Действует бессрочный Меморандум о сотрудничестве и взаимопонимании с Конференцией ООН по торговле и развитию (ЮНКТАД), подписанный в 2013 году. В этом же году Комиссия получила статус наблюдателя в организации.
ЕЭК также сотрудничает с Продовольственной и сельскохозяйственной организацией ООН (ФАО), являющейся ведущей международной организацией в области разработки сельскохозяйственной политики, эффективного законодательства и национальных стратегий по развитию сельских регионов. Сотрудничество с ФАО позволяет наращивать эффективность функционирования аграрного рынка ЕАЭС, совершенствовать законодательную и нормативно-правовую базу государств ЕАЭС в области семеноводства и животноводства, обмениваться знаниями и опытом, принимать участие в разработке политики по обеспечению глобальной продовольственной безопасности.
Выстроен диалог ЕЭК с Экономической и социальной комиссии ООН для Азии и Тихого океана (ЭСКАТО ООН). Взаимодействие ЕЭК и ЭСКАТО ООН развивается в рамках Меморандума о взаимопонимании, целью которого является укрепление сотрудничества в таких сферах, как макроэкономическая политика, торговля, инвестиции и поддержка предпринимательской деятельности, транспорт, энергетика, статистика. Содержание диалога концентрируется на таких сферах, как торговля и инвестиции, макроэкономика, транспорт и логистика, промышленность и агропромышленный комплекс, статистика, энергетическая политика, информационные технологии, функционирование внутреннего рынка, трудовая миграция, интеллектуальная собственность. Данные направления содержаться в проекте Программы сотрудничества между ЕЭК и ЭСКАТО ООН на 2017--2019 гг., разработанном Комиссией в соответствии с Меморандумом о взаимопонимании между ЕЭК и ЭСКАТО ООН.
В апреле 2013 г. между ЕЭК и Международной организацией по миграции (МОМ) был подписан Меморандум о сотрудничестве. Для Союза изучение опыта Организации важно в целях создания условий для эффективного управления миграционными процессами, влияющими на функционирование и развитие государств -- членов ЕАЭС, для развития экономического потенциала стран Союза. Развитие процессов взаимодействия в рамках Меморандума привело к тому, что в 2016 г. была достигнута договоренность о предоставлении ЕЭК статуса наблюдателя в данной организации.
В октябре 2018 г. ЕЭК подписала Меморандум о взаимопонимании с Международным торговым центром (МТЦ) Совместное агентство Всемирной торговой организации и Организации Объединенных Наций.. Подписание документа призвано укрепить торговое и экономическое взаимодействие государств ЕАЭС, способствовать их дальнейшей интеграции в систему международной торговли, а также обеспечить формирование более эффективной бизнес-среды на пространстве Союза.
Продолжается взаимодействие со Всемирной таможенной организацией (ВТамО) в рамках подписанного в 2016 г. меморандума. Реализация инициатив меморандума позволит усилить несколько интеграционных эффектов, в частности, повысить конкурентоспособность и безопасность продукции, снизить технические барьеры в торговле государств Союза с европейскими странами, способствовать внедрению цифровых технологий.
В ходе диалога ЕЭК с интеграционными объединениями установлены рабочие контакты с АТЭС, МЕРКОСУР, АСЕАН, ЛАИ, Андским сообществом, Тихоокеанским альянсом. Отметим, что в мировой практике соглашений о ЗСТ между экономическими объединениями нет, хотя в рамках Межрегионального рамочного соглашения о сотрудничестве с 1999 г. идут переговоры, в частности, между ЕС и МЕРКОСУР [35].
Перспективы создания всеобъемлющей ЗСТ между ЕАЭС и АСЕАН стали более осязаемы в долгосрочной перспективе после того, как в ноябре 2018 г. стороны подписали Меморандум о взаимопонимании [9]. Намечаются контуры сотрудничества по таким направлениям, как таможенное регулирование и упрощение процедур торговли, санитарные и фитосанитарные меры, техническое регулирование, электронная торговля, торговля услугами и инвестиции, развитие предпринимательства. Этот шаг стал последовательным воплощением решений по итогам Саммита Россия -- АСЕАН в Сочи в 2016 г., где главы и высокие представители участвующих стран договорились о создании совместной исследовательской группы для реализации намеченных инициатив. Углубление диалога с АСЕАН открывает для ЕАЭС и перспективы сотрудничества с макрорегиональ- ной инициативой, созданной под патронажем Китая, -- Всесторонним региональным экономическим партнерством (ВРЭП), в которое входят все 10 стран АСЕАН.
Переговоры ЕАЭС с интеграционными объединениями страдают от глобальных и региональных рисков как политического, так и экономического характера. Например, в 2014 г. начались официальные отношения между МЕРКОСУР и ЕЭК [3]. Однако развитие отношений фактически приостановилось в 2016 г. в связи с политическим кризисом в странах Южной Америки и приостановкой членства Венесуэлы в МЕРКОСУР.
В ноябре 2018 г. диалог получил новый импульс. Стороны согласились ускорить переговоры по подписанию всеобъемлющего торгового соглашения между двумя интеграционными объединениями [11].
Роль ЕЭК как институционального медиатора в налаживании отношений между интеграционными объединениями остается крайне востребованной. Спектр вопросов, которые потенциально могут стать предметом диалога, не только не сужается, но, напротив, требует постоянного обновления.
Несмотря на неблагоприятный политический контекст, в последнее время наметился перспективный трек сотрудничества между ЕЭК и ОБСЕ. Среди сфер, где стороны могли бы развивать сотрудничество, генеральный секретарь ОБСЕ выделил транспортную сферу, миграционную политику и трудовые ресурсы, цифровую экономику [14].
Сам факт сотрудничества представляется важным с точки зрения международного имиджа ЕАЭС и выхода из изоляции в диалогах с западными организациями, сфера ответственности которых включает вопросы политической безопасности. Союз придает большое значение сотрудничеству с объединением БРИКС при формировании альтернативной архитектуры мировой многополярности. В 2014 г. представители Комиссии впервые участвовали в заседании экономического модуля стран БРИКС в Бразилии, выступив с презентацией о евразийской экономической интеграции. Сегодня экспертное сотрудничество с БРИКС в основном идет в сфере конкуренции и антимонопольного регулирования и в области развития механизма «единого окна» в системе регулирования внешнеэкономической деятельности стран ЕАЭС. Кроме того, актуальным вопросом является создание единой правовой платформы стран ЕАЭС и БРИКС для плодотворного использования новых цифровых технологий [31].
Показательным также является характер развития взаимодействия с Организацией экономического сотрудничества и развития (ОЭСР) в условиях неблагоприятного внешнеполитического контекста и ужесточения режима санкций.
Несмотря на то, что ОЭСР воздерживается от официального диалога с ЕАЭС и развивает параллельный трек сотрудничества с рядом стран -- членов Союза (прежде всего Казахстаном, а также Арменией) с перспективой включения их в число приоритетных партнеров (в случае Казахстана -- возможно, и членов), ЕЭК проявляет системный интерес к деятельности Организации как глобальному и наиболее авторитетному аналитическомe центру (think tank), во многом «примеряя на себя» роль такого аналитического центра регионального масштаба. Весьма показательно, что Взаимодействие с ОЭСР (в том числе в рамках работы департаментов и рабочих органов) вошло в приоритеты международного сотрудничества ЕАЭС в 2019 году [27].
По инициативе России, придерживающейся также прагматичного характера сотрудничества с ОЭСР даже в условиях приостановления процесса присоединения к Организации в 2014 г., ЕЭК рассматривает возможности использования стандартов и лучших практик ОЭСР для совершенствования евразийской нормативно-правовой базы и реализации соответствующих пилотных проектов по ряду приоритетных направлений развития интеграции, включая конкурентную политику, кластерную кооперацию, сельскохозяйственную политику, взаимодействие в области оборота химических веществ, создание системы надлежащей лабораторной практики, развития цифровизации и защита прав потребителей в электронной торговле, внедрение принципов ответственного ведения бизнеса, поддержку МСП.
РИСКИ И БАРЬЕРЫ ДЛЯ РЕАЛИЗАЦИИ ИНТЕГРАЦИОННЫХ ПРОЦЕССОВ В ОБЛАСТИ МЕЖДУНАРОДНОГО СОТРУДНИЧЕСТВА ЕАЭС
В условиях углубляющегося кризиса отношений между Россией и Западом политические элиты стран -- партнеров по ЕАЭС на сегодняшнем этапе интеграции ожидают от Москвы действий по укреплению союзнических отношений в области международного сотрудничества и, в целом, большую открытость по отношению к внешнему миру. Отвечая на эти запросы, российская сторона включила в приоритеты своего председательства в ЕАЭС в 2018 г. курс на интенсификацию взаимодействия с иностранными партнерами [22]. Соотнося эту стратегию с меняющимися приоритетами внешней политики, Россия придает особое значение взаимодействию с азиатскими партнерами, как в институциональном, так и в межгосударственном формате. «Разворот на Восток» и сопряжение с китайскими интеграционными инициативами стали внешними императивами Союза В идеологической аргументации стратегии «разворота Восток» важную роль сыграла статистика внешней торговли и первые эффекты от создания ЗСТ между ЕАЭС и Вьетнамом (см. выше в основном тексте). По итогам 2016--17 гг. импорт в ЕАЭС из Азии превысил поставки из Евросоюза..
Однако аналитические оценки восточного вектора международной стратегии ЕАЭС остаются в большей степени прогностическими и все еще страдают от отсутствия конкретики [38]. Сомнения экспертов вызывают и перспективы заявленных экономических и инфраструктурных проектов, предлагаемых в рамках сопряжения ЕАЭС и китайской глобальной инициативы «Один пояс и один путь». В частности, обращается внимание на то, что их выбор осуществляется по политическим соображениям, а в реализации задействованы преимущественно государственные компании, подверженные сильному компаративистскому влиянию и теневому лоббизму. Поэтому такого рода проекты могут оказаться в конечном итоге чрезмерно затратными для коммерческих партнеров и конечных потребителей [17].
В целом, проведенный анализ позволяет выделить следующие основные риски для международного сотрудничества ЕАЭС, в том числе с точки российских интересов.
Во-первых, позиция России в санкционном противостоянии с «коллективным Западом» не получила поддержки у остальных участников ЕАЭС, что приводит к определенному рассогласованию внешнеэкономической повестки. На данном этапе это следует признать основным системным риском, особенно в условиях непризнания международной правосубъектности ЕАЭС со стороны ЕС. Ситуацию осложняет то, что страны ЕАЭС по-разному подходят к тому, в каких форматах и с какой скоростью Союз должен выстраивать свои международные связи. При этом государства стараются сохранять контроль над такими сферами, как торговля услугами и инвестиции, что затрудняет переговоры о заключении прогрессивных соглашений о ЗСТ [5].
Во-вторых, отсутствует согласованная стратегия и «дорожная карта» государств -- членов ЕАЭС, направленная на более глубокое сопряжение форматов ЕАЭС с СНГ.
В-третьих, существенным риском следует признать политику внерегиональ- ных игроков (прежде всего США и ЕС), направленную на противодействие углублению сотрудничества ЕАЭС со странами СНГ. Здесь можно обратить внимание на глобальную внешнеполитическую стратегию ЕС, принятую в конце 2016 г., в которой взаимоотношения с Москвой, в том числе на постсоветском пространстве, впервые названы «стратегическим вызовом». Анализируя новую стратегическую концепцию ЕС «Связывая Европу и Азию», можно предположить, что конкурентное поведение Брюсселя в странах Восточной партнерства и Центральной Азии в среднесрочной перспективе будет только усиливаться [33].
На юго-восточном направлении можно выделить в том числе следующие риски для международной деятельности:
— содержательную неопределенность проекта ЭПШП и китайской инициативы ИПП;
— концентрацию китайских ПИИ в Республике Казахстан (по географической структуре) [23] и преимущественно в энергетическом секторе (по отраслевой структуре), что не соответствует ожиданиям сопряжения ЕАСЭ и ЭПШП;
— неглубокий и внеконцептуальный характер «Соглашения о торгово-экономическом сотрудничестве между ЕАЭС и Китаем» от 17 мая 2018 года;
— политические разногласия между опорными игроками «Большой Евразии» (Индия, Пакистан, Китай, Иран, Турция);
— отсутствие прогресса по реализации междуречного транспортного коридора «Север--Юг», как по политическим, так и по экономическим причинам.
Кроме того, риски возникают при взаимодействии с отдельными государствами. Например, при выстраивании диалога ЕАЭС с Турцией необходимо учитывать фактор политического риска для евразийской интеграции, в частности, обновляющуюся стратегию пантюркизма (неоосманизма), направленную на усиление зависимости тюркоязычных постсоветских республик от Турции. Влияние оказывается как инструментами «мягкой силы», так и экономическими методами. Например, в рамках Совета Сотрудничества тюркоязычных народов (Тюркского совета) В состав организации входят Турция, Азербайджан, Казахстан, Узбекистан, Кыргызстан. периодически поднимается вопрос о создании зоны свободной торговли между странами-участниками. С этой точки зрения надо рассматривать и резонансное предложение Н. Назарбаева в октябре 2013 г. о возможности принятия Турции в ТС-ЕЭП. Растущие амбиции Анкары в условиях обостряющихся отношений с ЕС и перенесением внешнеполитических приоритетов в «евразийскую плоскость» представляют определенную угрозу для процессов постсоветской интеграции в интересах России. В ее интересах использовать международное взаимодействие между ЕАЭС и Турцией для снижения данного риска.