Эго-документы как исторический источник по Первой Мировой войне
Хубулова Светлана Алексеевна
Сосранова Залина Владимировна
Аннотации
Статья основана на личной переписке супругов Денисовых. Анализ отложившихся писем проливает свет на формирование настроений, изменение мировоззрения населения России в период Первой Мировой войны.
Авторами впервые введены в научный оборот эти эго-документы, позволившие исследовать некоторые стороны военного времени. Информация из частной переписки рядовых современников "Великой войны" позволяет реконструировать некоторые сферы повседневной жизни на фронте и в глубоком тылу, проследить изменение индивидуальных и социальных поведенческих практик российского населения
Ключевые слова: война, письма, настроения
Abstract . The article is based on personal correspondence spouses Denisov. Analysis deposited letters sheds light on the formation of attitudes, changing attitudes of the population of Russia during the First World War .
The authors first introduced in the scientific revolution, these ego - documents, allowed to explore some aspects of wartime. Information from the private correspondence of ordinary contemporaries " Great War " allows to reconstruct some sphere of everyday life at the front and in the rear, tracking changes in individual and social behavioral practices of the Russian population Keywords : war, letters, mood
В августе 1914 г. началась кровопролитная Первая Мировая война, ставшая прологом серьезных социальных катаклизмов ХХ века. Об истории войны мы знаем много, и в то же время удивительно мало. Известная по литературе как империалистическая, "забытая война" только сейчас выходит из забвения, история ее наполняется новыми фактами, источниками.
По сути дела, история войны была написана на основе официальных источников (отчеты, донесения, сводки и проч.). Однако в связи с развитием исторической науки в последние годы большое внимание стали уделять нетрадиционным нарративным источникам, полученным из воспоминаний рядовых участников, современников, а также эго-документов, к которым относятся личная переписка и дневники.
В России в последние десятилетия также получили развитие различные аспекты этого направления социальной истории. К сожалению, долгое время сама история Первой Мировой войны находилась в жестких идеологических рамках, рассматривая лишь героические поступки русских воинов. Однако открывшиеся возможности и привлечение новых источников позволяет изучить проблему с помощью нового методологического инструментария.
Документы личного характера отвечают потребности исследователей перейти от изучения "великих людей и событий" к "истории снизу", подчеркивая тем самым ценность любого человека как субъекта истории. Историческая память отдельной личности, отдельной семьи, вписанная в локальную и глобальную историю, наполненная эмоциональностью (как положительной, так и отрицательной), повседневностью, мировоззрением, мотивацией и ценностными ориентирами, имеет огромное значение для понимания прошлого [2]. переписка мировоззрение война фронт
Интерес научного сообщества к изучению эго-документов обусловлен возможностями межпредметного подхода в процессе анализа и интерпретации материала, помогает осмыслить прошлое и понять настоящее, тем более, что официальные источники не предоставляют полной информации о былом. Личная переписка и дневники - это попытка сохранить личную и коллективную память, зафиксировать ценности уходящей и актуальной культуры, красоту и богатство разговорного языка.
Актуальность анализа личных документов, на наш взгляд, не подлежит сомнению. Во-первых, они дополняют имеющиеся документальные источники, во-вторых, что наиболее важно, являются способом проверить и проанализировать официальную версию истории. Ведь долгое время в нашей стране "замалчивалась" правда о тех или иных событиях прошлого. А для наиболее полной картины прошлого недостаточно основываться на знания только "официальной истории".
Переписка и дневники служат инструментом сохранения и популяризации личных впечатлений людей, обойденных вниманием "официальной" истории. Война - не просто череда наступлений и отступлений, не просто страница истории, это история человеческих жизней.
Историческая память отдельной личности, вписанная в контекст глобальной и локальной истории, наполненная эмоциональностью и ценностными ориентирами человека - вот поле для изучения эго-документов.
Актуальность данного направления связана и с тем, что многие исторические отрезки бедны источниками личного происхождения. Эго-документы, по мнению исследователей, создают возможность быть услышанными наукой рядовым участникам исторического процесса.
Цель настоящей работы - воссоздать черты той эпохи, показать мир глазами современников, что даст возможность изучить те аспекты проблемы, которые оказались на периферии научного поиска. Так, исследователи эпистолярного материала справедливо отмечают особое значение переписки, "когда письмо служило не только средством личного общения, но и средством ознакомления с современной общественной жизнью, заменяющим регулярную прессу". Как всякий субъективный источник, эго-документы требуют осторожного к себе отношения. Осведомленность авторов документов в тех или иных вопросах является основным фактором, обуславливающим ценность содержания писем и дневников. Для истории войн переписка современников является особо ценным и важным источником, позволяющим взглянуть на события сквозь завесу секретности, дезинформации и пропаганды.
В региональной историографии личная переписка и дневники как вид источников военной истории только создается и еще мало привлекается в исследованиях.
К сожалению, переписка периода Первой Мировой войны достаточно ограничена, но это только подчеркивает важность каждого письма и информации, которую оно в себе несет. Несмотря на небольшое количество писем, можно отметить, что содержание переписки весьма разнообразно. Информацию, которая содержится в письмах, можно разделить на несколько групп: описание военных действий, свидетельства гибели, информация об участниках боев, повседневная жизнь участников войны и так далее.
В нашем распоряжении оказалось 250 писем с фронта и в действующую армию (август 1914 г. - февраль 1915 г.), адресатами которых были супруги П.С. и Е.И. Денисовы.
Петр Семенович Денисов (10 июля 1883 г. - 20 февраля 1915 г.) принадлежал к одному из таких провинциальных русских родов (из дворян Херсонской губернии), в котором тяга к знаниям, природная доброта и порядочность, верность Отечеству и долгу считалась неотъемлемой чертой хорошего воспитания. Вся его большая семья посвятила себя военно-морскому ремеслу. Сам он после ряда переводов оказался во Владикавказском кадетском корпусе, служил офицером-воспитателем с 1 января 1913 г. по 13 августа 1914 г., когда добровольцем ушел на войну. Он пользовался почетом среди коллег и воспитанников, о чем свидетельствуют их письма Денисову в действующую армию.
Короткая биографическая справка. Штабс-капитан Петр Семенович Денисов (10 июля 1883 г. - 20 февраля 1915 г.) окончил Кадетский морской корпус в 1903 г., в 1906 г. - Московское военное училище по первому разряду. Преподавал во Владикавказском кадетском корпусе. По собственному желанию направлен в действующую армию. С 26 августа 1914г. он воевал на северо-западном фронте.
В декабре 1914 г. награжден орденом Св. Анны с надписью "За храбрость" 4-й степени. В 1915 г. убит в бою на р. Пилице (Польша), командовал ротой. Представлен к наградам: ордену Св. Владимира 4-й степени и ордену Св. Анны 2-й степени.
Петр Семенович был женат на дочери коллежского советника Екатерине Ильиничне Герлих (16.01.1888 г. - 10.08.1974 г.), семья которой также верой и правдой служила Отечеству. Письма Денисовых, несмотря на субъективность, заключают в себе много ценной и неопосредованной информации по различным сторонам военной жизни.
Помимо разноплановых сведений о фронтовом быте или событиях в глубоком тылу (г. Владикавказ), письма содержат яркий рассказ очевидцев; мнение авторов о настроениях и отношении к войне на передовых позициях и в тылу. И почти в каждом письме сквозит идущее из глубины души желание скорейшего завершения войны.
Конечно, в семейной переписке трудно найти детали военных операций или подробности боев, но, тем не менее, письма содержат интересную информацию, которую можно детализировать или уточнить с помощью других источников. Однако, письма представляются нам особенно ценными, потому что именно в письмах находит свое отражение отношение участников к происходящим событиям.
Уже в первые дни пребывания на Западном фронте П.С. Денисов отмечает неорганизованность русской армии: "<В Варшаве> отправился искать следы полка, был в комендатуре и в крепости, а также в двух госпиталях Красного Креста. Но ничего добиться не смог. Узнал, что существует только часть полка, а то почти вся дивизия разбита (только это под секретом). Теперь наши отступили и стоят где-то, но где, вот вопрос?! Знамя спасено. Говорят, от дивизии можно только полк набрать, и то с трудом" [4, с.19].
В следующем письме, как человек с военным опытом, он отмечает, что "конца войны, кажется, можно не скоро ожидать, по ходу дела затянется, верно, эта история надолго". Несмотря на то, что П.С. Денисов добровольцем ушел на фронт, в его первых письмах очевиден мрачный настрой: "Нервничать стал, раньше куда спокойней и ровнее был, чем стал теперь. Бог даст, война благополучно закончится, отдохну, и нервы успокоятся".
И всё же в целом, осознание долга было характерно для фронтовой корреспонденции. Постепенно в Русской армии, наряду с желанием скорейшего мира, назревала озлобленность против врага - виновника военных действий. Естественно, в глазах наших воинов злым роком для России и виновником бед являлась в те годы Германия: "Все ходят слухи, что скоро будем наступать, дай-то Бог, чтобы это наступление было благополучно, скорее бы этого немца выгнать из России, надоел уж больно нам" [4, с.24].
Анализируя письма П.С. Денисова, можно отметить, как менялось его мировоззрение и восприятие войны. Факты и военные события преломлялись в его личных ощущениях, поэтому в его письмах описываются именно те события, которые произвели на него наибольшее впечатление: "Был в боях два раза. Первый раз под Гурой-Кальварией, там наш полк отличился, очень хорошо там действовал. Тяжело там приходилось, был на волоске от смерти, но Бог сохранил. Второй раз сидел на позиции под Варшавой и продолжал преследовать немца, что делаем и теперь".
В условиях войны определяющее значение имели моральный дух армии, формирование таких ценностей, как любовь к Родине и царю, патриотические чувства, убежденность в справедливом характере войны. Для победы над врагом народ должен был верить в свое превосходство над противником: "С 24-го сидим на позиции в окопах, живу в землянке, немцы от нас шагах в 800-1000, тоже в окопах, целые дни идет легкая ружейная перестрелка. Один день немцы здорово (зачеркнуто - Авт.) залпами "чемоданами" (это снаряды от тяжелых орудий), но, слава Богу, никакого ущерба роте они не принесли. Вчера часов в 10 вечера немцы ходили на нас в атаку, но наши "секреты" вовремя их заметили, осветили местность смоляными "быками" и встретили их сильным залповым, пулеметным и артиллерийским огнем, так что они и до половины не успели дойти, как пошли восвояси, т.е. сделали "цурюк", как у нас говорят" [4, с. 27].
Фронтовой быт включал в себя, прежде всего, исполнение служебных обязанностей: несение караульной службы, обслуживание боевой техники, забота о личном оружии, выполнение других работ, свойственных родам войск и военных профессий и т.д.: "Во время атаки вчерашней ваш папка был молодцом, стоял за окопами и командовал всей ротой сам. Адъютант говорил, что меня за Лодзь представили к ордену Анны 3-й степени с мечами и бантом, это за прикрытие. Видишь, как хорошо служу, уже ко второму ордену представили. Первый был за Гуру-Кальварию".
Фронтовой быт во многом определял боеспособность армии и ее моральный настрой [1, с.28]. Однако в годы Первой Мировой войны составляющие фронтовой жизни - техническое снабжение, жилье, обеспеченность обмундированием и досуг оставляли желать лучшего. Это наглядно прослеживается по письмам П. Денисова.
Касаясь материального положения российских офицеров, отметим, что, наряду с традиционным денежным содержанием, офицеры в действующей армии получали так называемые "фронтовые". Военнослужащие срочной службы находились на полном бесплатном казённом содержании [3, с.194]. Как известно, русский офицер на собственные средства должен был приобретать обмундирование, которое обходилось ему в 100 и более рублей: "Поблагодари еще раз дядю за куртку, очень она меня вывозит, и бурка тоже по ночам в окопах спасает. Спать больше приходится на соломке. У нас в полку выдавали теплые вещи по 25 руб., но я не взял, ибо они, по моему мнению, не пригодны и неудобны. Я купил куртку и бурку, но еще их не ношу, жду, когда похолодает". Большим подспорьем были посылки, которые присылали родные и благотворительные организации: "Получил в посылке сапоги, башлык, носки. Вы себе представить не можете, как все это вовремя пришло. Сапоги вот уже два дня как порвались и я только о том и думал, скоро ли получу бурочные и вдруг они тут как тут. Ночью в окопе было холодно, и я подумал о своем башлыке. А ты как будто подслушала и прислала" [4, с.36].
Именно с помощью подарков многие солдаты и офицеры восполняли нехватку необходимых вещей, обуви, табака: "Как у вас зима, неужели тоже морозы? Получил ли ты мои посылки, главным образом, сапоги? - писала в действующую армию Е. Денисова, - Послезавтра получу жалование и пошлю тебе рубашку чесучевую и еще папирос". Последнее ценилось на вес золота: "Наступил кризис в папиросах у офицеров, о солдатах и говорить нечего. У них давно нет курева и достать трудно. Когда раздал им, сказал, что это гостинцы от моего брата из Рыбинска, они были очень благодарны и радовались как маленькие дети. Если будет возможность, пришлите мне, голубчики, еще 3 тыс. папирос, только получше упаковывай, а то будет жалко, если они в коробке рассыплются".