УДК 343.6
Тихоокеанский государственный университет, Хабаровск
Дифференциация уголовной ответственности за преступления против жизни и здоровья
Р. Э. Ахметшин, старший преподаватель
М. Е. Иванова, ст.
Аннотация
правоприменение уголовный ответственность преступление
Исследование базируется на диалектическом методе как универсальном методе исследования. Задействован и сравнительно-правовой метод познания. При решении конкретных задач в работе использованы также и другие общенаучные и специальные методы: абстрагирование, дедукция и индукция, логический, формально-юридический, историко-правовой, системно-структурный, догматический. В результате проведенного исследования теоретических вопросов и практики правоприменения уголовного законодательства в плане дифференциации уголовной ответственности за преступления против жизни и здоровья автором определены проблемы правового регулирования в исследуемой сфере.
Ключевые слова: уголовное законодательство, преступления против жизни, преступления против здоровья, дифференциация уголовной ответственности, квалифицирующие признаки, привилегирующие признаки, уголовная ответственность.
Annotation
The study is based on the dialectical method as a universal method of research. Involved and comparative legal method of cognition. When solving specific problems in the use and other general scientific and special methods: abstraction, deduction and induction, logical, formal-legal, historical, legal, system-structural, dogmatic. The study of theoretical questions and practices of enforcement of criminal law in terms of differentiation of criminal responsibility for crimes against life and health of the author identified problems of legal regulation in the field of study.
Keywords: criminal law, a crime against life, crimes against health, the differentiation of criminal responsibility, aggravating circumstances, perk attributes criminal liability.
Дифференциация уголовной ответственности, по определению Е.В. Роговой, представляет собой разделение мер уголовно-правового характера, применяемых за совершение деяния, содержащего все признаки состава преступления, на основании характера и степени общественной опасности преступления и личности виновного в целях достижения баланса между строгостью ответственности за тяжкие и особо тяжкие преступления и мягкостью за преступления небольшой и средней тяжести [15].
Уголовная ответственность, являющаяся объектом дифференциации, представляет собой обязанность преступника понести наказание или претерпеть иные меры. Вместе с тем, дифференциация в уголовном праве связана не только с наказанием, так как в действующем УК РФ предусмотрено применение иных мер уголовно-правового характера, использующихся вместо уголовной ответственности при освобождении от нее лиц по нереабилитирующим основаниям.
Структура уголовной ответственности является двуединой объективно-субъективной, включающей применяемые меры уголовной ответственности к лицу, совершившему преступление, и их восприятие виновным как последствий совершенного преступления. Дифференциация уголовной ответственности представляет собой изменение предусмотренного уголовным законом вида, размера и характера меры ответственности в зависимости от изменения общественной опасности деяния и лица, его совершившего, а также с учетом принципа гуманизма и других важных обстоятельств.
Отправной точкой дифференциации является рассмотрение основного состава преступления. Общая часть уголовного закона предусматривает широкий спектр средств дифференциации ответственности: от повышения или понижения ответственности в рамках санкции статьи до полного безусловного освобождения от уголовной ответственности, с одной стороны, и полного сложения наказаний при совокупности преступлений Ї с другой. В Особенной части УК к средствам дифференциации относится изменение границ санкции с учетом квалифицирующих и привилегирующих обстоятельств, а также специальные виды освобождения от уголовной ответственности. При помощи привилегирующих и квалифицирующих признаков в Особенной части УК РФ корректируется характер и степень общественной опасности [11].
Большое значение в отношении дифференциации уголовной ответственности за преступления против жизни и здоровья оказало Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 27.01.1999 № 1 «О судебной практике по делам об убийстве» (ст. 105 УК РФ)». Так, в судебной практике нередко возникали проблемы отграничения покушения на убийство от умышленного причинения тяжкого вреда здоровью (ч. 1 ст. 111 УК РФ), так как объективная сторона этих преступлений одинакова [8]. Но п. 2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.01.1999 № 1 «О судебной практике по делам об убийстве» (ст. 105 УК РФ)» разъяснено, что покушение на убийство возможно только с прямым умыслом.
Таким образом, при разграничении покушения на убийство и причинения тяжкого вреда здоровью решающее значение приобретает установление вида умысла. О прямом умысле на причинение смерти могут свидетельствовать высказывание виновного о намерении совершить убийство еще до покушения на него, угроза убийством, попытка воспрепятствовать оказанию медицинской помощи после причинения тяжкого вреда здоровью. Отсутствие данных о наличии прямого умысла на причинение смерти потерпевшему при причинении тяжкого вреда здоровью и установление безразличного отношения виновного к возможным последствиям не позволяют рассматривать его действия как покушение на убийство.
Несмотря на регулярное совершенствование российского уголовного законодательства, внесение многочисленных изменений, остается множество проблемных аспектов.
Рассмотрим, какие проблемы в плане дифференциации уголовной ответственности за преступления против жизни и здоровья можно выделить в действующем российском уголовном законодательстве.
Долгое время дискуссионной остается проблема эвтаназии.
Эвтаназия заключается в умышленных действиях (активная эвтаназия) или бездействие (пассивная эвтаназия) медицинского работника, которые осуществляются по явно и недвусмысленно выраженной просьбе информированного больного или его законного представителя с целью прекращения физических и психических страданий больного, находящегося в угрожающем жизни состоянии, в результате которых наступает его смерть [10].
В Российской Федерации любая эвтаназия запрещена. Запрет эвтаназии закреплен в ст. 45 Федерального закона Российской Федерации от 21.11.2011 № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», в редакции от 29.12.2015 № 389-ФЗ: «Медицинским работникам запрещается осуществление эвтаназии, то есть ускорение по просьбе пациента его смерти какими-либо действиями (бездействием) или средствами, в том числе, прекращение искусственных мероприятий по поддержанию жизни пациента» (далее ЇФЗ РФ от 21.11.2011 № 323-ФЗ) [5].
Но в этом же федеральном законе, кроме права человека на информированное добровольное согласие на медицинское вмешательство, также закреплено другое базовое право Ї право на информированный добровольный отказ от медицинского вмешательства (ст. 20 ФЗ РФ от 21.11.2011 № 323-ФЗ) [5].
Следует подчеркнуть, что отказ от медицинского вмешательства какчастичным (отказ от какой-либо отдельной медицинской услуги), так и полным (отказ от любых медицинских услуг). Право пациента на полный или частичный отказ от медицинских вмешательств (медицинского вмешательства) закреплено в п. п. 9, 10 Порядка дачи информированного добровольного согласия на медицинское вмешательство и отказа от медицинского вмешательства в отношении определенных видов медицинских вмешательств, форм информированного добровольного согласия на медицинское вмешательство и форм отказа от медицинского вмешательства, утвержденного приказом Минздрава России от 20.12.2012 г. № 1177н «Об утверждении порядка дачи информированного добровольного согласия на медицинское вмешательство и отказа от медицинского вмешательства в отношении определенных видов медицинских вмешательств, форм информированного добровольного согласия на медицинское вмешательство и форм отказа от медицинского вмешательства», в редакции от 10.08.2015 № 549н [6].
С позиции действующего российского уголовного законодательства, эвтаназия считается убийством, то есть умышленным, неправомерным лишением жизни другого человека, и квалифицируется эвтаназия по ст. 105 УК РФ.
Согласно Постановлению Пленума Верховного Суда РФ от 22.12.2015 № 58 «О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания» (далее Ї ПП ВС РФ от 22.12.2015 № 58), мотив сострадания учитывается как смягчающее обстоятельство (ст. 61 УК РФ) при назначении наказания, при определении степени общественной опасности преступления. Согласие потерпевшего на причинение вреда российским уголовным правом не рассматривается в качестве обстоятельства, исключающего преступность деяния. Примечательно, что в уголовном праве зарубежных государств согласие потерпевшего приобретает уголовно-правовое значение только при наличии двух условий: если деяние не является противоправным, посягающим на охраняемый законом интерес (право); если деяние осуществлено с согласия того лица, которому этот интерес принадлежит и, которое может распоряжаться им по своему усмотрению [17].
По мнению В.Е. Степенко, квалификация эвтаназии по ст. 105 УК РФ нарушает один из базовых принципов уголовного права Ї принцип справедливости, в соответствии с которым наказание и другие меры уголовно-правового характера, которые применяются к лицу, совершившему преступление, должны соответствовать характеру и степени общественной опасности, обстоятельствам его совершения и личности виновного [18].
В ПП ВС РФ от 22.12.2015 № 58 Верховный Суд Российской Федерации призывает суды обратить внимание на необходимость исполнения требований закона о строго индивидуальном подходе к назначению наказания, имея в виду, что справедливое наказание способствует решению задач и достижению целей, указанных в ст. ст. 2, 43 УК РФ. Как подчеркивается в ПП ВС РФ от 22.12.2015 № 58, согласно ст. 6 УК РФ справедливость наказания заключается в его соответствии характеру и степени общественной опасности преступления, обстоятельствам его совершения и личности виновного.
Можно согласиться с точкой зрения Р.Э. Ахметшина, Е.В. Ким о том, что существует необходимость как минимум изменить уголовно-правовую оценку лишения жизни из сострадания, так как по степени опасности оно не может быть приравнено к умышленному убийству [7].
Как отмечает Т.В. Долголенко, в большинстве стран мира эвтаназия уголовно наказуема, но является убийством при смягчающих обстоятельствах.
С точки зрения С.В. Бородина, мера наказания за эвтаназию должна определяться в рамках наказания за привилегированное убийство, например, как за убийство при превышении пределов необходимой обороны [9]. Э.П. Григонис, поддерживая идею о введении привилегированного состава преступления за лишение жизни путем эвтаназии, считает, что в данном случае состав преступления по своей сущности ближе к убийству матерью новорожденного ребенка, чем к убийству, совершенному в результате превышения пределов необходимой обороны. Поэтому предлагает при определении меры наказания за эвтаназию ориентироваться на ст. 106 УК РФ [12].
Представляется, что лишение жизни из сострадания, попросьбе неизлечимо больного человека, испытывающего невыносимые мучения и физические страдания, может являться смягчающим признаком убийства. И в целом, представляется два возможных пути решение проблемы эвтаназии:
Ї выделение исследуемого деяния в специальный привилегированный состав убийства (по аналогии с привилегированными составами преступлений, предусмотренных ст. ст. 106, 107, 108 УК РФ);
Ї законодательное закрепление разрешения эвтаназии по мотиву сострадания при условии информированного добровольного согласия лица или его родственников, или законных представителей лица.
Помимо того, представляется, что сложноразрешимость вопроса о законодательном закреплении разрешения эвтаназии обусловлена тем, что в российском законодательстве отсутствует право на смерть. Но, по всей вероятности, этот глобальный аспект должен быть урегулирован на уровне конституционного права Российской Федерации.
Еще одним проблемным вопросом является вопрос о квалификации убийства, при котором потерпевшим является родственник.
Уголовное законодательство некоторых зарубежных государств случаи, когда потерпевшим является родственник, близкий родственник или свойственник либо определенные лица из их числа, рассматривает как тяжкое (квалифицированное) убийство.
Например, ст. 577 УК Италии рассматривает «убийство родственника по входящей или нисходящей линии» как убийство с отягчающими обстоятельствами. Ст. 450 УК Турции предусматривает только пожизненное заключение за «убийство одного из близких родственников по входящей линии или потомков». Такому же тяжкому наказанию подлежит лицо, «совершившее убийство жены, мужа, брата, сестры, приемных родителей, приемного сына, приемной дочери, мачехи, отчима, пасынка, падчерицы, тестя, свекра, тещи, свекрови» (ст. 449 УК Турции) [8].
Основную роль в уголовно-правовой оценке родственных отношений убийцы и его жертвы, безусловно, играет нравственная сторона подобных преступлений. Общепринятое нравственное правило, особая кровная и духовная связь с родными людьми, связанными между собой совместным общением, переживанием общих житейских трудностей, горестных и радостных событий, взаимная помощь и поддержка на протяжении многих запоминающихся лет, предполагают всестороннюю защиту близкого родственника или свойственника, при этом не оставляя даже самой мысли об убийстве особо близкого человека.
Среди некоторых народов, сохраняется обязанность родича мстить за обиду, нанесенную родственнику даже путем убийства обидчика Ї так называемая кровная месть, которая, как отмечает И.И. Дудаев, актуальна и для современной России, где некоторые народы Северного Кавказа (Адыгеи, Дагестана, Ингушетии, Кабардино-Балкарии, Карачаево-Черкесии, Северной Осетии, Чечни) нередко прибегают к ней как средству разрешения конфликта [13].