередко приводило к конфликтам между гражданской администрацией (Совет министров, губернаторы) и военными (Верховный главнокомандующий, командующие фронтами), а главное - к неразберихе, хаосу и невозможности быстро и успешно решать многочисленные вопросы. На заседании Совета министров 30 июля 1915 г. по этому вопросу отмечалось, что «все настолько перепутано, что надо чуть ли не годы, чтобы разобраться в происходящем хаосе и приучить военных начальников считаться со штатскими интересами» [11, с. 33]. Министры «сознают свое бессилие. Все тот же проклятый вопрос о взаимоотношениях военной и гражданской власти. И правда, что может сделать правительство, раз Верховный Главнокомандующий считает для успеха войны нужным отдать то или иное приказание» [11, с. 33].
Великого князя Николая Николаевича и его окружение в Ставке, с одной стороны, и часть высшей бюрократии в Петербурге, с другой стороны, разделяли:
а) управленческие (межведомственные) противоречия,
б) отрицательное отношение генералов к решению царя самому стать Верховным главнокомандующим в августе 1915 г.,
в) их недоверие к императрице Александре Федоровне,
г) ненависть к Г.Е. Распутину,
д) стремление влиять на назначения министров. Одновременно оппоненты расходились по политическим вопросам: как решать польский и еврейский вопросы, отношение к Государственной думе (сотрудничество с оппозицией или ее игнорирование) и т.д.
В течение первого года войны великому князю Николаю Николаевичу, как Верховному главнокомандующему, постоянно приходилось решать вопросы не только фронта, но и тыла, обеспечения армии всем необходимым. Это неизбежно приводило к его частому и тесному общению с Советом министров, губернаторами, депутатами Государственной думы, представителями общественности (Земский и Городской союзы), крупного капитала. В условиях войны с помощью военной цензуры он мог значительно влиять на состояние печати в стране, и тем самым - на общественное мнение. Не будем забывать о его популярности в армии. Все это вместе взятое значительно повышали политический вес и авторитет Николая Николаевича среди различных слоев общества.