Актуальный план дискурса -- процессуальный коммуникативный акт, живая дискурсивная практика, включающая применение вербальных и невербальных форм общения. Актуальный план дискурса определяет представление дискурсивного замысла и воплощение предлагаемого смысла. Продвижение «дискурса вражды» зависит от форм маркетинговой коммуникации -- пропаганды, PR, рекламы и других форм. Больше всего внимания придаётся предписанным социальным статусам -- идентичности по половому, возрастному, национальному, гражданскому, религиозному признакам. Особая роль в «дискурсе вражды» масс-медиа создают заголовки, которые упрощают и предвосхищают смысл передаваемых сообщений. Возбуждающее воздействие оказывают принципы интолерантности -- призывы к насилию и дискриминации по национальной, религиозной или расовой принадлежности. Используются сниженная лексика, оскорбления, оценка индивидуальных действий по групповой принадлежности, негатив по отношению к аутгруппе [14]. Продвижение «дискурса вражды» в масс-медиа обеспечивается через дискредитацию. Используются прямые и косвенные способы её применения. К прямым способам дискредитации относятся обвинение, метонимический перенос, тактика жёсткого конфронтационного вопроса с определённой интонацией, многочисленными повторами. К косвенным способам дискредитации относят понижение профессиональной компетенции адресата, повышение профессионального имиджа адресата, ирония, игра репликой предыдущего оратора за счёт использования омофонов [20].
Виртуальный план дискурса публичного выступления -- это механизм передачи и усвоения смысла транслируемого сообщения. Центром виртуального плана выступает смысловой пакет -- ценностное ядро сообщения или основной контент. Смысловой пакет есть предмет виртуального обмена между субъектами публичной коммуникации. Передача и усвоение смысла «дискурса вражды» происходит путём использования различных ментальных моделей. В рамках теории «языка вражды» используется ментальная модель речевой агрессии. Её смысл в использовании ксенофобских понятий -- призывов к насилию, носящих расовый и ксенофобский характер. Эта модель использует стереотипы для изменения массового сознания аудитории. Теория «образа врага» использует модель отбора знаков для управления когнитивными структурами сознания реципиентов. Эта модель использует концептуальную метафору -- ключевое понятие, переносящее значение из неизученного в понятную сферу сознания человека и общества [20]. Метафоризация закрепляет новое содержание, оказывающее эмоциональное воздействие на реципиентов для изменения политической картины мира. Формирование «образа врага» зависит от базовых схем метафорической концептуализации, которые образуют устойчивые связи с положительной и отрицательной оценкой, которая становится мощным орудием пропаганды и манипулирования. Виртуальный план теории дискурса ингрупп и аутгрупп зависит от связки «дискурс -- познание». Эта связка поддерживает этнические предрассудки. Она использует страдательный залог, скрывающий ответственное лицо. Специальный тип метафоры усиливает негативное мнение об аутгруппе через эвфемизмы, скрывающие ингруппу. Ментальные репрезентации используются для расистского дискурса, который создаёт условия для замыкания расизма и его воспроизводства в различных расистских практиках. В рамках теории интолерантного дискурса кроме бессознательного и стереотипов используется модель механизма передачи этничности в массовое сознание. Он обеспечивается через конструирование этнических идей об аутгруппе, поддержку мифологии прошлого, использование интолерантной лексики [9].
Контекстуальный план «дискурса вражды» масс-медиа требует дискурс-анализа внешних условий публичной коммуникации. В состав плана входят культурно-исторический контекст; политико-идеологический контекст; контекст места действия; контекст атмосферы; контекст основного вербального сообщения. Среди анализируемых теоретических моделей контекстуальный план присутствовал во всех теориях, кроме агонального дискурса. В теории «языка вражды» контекст определяется позицией доминирующей группы, сочетанием новостей и соединением вместе различных понятий. В теории «образа врага» контекст зависит от интерпретации знаков и символов. Для данной теории подчёркивается обязательность манипуляционного характера контекста [4]. В рамках теорий дискурса ингрупп и аутгрупп, а также интолерантного дискурса контекст указывает на различия схожего смысла. Это позволяет поддерживать доминирование определённого этнического консенсуса. При использовании интертекста -- цитат, внешних ссылок -- именно контекст позволяет сохранять доминирование интерпретируемого смысла ингруппы. В основе отрицательного контекста восприятия аутгруппы лежит негативный контакт и исходящая от неё угроза опасности [17, с. 9].
В основе психологического плана «дискурса вражды» все основные теоретические модели объединяет использование эмоционального отклика аудитории. Ингруппа использует речевую агрессию, культивирование коллективной ненависти. Дискриминация и ксенофобия приводят к ощущению несправедливости и фрустрации. Ответным действием становится использование насилия. В стремлении сторон происходит стремление к получению психологического превосходства. Стереотипы, предрассудки, предубеждения формируют негативный эмоциональный фон среди представителей аутгрупп. Эмоциональные компоненты затрудняют восприятию аутгруппы.
К осадочному плану публичного дискурса относят формы материального и виртуального запечатления -- т. е. документальные, литературные, интернет-источники, скульптурные изображения, памятники, фразы, цитаты и крылатые выражения, запечатленные на носителях рекламной продукции. Осадочный план выражается в жанрах реализации «дискурса вражды». Это могут быть речевые формы -- фразы, анекдоты, фразеологизмы, шутки. Графические и образные жанры представлены в виде образных карикатур и надписей на архитектурных зданиях. В рамках сети Интернет осадочный план представлен в виде блогов, чатов, видеоматериалов, интернет-мемов. Смысл осадочного плана будет определяться коммуникативной интенцией «дискурса вражды».
«Дискурс вражды» обладает всеми планами дискурса публичной коммуникации. Универсальная структура дискурса публичной коммуникации позволяет сделать вывод о том, что «дискурс вражды» масс-медиа возможен как теория, обладающая всеми планами и элементами других близких теорий. Различные теории апеллируют к одному элементу интенционального плана -- речевой агрессии, в рамках психологического плана -- к эмоциональному восприятию аудитории, в рамках контекстуального плана -- к доминированию интерпретации ингруппы через контекст при расхождении смысла. Только в виртуальном плане используются различные методы передачи и усвоения смысла «дискурса вражды» масс-медиа.
Для определения понятия вражды были выделены три подхода в истории философии. Это агональный, аксиологический подход и подход межгрупповых отношений. Эти подходы определили понимание и элементы вражды. В основе агонального подхода вражды лежит война и борьба с врагами. Аксиологический подход включает элементы этики, морали и нравственности вражды. Подход межгрупповых отношений определяет враждебные отношения между ингруппами и аутгруппами.
Основой теории «дискурса вражды» масс-медиа выступили теории «языка вражды», «образа врага», дискурса ингрупп и аутгрупп, интолерантного и агонального дискурса. Развитием теорий в этой области послужило введение в науку понятия «hate speech». Оно стало основой для формирования теории «языка вражды». Все пять теорий, описывающих враждебные отношения, обладают своей уникальностью и отличиями. Эти теории дают разные определения вражды. Все теории, описывающие враждебную коммуникацию, обладают своими недостатками. Теория «языка вражды» имеет неопределённость критериев «языка вражды», противоречия многочисленных видов этого языка. Недостатком теории «образа врага» является концентрация на функциях «образа врага», причинах и способах формирования этого образа. Теория дискурса ингрупп и аутгрупп сосредотачивается на методе дискурс-анализа сообщений масс-медиа. Метод дискурс-анализа требует судить с позиции меньшинства. Теория дискурса интолерантности является продолжением теории «языка вражды», используются различные критерии типов вражды, происходит концентрация на дихотомии «ингруппы -- аутгруппы». Недостатком агонального дискурса является концентрация на публичной коммуникации и ориентация на результат -- победу.
Анализ подобных теорий позволил сформулировать определение «дискурса вражды». «Дискурсом вражды» можно назвать такой дискурс, который выражает желание причинить вред тому, кто воспринимается как враг или выражает психологические причины враждебности. Близкими к теории «дискурса вражды» стали «язык вражды», «образ врага», дискурс ингрупп и аутгрупп, интолерантный и агональный дискурс. Эти теории для формирования «дискурса вражды» были проанализированы по планам дискурса публичной коммуникации. Элементами этого плана являются интенцио- нальный, актуальный, виртуальный, контекстный, психологический и осадочный планы. Структурами плана обладают теории «образа врага», теории дискурса ингрупп и аутгрупп, интолерантного дискурса. Теории «языка вражды» и агонального дискурса не обладают контекстуальным и виртуальным планом.
Можно выделить общие структурные элементы «дискурса вражды» масс-медиа. В основе интенционального плана «дискурса вражды» масс-медиа лежит речевая агрессия, противопоставление ингрупп и аутгрупп, формирование «образа врага». В актуальном плане для продвижения этого дискурса используются социально предписанные идентичности и стратегия дискредитации оппонента. В рамках виртуального плана используются различные ментальные модели: речевая агрессия, модель концептуальных метафор, модель передачи этнично- сти в массовое сознание. В основе контекстуального плана доминирование ингруппы обеспечивается интерпретацией смысла через контекст при его расхождении. В основе психологического плана «дискурса вражды» масс-медиа лежит эмоциональный отклик аудитории и использование стереотипов. Осадочный план выражается в жанрах реализации дискурса. Эти формы выражены в речевом и графическом виде, через жанры интернет-коммуникации.
Литература
1. Гоббс Т. Сочинения : в 2 т. Т. 1 М. : Мысль, 1989. 622 с.
2. Дейк Т. А., ван. Дискурс и власть: репрезентация доминирования в языке и коммуникации : пер с англ. М. : ЛИБРОКОМ, 2013. 344 с.
3. Денисов Д. А. Идентификация образа врага в политической коммуникации // Вестник РРГУ. 2009. № 1. С. 113--126.
4. Дзялошинский И. М., Дзялошинс- кая М. И. Российские СМИ: как создается образ врага : ст. разных лет. М. : Academia, 2007. 169 с.
5. Евстафьева А. В. Адресант и адресат «языка вражды» в текстах средств массовой информации // Вестник ТюмГУ. 2008. № 1. С. 125--133.
6. Зиммель Г. Человек как враг. // Социологический журнал. 1994. № 2. С. 114--119.
7. Иссерс О. С. Коммуникативные стратегии и тактики русской речи. М.: Изд-во ЛКИ, 2008. 288 с.
8. Кант И. Сочинения : в 6 т. Т. 4. Ч. 2. М. : Мысль, 1965. 478 с.
9. Кольцова Е. Ю., Таратута Е. Е. Измерение толерантности //Журнал социологии и социальной антропологии. 2003. № 4. С. 113--129.
10. Коробкова О. С. Маркеры языка вражды в номинациях этнической принадлежности: социолингвистический аспект // Известия РГПУ им. А. И. Герцена. Сер. Филология. 2011. № 111. С. 200--205.
11. Мишланов В. А., Салимовский В. А. Дискурс враждебности как социальный феномен // Язык вражды и язык согласия в социокультурном контексте современности. Екатеринбург : Изд-во Урал. ун-та, 2006. С. 56--65.
12. Ницше Ф. К генеалогии морали. Сочинения : в 2 т. Т. 2. М. : Мысль, 1990. 829 c.
13. Нойманн И. Использование «Другого». Образы Востока в формировании европейских идентичностей. М. : Новое изд-во, 2004. 335 с.
14. Понарин Э., Дубровский Д., Толкачёва А., Акифьева Р. Индекс (ин)толерантно- сти прессы // Язык вражды против общества 2007. С. 72--106.
15. Репина Л. П. «Национальный характер» и «образ Другого» // Диалог со временем. М., 2012. Вып. 39. С. 9--19.
16. Русакова О. Ф. Дискурс-анализ публичных коммуникаций // Политическая коммуникативистика: теория, методология и практика М. : Рос. ассоц. полит. науки (РАПН) : Рос. полит. энцикл. (РОССПЭН), 2012. С. 187--204.
17. Сенявская Е. С. Противники России в войнах XX века: эволюция «образа врага» в сознании армии и общества. М. : Рос. полит. энцикл. (РОССПЭН), 2006. 288 с.
18. Соколова Е. П. Агрессивные тенденции в российских СМИ как проявление особенностей политической культуры // Вестник СПбГУ. Сер. 9. 2010. № 4. С. 274--280.
19. Фадеичева М. А. Экзистенциальные основания языка вражды // Дискурс-Пи. 2015. № 1(18). С. 20--24.
20. Чес Н. А. Конструирование образа врага в метафорической картине мира в условиях информационной войны (на материале англоязычного политического дискурса) // Человеческий капитал. 2015. № 11 --12 (83--84). С. 36--39.
21. Шеватлохова Е. Д. Особенности реализации стратегии создания образа врага в текстах, подлежащих рассмотрению при проведении лингвистической экспертизы по делам об экстремизме // Вестник АГУ. 2016. № 2 (177). С. 117--120.
22. Шейгал Е. И., Дешевова В. В. Агональ- ность в коммуникации // Вестник Челябинского государственного университета. 2009. № 34 (172). Филология. Искусствоведение. Вып. 36. С. 145--148.
23. Шмитт К. Понятие политического // Вопросы социологии. 1992. № 1. С. 35--67.
References
24. Gobbs T. (1989) Sochineniya: v 2 tomah. T. 1. Moscow, Mysl', 622 p. [in Rus].
25. Dejk T.A., van (2013) Diskurs i vlast': Reprezentaciya dominirovaniya v yazyke i kom- munikacii. Moscow, LIBROKOM, 344 p. [in Rus].
26. Denisov D.A. (2009) Vestnik RRGU, no. 1, pp. 113--126 [in Rus].
27. Dzyaloshinskij I.M., Dzyaloshinskaya M.I. (2007) Rossijskie SMI: kak sozdaetsya obraz vraga: stat'i raznyh let. Moscow, Academia, 169 p. [in Rus].
28. Evstaf'eva A.V. (2008) Vestnik TyumGU, no. 1, pp. 125--133 [in Rus].
29. Zimmer G. (1994) Sociologicheskij zhurnal, no. 2, pp. 114--119 [in Rus].
30. Issers O.S. (2008) Kommunikativnye strategii i taktiki russkoj rechi. Moscow, Izdatel'stvo LKI, 288 p. [in Rus].
31. Kant I. (1965) Sochineniya: v 6 tomah. T. 4. Ch. 2 Moscow, Mysl', 478 p. [in Rus].
32. Kol'cova E.Y., Taratuta E.E. (2003) Zhurnal sociologii i social'noj antropologii, no. 4, pp. 113--129 [in Rus].
33. Korobkova O.S. (2011) Izvestiya RGPU im. A.I.Gercena. Seriya Filologiya, no. 111, pp. 200--205 [in Rus].
34. Mishlanov V.A., Salimovskij V.A. (2006) Diskurs vrazhdebnosti kak social'nyj fenomen. Yazyk vrazhdy i yazyk soglasiya v sociokul'turnom kontekste sovremennosti. Ekaterinburg, Izdatel'stvovo Ural'skogo universiteta, pp. 56--65.
35. Nicshe F. (1990) K genealogii morali. Sochineniya: v 2 tomah. T. 2. Moscow, Mysl', 829 p. [in Rus].
36. Nojmann I. (2004) Ispol'zovanie «Drugogo». Obrazy Vostoka v formirovanii evropejskih identichnostej. Moscow, Novoe izdatel'stvo, 335 p. [in Rus].
37. Ponarin E., Dubrovskij D., Tolkachyova A., Akif'eva R. (2007) Yazyk vrazhdy protiv obshchestva, pp. 72--106 [in Rus].
38. Repina L.P. (2012) Dialog so vremenem, no. 39, pp. 9--19 [in Rus].
39. Rusakova O.F. (2012) Politicheskaya kommunikativistika: teoriya, metodologiya I praktika. Moscow, Rossijskaya associaciya politicheskoj nauki (RAPN), Rossijskaya politicheskaya ehnciklopediya (ROSSPEHN), Moscow, pp. 187--204 [in Rus].