Допустимы ли административные задержание и досмотр в оперативно-розыскной деятельности?
А.Е. Чечетин, И.Д. Шатохин
А.Е. Чечетин, доктор юрид. наук, профессор, заслуженный юрист Российской Федерации Барнаульский юридический институт МВД России.
И.Д. Шатохин, канд. юрид. наук Барнаульский юридический институт МВД Россию
В статье исследуется вопрос о правомерности использования административно-правовых процедур в оперативно-розыскной деятельности при проведении оперативно-розыскных мероприятий, направленных на задержание с поличным лиц, совершающих преступления. Анализ материалов жалоб в Конституционный Суд Российской Федерации позволил выявить распространенность практики применения административно-правовых процедур в оперативно-розыскной деятельности при задержании с поличным лиц, совершающих преступление, и типичные способы применения указанных мер принуждения, привести конкретные примеры нарушения при этом прав личности. В статье приводится также правовая позиция Верховного Суда Российской Федерации по вопросу о законности применения административного задержания и досмотра обвиняемого. Опираясь на правовые позиции Конституционного Суда Российской Федерации, делается вывод о недопустимости административного задержания и досмотра в процессе осуществления оперативно-розыскных мероприятий и необходимости использования для задержания подозреваемых в совершении преступлений лиц исключительно уголовно-процессуальных механизмов по рассматриваемой проблеме.
Ключевые слова: Конституционный Суд Российской Федерации, оперативно-розыскная деятельность, административное задержание, личный досмотр, обеспечение прав граждан.
A.E. Chechetin, Doctor of Juridical Sciences, professor, Honored Lawyer of the Russian Federation. Barnaul Law Institute of the Ministry of Internal Affairs of Russia.
I.D. Shatokhin, Candidate of Juridical Sciences Barnaul Law Institute of the Ministry of Internal Affairs of Russia.
ON THE POSSIBILITY OF ADMINISTRATIVE DETENTION AND EXAMINATION IN THE OPERATIONAL-SEARCH ACTIVITIES
The article examines the question of the legality of the use of administrative and legal procedures in operational-search activities when conducting operational-search activities aimed at red-handed detention of persons who commit crimes. The analysis of the materials of complaints to the constitutional Court of the Russian Federation revealed the prevalence of administrative and legal procedures in operational-search activities when detaining red-handed persons who commit a crime and typical methods of applying these coercive measures, and gave specific examples of violations of individual rights. The article also provides the legal position of the Supreme Court of the Russian Federation on the legality of the use of administrative detention and search of the accused. Based on the legal positions of the constitutional Court of the Russian Federation, it is concluded that administrative detention and search are inadmissible in the course of operational-search activities and that it is necessary to use exclusively criminal procedure mechanisms for detaining persons suspected of committing crimes.
Key words: Constitutional Court of the Russian Federation, operational-search activities, administrative detention, personal search, ensuring the rights of citizens.
Актуальность вынесенного в название данной статьи вопроса обуславливается тем обстоятельством, что оперативно-розыскная деятельность (далее - ОРД) объективно не может обойтись без применения такого тактического приема, как задержание с поличным лиц (далее - захват с поличным), совершающих преступления, сопровождающегося личным обыском (досмотром) задержанного. Однако Федеральный закон «Об оперативно-розыскной деятельности» (далее - Закон об ОРД) указанных принудительных мер, как известно, не предусматривает. В этих условиях оперативные сотрудники для решения задач по пресечению и раскрытию преступлений в качестве правовой основы своих действий зачастую используют нормы административного законодательства, предусматривающие задержание, личный досмотр, изъятие вещей и документов и т.д. в качестве мер административно-процессуального обеспечения [7]. Такая практика вызывает многочисленные жалобы на действия оперативно-розыскных служб в суды общей юрисдикции и в Конституционный Суд Российской Федерации (далее - Конституционный Суд). Как показал проведенный нами анализ, вопрос о нарушении прав в процессе проведения оперативно-розыскных мероприятий (далее - ОРМ), связанных с задержанием и досмотром лиц, заподозренных в совершении преступлений, ставился почти в каждой пятой конституционной жалобе граждан на нормы Закона об ОРД.
В качестве иллюстрации складывающейся практики задержания с поличным в процессе ОРД можно привести следующие довольно типичные примеры. Так, автор одной из жалоб в Конституционный Суд после проведенной у его сообщника проверочной закупки наркотических средств был задержан и доставлен в помещение правоохранительного органа, где был подвергнут принудительному досмотру. Эти действия были оформлены документом, который назывался «Акт личного досмотра и досмотра вещей лица, оперативно подозреваемого в незаконном обороте наркотических средств», а в качестве правовой основы досмотра в документе были указаны статьи 6, 7, 8, 15, 17 Закона об ОРД, а также п. 3 ст. 48 и ст. 49 Федерального закона от 8 января 1998 г. № 3-ФЗ «О наркотических средствах и психотропных веществах» [13] (далее - Закон о наркотических средствах и психотропных веществах). Более суток гражданин, лишенный пищи и сна, удерживался в служебном помещении полиции без предъявления ему обвинения, без разъяснения прав, и лишь через 28 часов он был допрошен следователем в качестве подозреваемого, а затем задержан в уголовно-процессуальном порядке. Заявитель в своем обращении совершенно справедливо ставит вопрос о нарушении своих прав и незаконности применения в отношении него указанных в акте личного досмотра статей законов. Свою позицию он аргументирует тем, что поскольку его задерживали по подозрению в совершении преступления, то полицейские должны были руководствоваться нормами уголовно-процессуального закона, предоставляющими ему пакет процессуальных прав, включая право на адвоката, в то время как примененные в его отношении законодательные нормы таких прав не предусматривают [11].
Анализ представленных заявителем материалов наглядно демонстрирует не только откровенное беззаконие, выразившееся в фактическом задержании подозреваемого без составления необходимых процессуальных документов, но и правовой нигилизм оперативных сотрудников, произвольно толкующих нормы законов. Во-первых, исходя из приведенного названия акта личного досмотра, его составители в данном случае вводят произвольное понятие «лица, оперативно подозреваемого», которое в российской правовой системе отсутствует. Используя это понятие, правоприменители, видимо, хотели подчеркнуть, что подвергнутое личному досмотру лицо не является задержанным в уголовно-процессуальном смысле. Во-вторых, нельзя не видеть и не понимать, что перечисленные в указанном акте статьи Закона об ОРД не предусматривают возможности личного досмотра, а потому ссылка на них как на основании принудительных действий оперативного сотрудника недопустима. В-третьих, не обоснована в акте и ссылка на статьи Закона о наркотических средствах и психотропных веществах, несмотря на то, что согласно п. 3 ст. 48 этого закона должностные лица органов, осуществляющих ОРД, при контроле за хранением, перевозкой или пересылкой наркотических средств наделены правом на проведение досмотра граждан при наличии достаточных оснований полагать, что осуществляются незаконные хранение, перевозка или пересылка указанных средств. Исходя из системного толкования данной нормы ее применение в качестве правового основания проведения досмотров задерживаемых в ходе ОРМ лиц, на наш взгляд, допустимо лишь в единстве с п. 1 этой же статьи, который предусматривает возможность установления на отдельных территориях Российской Федерации специального административно-правового режима контроля за хранением, перевозкой или пересылкой наркотических средств, психотропных веществ и их прекурсоров.
Такой же позиции придерживаются и авторы комментария к Закону о наркотических средствах и психотропных веществах, отмечая, что должностные лица уполномоченных органов вправе производить досмотр граждан лишь при осуществлении мер контроля, предусмотренного п. 1 ст. 48 данного закона [1]. Отсюда следует, что указанная норма может служить основанием для личного досмотра граждан лишь в случае, если на территории, где он проводится, органом государственной власти субъекта Российской Федерации установлен указанный административно-правовой режим. При отсутствии же такого решения указанная норма применяться не может и проведение досмотров на ее основании будет неправомерным. Что касается ссылки на ст. 49 Закона о наркотических средствах и психотропных веществах, наделяющую органы, осуществляющие ОРД, правом на проведение ОРМ, предусмотренных Законом об ОРД, то она не устанавливает ни оснований, ни порядка проведения личного досмотра, а потому в описанном случае была неуместна.
Как показало наше исследование, оперативные сотрудники при захвате с поличным сам факт задержания заподозренного, как правило, не сопровождают составлением каких-либо процессуальных актов, видимо, чтобы не обременять себя необходимостью соблюдения ограниченных сроков внесудебного задержания граждан. При этом в качестве основания для досмотра задержанного ими, кроме упомянутой выше ст. 48 Закона о наркотических средствах и психотропных веществах, чаще всего используются ст. 27.7 и 27.10 Кодекса об административных правонарушениях Российской Федерации [4] (далее - КоАП РФ), регламентирующие порядок личного досмотра, а также изъятия вещей и документов в производстве по делам об административных правонарушениях. Так, гр. Б., находившийся под оперативно-розыскным наблюдением, был задержан и доставлен в помещение правоохранительного органа, где был подвергнут личному досмотру, в результате чего у него был обнаружен наркотик. Данный факт нашел документальную фиксацию в протоколе личного досмотра и изъятия, в качестве правовых оснований которого были указаны перечисленные выше статьи административного законодательства [8]. В то же время представленные заявителем материалы свидетельствовали, что оперативные сотрудники уже располагали двумя достоверными фактами незаконного сбыта им наркотиков, имевшими место ранее, что обязывало их в соответствии с ч. 1 ст. 157 УПК РФ возбудить уголовное дело и позволяло производить задержание в уголовно-процессуальном порядке.
Нельзя не отметить и распространенность практики захвата с поличным и личного досмотра при проведении ОРМ на основании Федерального закона «О полиции» [14] (далее - Закон о полиции). Так, после получения вымогавшейся гр. Т взятки он был задержан и досмотрен оперативными сотрудниками, что позволило изъять в кармане его верхней одежды конверт с предметом взятки и возбудить после этого уголовное дело. В качестве правового основания личного досмотра в данном случае использовались пункты 10 и 16 ч. 1 ст. 13 Закона о полиции [14]. Ссылки на эти нормы свидетельствуют, что правоприменитель исходил из административно-правового характера своих действий. Первая из числа указанных в протоколе норм, как известно, наделяет сотрудников полиции правом на проведение ОРМ и на изъятие при их осуществлении документов, предметов, материалов и сообщений. Такое предписание, на наш взгляд, само по себе не может выступать основанием для личного досмотра, который, как известно, не отнесен законодателем к числу ОРМ. В свою очередь, п. 16 той же статьи наделяет сотрудников полиции правом «осуществлять в порядке, установленном законодательством об административных правонарушениях, личный досмотр граждан <...> при наличии данных о том, что эти граждане имеют при себе оружие, боеприпасы, патроны к оружию, взрывчатые вещества, взрывные устройства, наркотические средства, психотропные вещества или их прекурсоры либо ядовитые или радиоактивные вещества, изымать указанные предметы, средства и вещества при отсутствии законных оснований для их ношения или хранения». Отсюда следует, что данная норма дает основания для личного досмотра исключительно в целях обнаружения и изъятия незаконно носимых предметов, изъятых из гражданского оборота, к числу которых денежные средства, даже выступающие предметом взятки, как это имело место в деле заявителя, не относятся. Отсюда следует, что указанные в протоколе законоположения, как уже аргументировалось нами выше, не могли выступать основанием для личного досмотра заявителя [24].
В конституционных жалобах приводятся факты, когда производство личного досмотра задержанного оформляется протоколом, в котором вообще отсутствуют ссылки на какие-либо законодательные нормы. Подобные действия нельзя признать законными, поскольку составители такого рода документов руководствуются не нормой права, а известным «жегловским принципом»: вор должен сидеть в тюрьме, что чревато опасностью фальсификаций и злоупотреблений должностными полномочиям ради достижения целей ОРД. К примеру, в одной из жалоб документально подтверждался факт того, как сотрудники полиции при задержании наркосбытчика, успевшего выбросить на землю пакетик с наркотиком, надели на него наручники, а подобранный пакетик скотчем приклеили к его ладони, после чего приступили к оформлению протокола личного досмотра [9]. административный правовой задержание розыскной
В практике имеют место факты, когда оперативные сотрудники осуществляют задержания подозреваемых и их личные досмотры в порядке административного производства даже при наличии возбужденного уголовного дела. Так, один из заявителей был задержан на основании поручения следователя о его розыске и задержании, в котором прямо указывалось, что разыскиваемый подозревается в незаконном производстве психотропного вещества. После задержания он был подвергнут личному досмотру на основании ст. 27.7 КоАП РФ, в результате которого в его одежде было обнаружено и изъято психотропное вещество, признанное судом одним из доказательств обвинения. Автор обращения справедливо ставит вопрос о незаконности действий сотрудников полиции по обнаружению и изъятию у него психотропного вещества, которые должны были осуществляться в уголовно-процессуальном порядке [12]. В данном деле трудно понять причину, по которой оперативные сотрудники, имея на руках поручение следователя, не применили уголовно-процессуальный порядок задержания подозреваемого, поскольку никаких юридических препятствий для этого не существовало. Правда, в этом случае начинал бы отсчитываться 48-часовой срок задержания, что ограничивало действия оперативных сотрудников жесткими временными рамками.
Жалобы в Конституционный Суд на необоснованное применение административных процедур задержания и личного досмотра при проведении ОРМ обусловлены прежде всего тем, что суды общей юрисдикции при рассмотрении уголовных дел, как правило, оставляют без удовлетворения ходатайства обвиняемых о признании недопустимыми доказательств, полученных в результате таких досмотров. Их решения аргументируются, в частности, тем, что при досмотре соблюдались общие для такого рода действий правила о необходимости присутствия понятых, обязательности ознакомления досмотренного лица с протоколом, о разъяснении ему права на обжалование, о подробном описании и упаковке изъятых предметов и т.д. При этом в подавляющем большинстве судебных решений не дается оценка допустимости использования административных процедур для получения доказательств по уголовным делам.