Как правило, когда речь идет о диалоге науки и религии, по умолчанию имеется в виду диалог религии с современным естествознанием, поскольку именно оно создает «научную картину мира», вступающую в противоречие с традиционной «религиозной картиной мира». Однако в институциональном отношении естествознание представляет собой лишь «часть» современной науки как культурного института и общественной силы (хотя и значительную и все еще доминирующую часть). Сколь бы скептическим ни было отношение многих представителей естественных и точных наук к представителям наук общественных и гуманитарных, и те и другие принадлежат к одному «большому научному сообществу» и потому представляют науку в целом -- как в общественном, так и в индивидуальном сознании. Поэтому диалог религии (теологии) с наукой должен включать диалог не только с естествознанием, но и с общественными и гуманитарными науками.
В постсоветской российской ситуации такой диалог представляется особенно актуальным и полезным в силу нескольких факторов.
Со стороны науки постсоветская ситуация определяется сложностью переходного периода. В советскую эпоху общественные и гуманитарные науки были идеологизированы, но при этом сама идеология (марксистко-ленинская) интерпретировалась именно как «наука» и даже как ее высшее достижение. Это приводило к изоляции (хотя и не полной) соответствующих научных дисциплин от мировых процессов научного развития -- при сохранении за этими дисциплинами высокого авторитета науки в общественном сознании. В постсоветский период общественно-гуманитарные науки прошли через процесс деидеологизации, который сопровождался осознанием их недостаточной компетентности, что поставило перед их представителями задачу «догоняющего развития». Как следствие, общественный авторитет соответствующего комплекса дисциплин оказался подорванным, и на первый план вышел пафос восстановления подлинной научности, понятой прежде всего в смысле свободы от любых вненаучных установок и предпосылок -- идеологических, мировоззренческих и религиозных в том числе.
Со стороны религии (мы говорим прежде всего о российском православии) постсоветский транзит определяется спецификой ее внешнего общественно-политического контекста -- «атеистического», а затем «постатеистического». В течение большей части XX века -- весьма значимого в смысле общественного и научного развития -- религия в СССР находилась в положении подавляемого и преследуемого участника культурных процессов. Следствием этого исторического опыта стало отсутствие в православном богословии развитой традиции общественно-политической рефлексии. В то же время в постсоветской ситуации Русская православная церковь предприняла ряд усилий, направленных на формулирование своего -- современного -- социального учения.
Имея в виду вышеуказанные процессы, следует обратить внимание на то, что в нынешнем российском (и шире -- постсоветском) контексте диалог между православным богословием и общественно-гуманитарными науками может стать примером продуктивного взаимодействия науки и религии. В ситуации исторического транзита, когда и религия, и наука как культурные институты находятся в процессе трансформации, диалог между ними может способствовать не только переосмыслению ими своей роли в жизни общества. Такой диалог будет отвечать потребностям самого общества, которое нуждается в понимании того, какую роль играет научное сообщество, но также и церковное сообщество в формировании новой культурно-общественной конфигурации. Кроме того, такой диалог может стать превентивной мерой против актуализации старого «идеологического» конфликта между наукой и религией.
С другой стороны, диалог между православным богословием и гуманитарно-общественными науками в постсоветской ситуации является одним из измерений общегражданского диалога об общественном благе. Важным аспектом такого диалога должна стать дискуссия по вопросам антропологии, затрагивающая новейшие темы биоэтики, генной инженерии, искусственного интеллекта, экологии и в целом той роли, которую играют в современных обществах новейшие технологии, порождаемые прогрессом научного знания. Ибо вопрос об общественной и культурной проекции современной технонауки требует нахождения критериев, позволяющих судить не только о перспективах устойчивого развития, но и о гуманитарных и этических следствиях развития собственно научного знания.
Проблематика такого рода свойственна именно позднему модерну и свидетельствует о кризисе модерной парадигмы, преодолеть который возможно лишь совместными усилиями различных культурных сил. В качестве одной из таких сил сегодня выступает религия, которая призвана к тому, чтобы в диалоге и продуктивном взаимодействии с наукой предложить такое видение мира и человека, которое могло бы способствовать преодолению абсолютной автономии научного подхода к реальности и открыть новые перспективы для разрешения фундаментальных проблем современной техногенной цивилизации.
Одним из аспектов общего вопроса о соотношении науки и религии является вопрос о статусе теологии как одной из наук. В исторически христианских странах, не претерпевших радикальной секуляризации советского типа, теология доныне сохранила статус научной дисциплины в рамках системы образования, а также академического сообщества в целом. В постсоветской культурной ситуации вопрос о таком статусе остается дискуссионным. См.: Теология в системе научного знания и образования. Материалы слушаний в Общественной палате Российской Федерации. М.: Изд. Общественной палаты
Можно предположить, что это связано прежде всего со стереотипами, свойственными сознанию многих «светских ученых», которые рассматривают религию (а следовательно, и теологию) как сферу иррационального, принципиально несовместимого с наукой как сферой рационального. Кроме того, противники признания за теологией научного статуса, как правило, являются и противниками любого возвращения религии в публичную сферу. Как следствие, формальные признаки научного исследования, присутствующие во многих специальных теологических дисциплинах, не воспринимаются как достаточное основание для академической институционализации теологии.
В данной ситуации представляется логичным обратить внимание на соотношение религиозного и научного внутри самой теологии в широком смысле (по аналогии с философией). В общем теологическом пространстве «вера» и «наука» находятся в отношении не только содержательной связи, но и формального различия. Теологические дисциплины, которые предполагают следование процедуре и методологии научного исследования, по этим формальным признакам могут быть отнесены к научным дисциплинам, среди которых: библеистика, история церкви, патрология, история вероучения и богословия, каноническое право, история церковного искусства, историческая литургика и проч. При этом важно обратить внимание на то, что эти дисциплины входят в научный универсум, то есть существуют и развиваются в пространстве мировой академической науки (индивидуальными акторами которой являются как лично религиозные, так и нерелигиозные ученые). В то же время теология как систематическое и /или творческое религиозное мышление, опирающееся на собственные основания (опять же по аналогии с философией), может быть отнесена к сфере вненаучной интеллектуальной деятельности (так что лишь результаты этой деятельности оказываются в сфере внимания науки -- например, религиоведения или «истории идей»). В этом своем измерении теология представляет собой один из видов рациональной деятельности, познания и знания (в соответствии с представлением о видовом многообразии знания).
Таким образом, определенные теологические дисциплины могут быть опознаны в качестве научных по формальным признакам -- методологическим (процедурным) и организационным (институциональным). А в социокультурной перспективе теология в целом (как интеллектуальное измерение религии) обретает легитимацию в силу того, что относится к религиозной подсистеме общества.
Заключение -- некоторые соображения и рекомендации практического характера
В современном диалоге науки и религии важнейшая роль принадлежит философии -- прежде всего философии религии и философии науки. Опыт настоящего исследовательского проекта, среди участников которого большинство составляли профессиональные философы, лишь подтвердил значимость философской медиации при рассмотрении вопроса о соотношении науки и религии Тезис о медиации философии в диалоге религии (богословия) и науки в российском контексте часто встречается в формулировке, которую предложил математик и православный богослов Алексей Нестерук: «Наука как участница диалога с богословием не может вступить в этот диалог в „чисто научном“ модусе; она неизбежно будет истолкована в широком культурном, языковом и социальном контексте таким образом, что это поставит глобальное восприятие науки в перспективу метанаучную. Философия, таким образом, играет роль языкового и концептуального посредника между рациональными моделями науки и безграничным апофатизмом богословия». Нестерук А. Логос и космос: Богословие, наука и православное предание. М.: Библейско-богословский институт св. ап. Андрея, 2006. С. 91.. В то же время важный методологический вывод, касающийся развития диалога науки и религии, состоит в том, что продуктивность встречи представителей религиозного и научного разума зависит не столько от наличия среди участников дискуссии профессиональных философов -- как некоей «третьей стороны», выступающей в роли «незаинтересованного модератора», сколько от реализации философского подхода и использования философской рациональности со стороны как представителей религии, так и представителей науки. Иными словами, способность к качественному философствованию с обеих сторон является необходимым условием результативности диалога.
Это ставит вопрос о наиболее продуктивных форматах диалога, а также о персональном составе дискуссионных групп, которые призваны осуществлять диалог науки и религии по конкретным направлениям и темам. Самый общий ответ на этот вопрос состоит в следующем.
Основная стратегия развития диалога науки и религии в российском контексте должна состоять в организации взаимозаинтересованной и концентрированной дискуссии в рамках малых групп. В состав этих групп должны входить ученые и теологи, каждый из которых обладает не только достаточной компетенцией в своей области, но и способностью к философской рефлексии. Только при наличии ядра таких участников диалога возможно и необходимо привлечение к дискуссии «философски наивных» представителей научного и религиозного сообществ, роль которых будет состоять в том, чтобы презентировать соответствующие идеи и точки зрения и реагировать на реакции и аргументы со стороны «философов» Эти предварительные выводы относительно философской медиации диалога и конфигурации дискуссионных групп требуют дальнейшей проработки, а также апробирования в ходе конкретных экспериментальных встреч..
При этом следует учитывать, что общественная значимость такого рода диалогических встреч -- как разовых, так и регулярных -- зависит не только и даже не столько от плодотворности состоявшейся дискуссии, сколько от того публичного резонанса, которые они получат. Поэтому продвижение результатов такого рода дискуссий в общественное и культурное пространство требует дополнительных организационных усилий -- с учетом специфики современных масс-медиа, которые формируют общественное мнение, а также, в значительной степени, индивидуальное сознание.
Развитие диалога науки и религии в современной России (и шире -- на постсоветском пространстве) является насущной необходимостью: во-первых, для религиозного сообщества, обретающего новую публичность после десятилетий вынужденной геттоизации; во-вторых, для научного сообщества, сталкивающегося с возрастающей публичностью религии и вынужденного определять свое отношение к ней; в-третьих, для общества в целом, которое переживает процесс культурной трансформации и члены которого нуждаются в ответе на вопрос о соотношении науки и религии на настоящем этапе исторической эволюции.
Продуктивность диалога науки и религии в современных условиях будет определяться осознанием того, что его моральной основой является общая ответственность: с одной стороны, «религиозного разума», открытого к специфическому вкладу науки в общественное благо, а с другой -- «научного разума», сознающего свои границы и свободного от антирелигиозной предвзятости.
диалог религия наука этос
Библиография
1. Антонов К. Теология как научная специальность // Вопросы философии. 2012. № 6. С.73-84.
2. История и теория атеизма. Учебное пособие/Баканурский Г.Л., Борунков Ю.Ф., Винокуров В.В., Дмитриева Н.К. и др.; Редкол.: Новиков М.П. (отв. ред.), Овсиенко Ф.Г., Угринович Д. М., Яблоков И.Н. 3-е изд., дораб. М.: Мысль, 1987.
3. Касавин И.Т. Познание // Новая философская энциклопедия. Т. №. 3. М.: Мысль, 2001. С. 259-263.
4. Кырлежев А. Постсекулярное: краткая интерпретация // Логос. № 3 (82). 2011. Р. 100-106.
5. Кюнг Г. Начало всех вещей. М.: Библейско-богословский институт св. ап. Андрея, 2006. Луман Н. Теория общества. М., 2000.
6. Нестерук А. Логос и космос: Богословие, наука и православное предание. М.: Библейско-богословский институт св. ап. Андрея, 2006.
7. Основы учения Русской православной церкви о достоинстве, свободе и правах человека Парсонс Т. Система современных обществ. М.: Аспект-пресс, 1998.
8. Теология в системе научного знания и образования. Материалы слушаний в Общественной палате Российской Федерации. М.: Изд. Общественной палаты Российской Федерации, 2008.