Неформальное интервью воссоздает широкую палитру повседневной проблематики, разворачивается в соответствии с устоявшимися социокультурными конвенциями и когнитивными сценариями. У участников неформального разговора формируется взаимное доверие, которое базируется на общих знаниях возможных сценариев развития непринужденного общения, что предопределяет относительную предсказуемость реализуемых диалогических действий [5, c. 263; 7, c. 160]. В рамках неформальной беседы процедуры выбора интервьюером конкретных коммуникативных стратегий воздействия на респондента регулируются аксиологическими критериями, актуальными для личностных дискурсов участников непринужденной коммуникации. Базовый сценарий неформального интервью фреймирует восприятие целевой аудитории: читателям представляется определенная последовательность картин мира собеседников, которая фиксирует специфику повседневного сосуществования индивида с иными индивидами. Подобное фреймирование, как и доверие между интервьюером и респондентом, оказывается важным фактором позитивного развития неформальной беседы, поскольку закладывает основу рационального понимания истин об объективной действительности, обеспечивает обратную связь между всеми участниками коммуникативного процесса.
При проведении дискурсивно-прагматических изысканий, носящих преимущественно междисциплинарный характер, лингвисты обращают особое внимание на специфику выражения обратной связи в диалогическом взаимодействии собеседников, т.е. образ адресата [2; 3; 8; 9]. В этой связи особую актуальность приобретает анализ диалогических единств, в которых один из собеседников сознательно или бессознательно проецирует конфликтную перспективу диалогического взаимодействия, а его адресат, выражая обратную связь, вносит конструктивный вклад, предотвращает возможный диссонанс в общении. В частности, как свидетельствуют наши наблюдения, действенным средством манифестации обратной связи подобного характера выступают альтернативные вопросы. Исследование вопросительных альтернативных структур, функционирующих как средство установления обратной связи в неформальном интервью, дает возможность проследить контекст конструктивного взаимодействия собеседников при потенциально конфликтной перспективе развития общения. В результате уточняется диалогическая модель взаимодействия участников неформальной беседы, основывающаяся на объяснении их дискурсивного поведения в терминах социального обязательства и интерактивного обмена информацией, актуальной для целевой читательской аудитории. В этом видится актуальность исследования, проводимого нами.
Научная новизна нашего изыскания заключается в том, что в нем впервые на основе прагматического анализа текста неформального диалога риторические вопросы описываются как действенное средство выражения коммуникативной стратегии интервьюера, нацеленной на стимулирование респондента к обнародованию важной информации. Демонстрируется устойчивая зависимость между стимулирующими репликами со структурой альтернативного вопроса и степенью кооперативности, выражаемой респондентом в ходе обнародования искомой информации; определяется прагматический статус альтернативных вопросительных конструкций как релевантного способа структурирования текста неформального интервью.
Альтернативная вопросительная структура не является частотным способом переключения неформальной коммуникации на позитивный настрой. В связи с этим в сферу нашего исследовательского внимания попадают следующие проблемы: в каких контекстуальных обстоятельствах интервьюер прибегает именно к альтернативному вопросу в целях предотвращения конфликтного разрешения взаимодействия, в чем заключается специфика альтернативного вопроса как конструктивного средства разрешения противоречий в намерениях собеседников. Альтернативные вопросительные конструкции обладают специфической интонационной моделью, что отличает их, в частности, от общих вопросов. Каждая альтернатива характеризуется восходящей интонацией, за исключением финальной альтернативы, которая выделяется нисходящей интонацией, что, в свою очередь, маркирует логическую и смысловую завершенность диалогического высказывания. Согласно нашим наблюдениям, реактивные диалогические реплики со структурой альтернативного вопроса в функции обратной связи, нацеленной на предотвращение диссонанса в общении, используются в неформальном интервью достаточно редко. Возможно, именно в связи с этим подобная функциональная нагрузка альтернативных вопросительных конструкций не получила в научной литературе достаточного рассмотрения. Цель публикации заключается в том, чтобы определить специфику прагматического потенциала стимулирующих реплик со структурой альтернативного вопроса в бесконфликтном разрешении неформального интервью.
В связи с заявленной целью в публикации решаются задачи, связанные с выявлением того, когда реагирующий субъект, стремящийся поддержать конструктивный характер взаимодействия, отдает предпочтение в пользу альтернативных вопросительных конструкций по сравнению с иными конструкциями, более типичными в подобном случае; какими прагматическими следствиями обладает употребление альтернативных вопросительных конструкций в реактивных репликах, нацеленных на предотвращение конфликтного разрешения текущего общения.
В рамках неформального интервью реактивные реплики со структурой альтернативного вопроса дают возможность говорящему субъекту представить две возможные альтернативы для детализации некоторого сегмента пропозиции предшествующей инициирующей реплики. Ср.:
(1) “- I focus too much on the bad stories, like `one of my new hips fell of after a year'. I tend to read all the pieces on when the operation has gone wrong. - Are you planning to spend your recovery time writing a new novel or just doing a new show? - I'm trying not to think too much about that yet! Still I suppose I could write autobiography number two. It'd be heavily based on Ireland this time round…” [11, p. 24]. /
«- Я слишком фокусируюсь на плохих историях, наподобие `я снова стал испытывать боль в бедрах спустя год'. По этому поводу я читал все подряд, когда операция прошла неудачно. - В период выздоровления вы планируете написать новый роман или сделать постановку нового шоу? - Я пытаюсь не думать об этом много! Все же полагаю, что смогу написать второй автобиографический роман. На этот раз он будет полностью основан на ирландском сюжете…».
В исходной реплике респондент сообщает информацию о своем текущем негативном эмоциональноволевом состоянии, связанном с трагическим моментом в жизни. Обнародование подобного состояния респондента проецирует пессимистический настрой разворачиваемого неформального общения. При восприятии данного сообщения интервьюер выявляет мотивы и потребности респондента, осуществляет прогнозирование потенциальных результатов исходного высказывания в соответствии с контекстом ведения разговора. В целях поддержания позитивного характера взаимодействия интервьюер сосредотачивается не на возможных следствиях той негативной ситуации, в которой оказался респондент, а посредством альтернативного вопроса переключает его внимание на две позитивные перспективы преодоления данной ситуации, которые связаны с последующей профессиональной деятельностью собеседника. Подобная коммуникативная установка интервьюера, как свидетельствует последующая реактивная реплика респондента, возымела искомый перлокутивный результат: неформальный разговор начинает разворачиваться в оптимистическом ключе.
Реплики интервьюера, обладающие структурой альтернативного вопроса, содержат как диктумные, так и модусные компоненты. Диктум - это непосредственный факт сообщения информации, модус - эмоциональная реакция собеседника на диктумный компонент предшествующей реплики [1, c. 31; 6, c. 284]. Факты объективной реальности находят отражение в содержании реплики в форме пропозиционального и оценочного потенциала: диктум - совокупность фактов бытийной сферы, модус - совокупность фактов оценочной сферы неформальной беседы.
Инициируя ответное речевое действие, респондент, как правило, реагирует одновременно и на пропозициональное содержание предшествующей вопросительной реплики интервьюера, и на прагматическое отношение интервьюера к пропозициональному содержанию собственной реплики, т.е. на ее модусный компонент [4, c. 234-235].
Альтернативный вопрос, активируемый интервьюером, диаметрально изменяет модусную составляющую реагирующих суждений респондента: если в первой реплике содержится негативный модус (ср. I focus too much on the bad stories. / Я слишком фокусируюсь на плохих историях; the operation has gone wrong / операция прошла неудачно), то вторая реплика характеризуется позитивным модусом (ср. I could write autobiography number two / смогу написать второй автобиографический роман). Очевидно, что альтернативы, предлагаемые интервьюером в вопросительной реплике, можно рассматривать как диктумную реакцию на модусную составляющую сообщения респондента. Причем эта диктумная реакция приводит к последующей диаметральной перестройке модуса суждений респондента - с негативного на позитивный. Кроме того, реагируя на альтернативную вопросительную реплику, респондент излагает некоторые детали информации, актуальной для целевой читательской аудитории. Диалогическая реплика со структурой альтернативного вопроса, инициируемая интервьюером, дает возможность читателям определить перспективные профессиональные приоритеты респондента. Творческий субъект реагирует именно на первую альтернативу, что неявно указывает на приоритетность для него литературной деятельности по сравнению с театральной деятельностью.
Интервьюер исходно не знает, о какой разновидности профессиональной деятельности респондент желает обнародовать интересную информацию, хотя осведомлен о том, что собеседник занимается именно литературным и театральным творчеством. В связи с этим альтернативный вопрос - по сравнению с общим вопросом - оказывается в анализируемом контексте неформального разговора наиболее релевантным, поскольку предоставляет респонденту возможность выбора в процессе обнародования информации.
В случае инициации реплики со структурой общего вопроса интервьюер, возможно, мог бы не угадать намерений респондента, запросить информацию о той творческой активности, которая в настоящий момент не является в фокусе внимания респондента (ср. Are you planning to spend your recovery time doing a new show? / В период выздоровления вы планируете сделать постановку нового шоу?), что, в свою очередь, не привело бы к позитивным сдвигам в текущем эмоционально-волевом состоянии собеседника, обнародованию информации, интересной для читательской аудитории. Другими словами, альтернативные вопросы - наряду с функцией запроса уместной информации - выполняют в неформальном интервью фатическую функцию, нацеленную на поддержание коммуникативного контакта с собеседником.
Диктумная составляющая диалогической реплики интервьюера со структурой альтернативного вопроса неизбежно вызывает эффект «благоприятного вторжения» в сферу внутреннего «Я» респондента, а следовательно, и позитивное воздействие на его эмоционально-волевое состояние с целью получения актуальной информации о профессиональной деятельности последнего. Диктумное значение альтернативной вопросительной структуры предоставляет интервьюеру возможность апеллировать к вниманию респондента, настроить его на позитивный разговор. Не обладая статусом «эмоциональных структур» в языковой системе, альтернативные вопросы в диалогической речи задействуются для проецирования эмоций и когниций респондента.
В реплике интервьюера альтернативный вопрос также конструирует контраст между двумя сегментами пропозиции предшествующей реплики респондента, которые характеризуются семантической неопределенностью. Ср. фрагмент неформального интервью с известным парфюмером, который, освещая интересную информацию о новых духах, создавая интригу для читателей интервью, не отчетливо указывает на то, для мужчин или женщин они предназначены; интервьюер, прибегая к альтернативному вопросу, делает попытку прояснить этот факт:
(2) “- Christopher Bailey… gives the direction and inspiration. My task is to fulfill the dream. The pitch was very simple. It's about Britishness, about London, about building up the idea of British perfumery… - So is it Mr. or Ms. Burberry? There is something that is irreverent, something unexpected, and something super-crafted. The fragrance is very structured in a way, and yet you have an unexpected element. - What makes it Mr. Burberry, as opposed to Miss or Mrs.? - What defines masculinity are social codes and culture. In Western culture there was a big change in the 19th century. Up to the end of the 18th, perfumes were shared by men and women with no distinction. Throughout the 19th the bourgeoisie were the reigning power, and they decided to set rules. Women could still wear perfume, but men shouldn't anymore. So what was left for men was to use perfume through grooming products that used aromatic notes, such as lavender” [10, p. 49]. /
«- Кристофер Бейли… дает направление и воодушевление. Моя задача - реализовать мечту. Тональность очень проста. Она о Британстве, Лондоне, создании идеи о британской парфюмерии… - Так это “Мистер Бёрберри” или “Миссис Бёрберри”? - В этих духах есть нечто непочтительное, неожиданное, супер-созданное. Аромат очень структурирован, и все же в нем есть элемент неожиданности. - Чем - по сравнению с “Миссис Бёрберри” - отличается “Мистер Бёрберри”? - Маскулинность определяется именно социальными кодами и культурой. В западной культуре большие изменения имели место в XIX в. До конца XVIII в. духами пользовались в равной степени и мужчины, и женщины. На протяжении XIX в. буржуазия стояла у власти, решила изменить правила. Духами могли пользоваться женщины, а мужчинам более не позволялось этого делать. Так что мужчинам оставалось использовать духи только в продуктах ухода за телом, в которых проявлялись ароматические нотки, такие, например, как лаванда».