Институт стран Азии и Африки, Московский государственный университет им. М. В. Ломоносова
Экспрессивная функция японских ономатопоэтических единиц в рассказах Эдогавы Рампо
Н.Г. Румак
Аннотация
В статье рассматриваются ономатопоэтические единицы, отобранные методом сплошной выборки из текстов японского автора Эдогавы Рампо. Посредством статистического и контекстуального анализа, а также анализа словарных дефиниций подтверждается гипотеза о том, что изменение плотности ономатопоэтических единиц на единицу объема текста может свидетельствовать об использовании ономатопоэтических слов в творчестве этого автора в качестве одного из средств художественной выразительности.
Ключевые слова: японский язык, ономатопоэтическая лексика, средства художественной выразительности, Эдогава Рампо
Abstract
EXPRESSIVE FUNCTION OF JAPANESE ONOMATOPOETIC WORDS IN SHORT STORIES BY EDOGAWA RANPO
N. G. Rumak
Institute of African and Asian Studies, Lomonosov Moscow State University
The authors analyze onomatopoetic words selected by continuous sampling method from the texts of the Japanese writer Edogawa Ranpo. By methods of statistic and contextual analysis, and by analysis of dictionary definitions the authors confirm the theory which states that change of density of onomatopoetic words in a text unit might prove the usage of onomatopoetic words as means of expression in the author's works.
Key words: the Japanese language, onomatopoetic words, means of expression, Edogawa Ranpo
Введение
Среди функций ономатопоэтических единиц, наряду с привлечением внимания, созданием ритма, уточнением значения некоторых глаголов регулярно выделяется также экспрессивная функция [Osaka, 1999; Schourup, 1993]. Кроме того, некоторые исследователи рассматривают ономатопоэтическую лексику в контексте ее метафорического и метонимического употребления, очевидно, относя ономатопоэтические слова к средствам художественной выразительности японского языка [Борисова, 2019; Fass, 1988; Tomoda, 1984; Yamanaka, 2008].
Цель настоящего исследования - верифицировать гипотезу о функционировании ономатопоэтических слов в качестве одного из средств выразительности, для этого ставятся следующие задачи: 1) отобрать из рассматриваемых текстов ономатопоэтические единицы методом сплошной выборки; 2) провести статистический анализ отобранных единиц, уделяя внимание изменению плотности ономатопоэтических слов на единицу текста; 3) при необходимости провести анализ словарных дефиниций и подвергнуть рассматриваемые единицы контекстуальному анализу для выявления особенностей употребления разных семантических категорий этих единиц в тексте.
Исследуемый материал
В процессе работы над переводом на русский язык произведений классика японского детективного жанра - Эдогавы Рампо - мы подробно изучили пять из восьми рассказов цикла «Детектив Акэти Когоро» (цикл включает в себя восемь рассказов, две повести и два романа) [Edogawa, 2017] и считаем возможным сделать некоторые предварительные выводы о функционировании ономатопоэтических единиц в произведениях этого писателя.
Методика проведения исследования
Из текстов пяти рассказов методом сплошной выборки была отобрана 291 ономатопоэтическая единица. Среди них обнаружено 119 уникальных единиц, остальные единицы повторяются или являются структурными и фонетическими вариантами типа фуцуфуцу / буцубуцу, киракира / кирарикирари и т. п. Бросается в глаза неравномерность распределения этих единиц в тексте, что и позволило нам высказать описанную выше гипотезу.
Статистический анализ изучаемых единиц позволяет оценить не только количество единиц в тексте и частотность употребления различных семантических категорий ономатопоэтиков, но и определить плотность распределения единиц в тексте. Анализ словарных дефиниций и семантический, а также контекстуальный анализ позволяет уточнить элементы значений, релевантные для создания тактильного, визуального, аудио и других эффектов синестетического воздействия на реципиентов текста.
Связь с предшествующими исследованиями
При рассмотрении функции японской ономатопеи неоднократно отмечалась важная роль, которую ономатопоэтические единицы играют для непосредственной передачи чувств, эмоций и ощущений носителя языка благодаря явлению синестезии, что создает «эффект присутствия» [Osaka, 1999; Schourup, 1993].
С. Томода указывает на некоторое сходство между ономатопоэтическими выражениями и метафорами, особенно при рассмотрении обоих явлений в качестве «символического концепта» [Tomoda, 1984, с. 191]. Говоря в первую очередь о метафорическом «расширении» значения ономатопоэтических единиц, Н. Г. Румак также утверждает, что ономатопоэтические лексемы могут интерпретироваться реципиентом текста как метафоры, так как единицы и выводимые из нее (например, эмоциональное состояние, ассоциирующееся с движением или физическим состоянием, которое связано со звуком, передаваемым звукоподражанием) [Румак, 2017].
Вместе с тем, если исходить из утверждения о том, что ономатопоэтические единицы «не описывают, а создают непосредственное ощущение», их можно рассматривать и как вариант метонимии, так как, по утверждению Д. Фэсса, который перефразирует Дж. Лакоффа и М. Джонсона, «в метонимии одна сущность выступает вместо другой, в то время как метафора - способ, при котором одна сущность рассматривается, как другая» [Fass, 1988, с. 177]. Нам представляется, 140 что метафоричность ономатопоэтических единиц является, скорее, внутренней характеристикой, будучи заключенной в значении единицы, так как она позволяет ассоциировать звук с образом движения, а образ движения - с эмоцией. Реципиент же, вероятно, воспринимает эти единицы метонимически как замещающие для него соответствующие звуки, образы и эмоции.
А. Борисова, К. Яманака отмечают гораздо большую частотность метонимии в японской поэзии, при этом Борисова указывает, что «японцу гораздо легче определять понятия исключительно по их пространственной смежности, включенности в контекст, принадлежности к одной группе, одному контексту» [Борисова, 2019, с. 86, 32; Yamanaka, 2008, с. 46]. Можно предположить, что именно метафоричность и метонимичность ономатопоэтических единиц, а также их «многослой- ность» - ёмкость значения, когда в одной единице сочетаются звуковые, тактильные, эмоциональные и другие характеристики - является привычным для носителя японского языка средством художественной выразительности, которое позволяет воссоздавать описанную в тексте картину происходящего в сознании реципиента, тем самым оживляя повествование.
Данные, полученные в результате анализа
1. Ономатопея в рассказе «Призрак»
В самом коротком из рассматриваемых произведений, в рассказе «Ю:рэй» ([Edogawa 2017, с. 874-884] «Призрак» в нашем переводе) на десяти страницах (рабочего файла Word) встречается 54 ономатопоэтических единицы (из них четыре раза повторяется единица бикку- ри «удивиться, испугаться» (также в форме бикубику) и фу-то «внезапно», по три раза су:т-то «плавно, незаметно», хеи «легко» и суккари «полностью», по два раза гаккари «разочароваться», дзит-то «долго, пристально» и соросоро «потихоньку» - таким образом, уникальных единиц обнаружено 38). Среди них встречаются звукоподражания (унъун «стенать», додон «грохот», дза: «шорох», гатян «звяканье, удар») и звукоизобразительные слова (тэкутэкутэку асэ-о нагасу «обливаться потом», баттари таорэру «рухнуть плашмя», тэ-га од- зиодзи-то нобиру «рука робко тянется»).
В этом рассказе ясно видно, что плотность ономатопоэтических единиц, одна из основных функций которых, как уже было сказано, - непосредственно выразить чувства носителя языка, передать его ощущения и эмоции, резко повышается при нарастании эмоционального напряжения повествования (сцена, в которой герой рассказа получает странное, пугающее его письмо) и падает почти до нуля при изложении логических выкладок и рассуждений детектива:
Карэ ва тётто-но айда сорэ-о нагамэтэ ита га, фу-то наника китанай моно-ни дэмо саватта токи-но ё:-ни, пой-то цукуэ-но уэ-ни хооридасита. Соситэ фуан расий мэцуки дэ хэя-но нака-о кёрокёро мимавасу но дэ атта.
Сибараку суру то, карэ-но тэ-га одзиодзи-то, има хооридасита бака- ри-но сясин-но хо:-э нобитэ итта. Сикаси хирогэтэ тётто миру то, мата пой-то хооридасу но да... Дзо:т-то карэ-но сэнака-о цумэтай моно-га хаиагатта. Карэ ва икинари соно сясин-о дзутадзута-ни хикисайтэ су- то:бу-но нака-ни нагэкому то, фурафура-то татиагаттэ, сёсай-кара ни-гэдасита.
Какое-то мгновение он разглядывал фотографию и вдруг, будто прикоснувшись к чему-то нечистому, швырнул фото на стол и беспокойно обвел комнату глазами. ономатопоэтический рампо японский
Спустя какое-то время его рука робко потянулась к листку, который он только что отбросил. Но лишь взглянув на него, он снова отшвырнул его в сторону. <... По спине господина Хираты пробежал холодок. Он вдруг схватил снимок, изорвал его в мелкие клочья и бросил в печку, потом поднялся и на дрожащих ногах выбежал из кабинета.
Напротив, на полутора страницах логических выкладок и умозаключений детектива Акэти встречается всего две ономатопоэтических единицы, и те появляются только тогда, когда детектив, снимая напряжение собеседника, начинает описывать действия своего противника:
О-тэй-э куру ю:бинбуцу мо о-тэй-кара дэру ю:бинбуцу мо, суккари карэ ва митэ ита ни со:и аримасэн... Банъиро:-но най о-якусё-но сёруй- ни мо тёйтёй нукэмэ-га ару моно дэс нэ.
Я уверен, что он просматривал всю почту, которая приходила к Вам в усадьбу, и ту, что Вы отправляли из усадьбы. <...> Даже в тех учреждениях, где никогда не бывает промашек, нет-нет да и случается недосмотр.
Более того, если сравнить категории ономатопоэтических слов, употребленных в том и другом отрывке, видно, что в первом случае, наряду с описанием образа действия (фу-то саватта «внезапно прикоснулся», пой-то хооридасу «отшвырнуть, резко отбросить», дзутадзута-ни хикисасу «изорвать в мелкие клочья»), что само по себе оживляет картину происходящего, встречается также не меньшее количество единиц, описывающих физическое и / или эмоциональное состояние персонажа (кёрокёро мимавасу «беспокойно обвести глазами», одзиодзи-то нобиру «робко протянуться», дзо:т-то хаиагару «пробегает холодок», фурафура-то татиагару «на дрожащих ногах»), что, очевидно, должно помочь читателю взглянуть на происходящее глазами героя. Во втором же отрывке автор употребляет лишь единицы, указывающие на степень полноты, интенсивность, частоту совершения действия (суккари «полностью, без исключений», тёйтёй «часто»), что, безусловно, обогащает текст, однако не так оживляет повествование, как указание на физическое и эмоциональное состояние героев.
Мы намеренно объединяем здесь физическое и эмоциональное состояние, так как одна из особенностей ономатопоэтических единиц - не только позволять значению многозначного слова развиваться от конкретного к более абстрактному за счет метафорического и метонимического переноса, но и одновременно сочетать эти значения в одной и той же единице. Так, кёрокёро - это и вращение головой (глазами) в поисках какого-то предмета, и беспокойство из-за невозможности его сразу найти; фурафура - как продолжительные колебания (из-за отсутствия стабильности) и «невозможность нормальных движений тела из-за усталости», так и (возможно) «нестабильность настроения, мыслей» (значения приводятся по «Толковому японско-русскому словарю ономатопоэтических слов» [Румак, Зотова, 2012]).
2. Сравнение употребления ономатопеи в разных произведениях
Интересные результаты дает сравнение распределения в тексте ономатопоэтических слов в разных произведениях. Например, рассказы «D-дзака-но сацудзин дзикэн» ([Edogawa, 2017, с. 835-852] «Убийство на улице D» в нашем переводе) и «Куротэ-гуми» ([Edogawa 2017, с. 886-901] «Банда черной руки» в нашем переводе) представляют собой, скорее, запись впечатлений рассказчика от некоторых событий, в них почти отсутствует непосредственное описание происходящего. В обоих рассказах примерно равное количество ономатопоэтических слов (39 единиц на 15 и 38 единиц на 13 страниц соответственно) относительно равномерно распределено по тексту; в обоих рассказах (как, собственно, и в других произведениях) большая часть ономатопоэтических единиц относится к описанию состояния или образа действия, а также степени интенсивности совершения действия, при этом в «Убийстве» сравнительно много (9) звукоподражаний, в то время как в «Банде» звукоподражаний всего два, зато имеется пять единиц, обозначающих физическое (2) и эмоциональное (3) состояние человека.
Можно с уверенностью утверждать, что такое распределение напрямую связано с содержанием произведений. Как сказано ранее, оба рассказа представляют собой, скорее, впечатления и сообщение о произошедших событиях, а не описание происходящего. В «Убийстве» два друга наблюдают за домом и, почувствовав что-то странное, заходят туда и обнаруживают погибшую женщину; далее ведется расследование преступления, герои беседуют и делятся своими соображениями. В «Банде» герой, узнав о происшествии в доме родственника, спешит к нему выразить сочувствие и оказать помощь, после чего приглашает друга-детектива, который и разрешает проблему.
Однако и в том, и в другом произведении есть короткие эпизоды, где действие разворачивается непосредственно «на глазах у читателя»: в «Убийстве» герой сначала «рассеянно» наблюдает за домом напротив, «долго и неподвижно» ждет, когда кто-нибудь выйдет наружу, затем «внезапно» слышит «хлопок» закрывающейся двери и снова «долго и напряженно» вглядывается в дом. Когда же друзья заходят в магазинчик, где обычно «одиноко» сидит кто-то из хозяев, они «врываются» в жилое пространство, «вскрикивают» от увиденного, а потом, напряженно вслушиваясь в то, что происходит снаружи, отмечают «стук» гэта по улице. Таким образом, в этих отрывках преобладают ономатопоэтические единицы, описывающие восприятие на слух, визуальное восприятие либо состояние, связанное с непосредственным визуальным восприятием.