Если просто описать рассматриваемый момент, не углубляясь в проблематику соучастия в преступлении, то такое воздействие можно представить следующим образом: соучастники, реализующие свои роли на разных стадиях совершения преступления, должны нести уголовную ответственность наравне с исполнителем как элементы одной системы преступления. Более того, нисколько не умаляя общественную опасность исполнителя, предполагаем, что подстрекатель (тот, кто формирует цель системы преступления) и организатор (тот, кто обеспечивает функционирование системы) могут заслуживать более строгого наказания, чем принято в современной судебной практике. Учитывая высокую принципиальную значимость для формирования и функционирования системы таких ее элементов, как цель и блок управления, наказание подстрекателя и организатора, возможно, должны быть даже строже, чем наказание непосредственного исполнителя преступления. В том числе это относится и к неоконченной преступной деятельности этого вида соучастников, если, например, исполнитель отказывается от исполнения преступления или не может довести его до конца. Как думаем, подобный подход весьма эффективно будет тормозить или даже блокировать процессы системы преступления, а соответственно, и наступление общественно-опасных последствий на ее выходе.
В ситуации, когда речь идет о единоличном преступнике или отдельно взятом соучастнике, воздействие на их "персональный" блок управления может носить не только репрессивный, но и поощрительный характер в виде освобождения от уголовной ответственности или ее исключения в связи с добровольным отказом от реализации преступного замысла.
Когда вход и выход системы преступления связаны с общественным отношением, предметом которого являются, например, предметы материального мира, то вспомогательное разрушительное воздействие на систему преступления возможно и через эти предметы - конфискация похищенного, незаслуженно присвоенного, ограниченного в свободном обороте имущества и т.п. Но обратим внимание, что воздействие на вход и выход системы часто носит обязательный уголовно-процессуальный характер, особенно когда речь идет о конкретном преступлении, и не оказывает принципиального воздействия на систему преступления, если применяется вне комплекса других мер, поскольку при этом система преступления сохраняет возможность функционировать.
Обобщая изложенное, учитывая значимость элементов для системы, приоритеты уголовно-правового воздействия на элементы системы преступления можно расставить, по мере убывания его эффективности, следующим образом:
1. Разрушение механизмов, формирующих цель, в том числе путем воздействия на участников, формирующих цель у других.
2. Разрушение механизмов, обеспечивающих управление, в том числе путем воздействия на участников, обеспечивающих управление.
3. Воздействие на участников, непосредственно исполняющих преступление.
4. Воздействие на материальные результаты преступной деятельности, материальные условия, их обеспечивающие.
Полагаем, только такие приоритеты уголовно-правового воздействия на систему преступления могут обеспечить более эффективный подход борьбы с преступлениями через их причины, а не следствия. Кроме того, еще раз обратим внимание, что уголовно-правовое воздействие в части формирования цели системы преступления должно быть направлено как на саму систему преступления, так и на внешнюю систему (внешнюю среду), которая ставит цель для системы преступления. При этом существование в обществе самих отношений, например собственности, нельзя считать постановкой цели для совершения преступления. Но постановкой цели в данном случае будет пропаганда необоснованного обогащения, легкой наживы, нивелирование честного труда.
II. Система уголовно-правовой нормы. Критические точки системы преступления теперь обнаружены. Далее необходимо представить и описать противостоящую ей систему уголовно-правовой нормы (Surikhin, 2020), которая, осуществляя адекватное уголовно-правовое воздействие на установленные критические точки, разрушала бы систему преступления.
Изначально следует констатировать факт, что уголовно-правовые нормы применяются практически, и они достаточно эффективны в своей совокупности. В то же время общеизвестно, что уголовно-правовая норма не полностью соответствует общепринятым представлениям о структуре нормы в теории права, не вполне очевидна ее система. Последнее должно было бы заведомо лишать норму эффективности, поскольку это несистемная конструкция, но этого не происходит. Обе конструкции (структура и система уголовно-правовой нормы) жизнеспособны, вместе с тем существующие противоречия, непрорабо- танность данного вопроса создают условия для, в известной степени, произвольного конструирования уголовно-правовых норм. А это, как мы понимаем, недопустимо.
Если говорить конкретно, в теории права принято считать, что правовая норма состоит из трёх элементов: гипотезы, диспозиции и санкции. Логика данных элементов также общепринята: "если..., тогда..., иначе...". При анализе уголовно-правовой нормы обычно приходят к выводам об отсутствии некоторых из этих элементов. Рушится при этом и должная логика.
Существуют следующие основные точки зрения об устройстве уголовно-правовой нормы:
1. Статьи Общей части состоят только из диспозиции; статьи Особенной части состоят из диспозиции и санкции (Rarog, 2008). В качестве возражения на это утверждение следует заметить, что статья уголовного закона не тождественна норме уголовного права. Одна норма может быть рассредоточена в нескольких статьях как Общей, так и Особенной части УК.
2. Норма Особенной части состоит из гипотезы, диспозиции и санкции. Гипотеза не приводится в тексте уголовного закона, она подразумевается и имеет следующий вид: ".если кто-либо совершит убийство.". Диспозиция представляет собой определение конкретного деяния, составляющего уголовное правонарушение (Kuznetsova, Tyazhkova, 2002). Здесь мы тоже вынуждены сделать замечание, нет норм Особенной части, есть статьи Особенной части, строение которых может быть и не трехчленным, поскольку это не норма. Нормы уголовного права, как правило, описаны одновременно как в статьях Общей, так и Особенной части.
3. Уголовно-правовая норма состоит из гипотезы, диспозиции и санкции: в гипотезе содержатся условия действия нормы, диспозицией устанавливается правило поведения, а санкцией - меры ответственности за нарушение нормы; нормы Общей части могут состоять также только из гипотезы и диспозиции или даже только из диспозиции (нормы-определения) (Komissarov, 2005). Следует уточнить, что так называемые нормы-определения на самом деле являются статьями УК РФ, содержащими определения, и, в свою очередь, представляют собой структурный элемент нормы Уголовного права. Сами по себе они никакого правила поведения не устанавливают.
4. Нормы уголовного закона состоят из гипотезы (которая в уголовно-правовой теории обычно называется диспозицией), которая описывает условия применимости данной нормы, и санкции, а их диспозиция (устанавливающая правила поведения), как правило, лишь предполагается в уголовном законе: это внешнее по отношению к нему правило поведения или норма морали, которую государство считает нужным охранять в уголовно-правовом порядке (Brainin, 1967). Здесь следует заметить, что в действительности существуют нормы уголовного закона, но нет норм Общей или Особенной части УК. Структурным элементом УК РФ следует считать статьи. При этом нормы уголовного права рассредоточены в различных статьях Общей и Особенной части УК.
При попытке понять логику предлагаемых конструкций уголовно-правовых норм, особенно двучленных или одночленных, применительно к логике классической трехчленной нормы ("если..., тогда..., иначе..."), становится очевидно, что она весьма своеобразна и уводит далеко от понимания практически необходимой конструкции норм уголовного закона.
Если норма уголовного права - это правило поведения, которое содержится в статьях как Общей, так и Особенной части УК, то к ней вполне подходит классическая трехчленная структура. При этом гипотеза уголовно-правовой нормы, т.е. условия, при которых будет работать правило, обычно и в основном описывается в статьях Общей части; диспозиция и санкция, т.е. само правило поведения и последствия за его нарушение описываются обычно и в основном в статьях Особенной части. Необходимо отметить специфику описания диспозиции уголовно-правовой нормы: ее правило описывается от противного. То есть правилом в действительности является несовершение тех действий, которые указаны в диспозиции.
Таким образом, мы заостряем внимание на том известном обстоятельстве, что есть норма, а есть способы ее законодательного закрепления; уголовно-правовая норма всегда описывается совокупностью практически всех положений, изложенных в статьях Общей части и положений Особенной части, изложенных нередко в нескольких статьях. Никто не будет отрицать тот факт, что, квалифицируя деяние как конкретное преступление, предусмотренное статьей Особенной части УК РФ, мы одновременно применяем такие положения уголовного закона, как, например, задачи, принципы, основания уголовной ответственности, возраст уголовной ответственности, вина и т.д. А кроме того, мы осуществляем при этом и разграничение с другими составами преступлений, используем примечания из других статей Особенной части. Вся эта совокупность положений и есть уголовно правовая норма. Значит, получается, что нет норм Общей и Особенной части. Есть нормы уголовного права, состоящие из положений Общей и Особенной части.
Это достаточно сложное обстоятельство обязывает нас исследовать, понять устройство и условия эффективности уголовно-правовой нормы, опираясь на системный подход.
Мы всецело разделяем общепризнанное положение о том, что уголовное право охраняет общественные отношения. Существует, таким образом, некая совокупность упорядоченных критически важных общественных отношений, а нормы уголовного права поддерживают их состояние упорядоченности посредством угрозы или реального наказания за посягательства на установленный порядок.
Исходя из этого, практически каждый вид критически важного общественного отношения нуждается в уголовно-правовой охране. Чтобы обеспечить адекватную и полную защиту этих общественных отношений, мы должны применительно к каждому сформулировать конкретную цель (задачу), решение которой позволило бы реализовывать охрану, то есть сформировать так называемое дерево целей. В УК РФ такое дерево целей практически присутствует и выражено в названиях разделов, глав и статей Особенной части. К сожалению, данные названия обычно не явно формулируют цели, а зачастую и вовсе не содержат необходимого описания, что влечет их произвольное определение правоприменителем. Например, довольно трудно определить цель, а соответственно, и общественное отношение, находящееся под охраной уголовно-правовой нормы, когда название статьи Особенной части УК практически совпадает с текстом ее диспозиции, в частности - ст.ст. 228, 2281 УК РФ.
Цель является системообразующим элементом (Gaides, 2005). Все остальные необходимые элементы как бы притягиваются целью и организуются ей. Таким образом, каждая поставленная законодателем цель в Особенной части УК РФ требует от нас сформировать механизм, конструкцию, которые смогли бы ее реализовать. Подобная конструкция в терминологии общей теории систем, собственно, и есть сама система, а в терминологии права - это уголовноправовая норма.
Таким образом, уголовно-правовая норма - это система, она обладает свойствами системы. И это логично, поскольку весь мир - это большая система и состоит она из множества подсистем (Averyanov, 1985).
Выявленное обстоятельство, при том условии, что мы владеем положениями общей теории систем (Averyanov, 1985; Gaides, 2005; Peregudov, Tarasenko, 1989), дает нам уникальный инструментарий для построения эффективных уголовно-правовых норм и верного толкования существующих. Остается понять, как устроена система уголовноправовой нормы. Практически это значит, что нам необходимо представить положения, описанные в статьях УК РФ, на основе функциональной модели системы.
Будет справедливым отметить, что ряд ученых-правоведов уже предпринимали попытки исследовать уголовное право как систему, но их результаты, как можно судить по существующим источникам, не содержат решения обозначенной нами проблемы (Boyko, 2008; Denisova, 2018; Poniatovskaya, 2011).
В нашем случае функциональную систему (Gaides, 2005) уголовно-правовой нормы можно представить следующим образом: название нормы - цель, диспозиция - блок управления, санкция - блок исполнения. Блок управления подчинен цели, блок исполнения - блоку управления. Таким образом, признаки диспозиции должны быть сообразными названию нормы (непосредственному объекту преступления); санкция должна соответствовать общественной опасности посягательства и личности преступника.
У любой системы есть вход и выход. На вход уголовно-правовой нормы поступает общественно-опасное деяние; на выходе мы получаем точную квалификацию преступления и справедливое наказание. Эффективность системы прямо зависит от качества достижения цели (Gaides, 2005). Качество охраны непосредственного объекта, таким образом, определяет эффективность уголовно-правовой нормы. Причины неэффективности нормы, таким образом: ложный объект преступления, произвольное описание признаков диспозиции, нецелесообразность санкции. Эффективность системы нормы прямо зависит от точности квалификации преступления и справедливости наказания.