Принято также считать, что онтология и гносеология являются фундаментальными философскими науками. В определённом понимании структуры философского знания, истории и логики развития философии такое утверждение оправдано. А тогда возникает соблазн представлять философию общества как нечто производное, несамостоятельное, ведь согласно модели здания, если есть фундамент, то есть и надстройка. Но если философия общества относится к надстройке, то уже в качестве вершины философии. Более того, если считать, что онтология и гносеология - это высоко теоретические науки (а это, несомненно, так и есть), то с такой позиции философия общества занимает более высокий уровень теоретических рассуждений, поскольку она с необходимостью привлекает в состав собственных обобщений результаты всех философских наук.
Итак, здесь присутствует внутреннее противоречие. То философия общества не имеет собственного научного статуса, то является вершиной философии. Причём это противоречие не решается в рамках классического типа мышления, или естественнонаучной парадигмы. Впрочем, это же противоречие исчезает в пределах неклассической парадигмы благодаря шарообразной модели, поскольку в шаре нет, во-первых, ни фундамента, ни надстройки, а во-вторых, связи между частями такого целого нелинейные и равноправные. Следовательно, философия общества не менее, но и не более значима, чем другие философские науки.
В контексте постмодернистского отказа от логоцентризма следует говорить об отказе от модели корня, ведь это модель жёстких векторно-ориентированных структур. Более того, философия общества тогда ризомна, поскольку, во-первых, ризомна философия вообще. А во-вторых, она моделируется в качестве неравновесной целостности (во многом аналогичной неравновесным средам, изучаемых синергетикой), не характеризуется наличием организационных порядков и отличается перманентной креативной подвижностью. Источником трансформаций выступают в данном случае не только внешние причины, но и имманентная нестабильность (нонфинальность) философии общества, обусловленная её потенциалом внутреннего варьирования. Таким образом, согласно модели клубня или луковицы философия общества сама может быть условным началом других философских наук, ведь любое познание в широком смысле является социальным, поскольку познаёт человек, а он есть существо социальное.
Когда говорим о познании, то следует говорить и о том, что философия - это наука, хотя и особая. Наука - это, прежде всего, деятельность по нахождению нового знания, и результат этой деятельности: совокупность знаний (преимущественно в понятийный форме), приведённых в целостную систему на основе определённых принципов, и процесс их воспроизводства. Собрание, сумма разрозненных, хаотических сведений не является научным знанием.
Вместе с тем до сих пор встречаются утверждения, что философия не совсем наука или, что она имеет двойной характер, поскольку содержит в себе ненаучное знание. Рассмотрим скрупулезно этот вопрос:
1. основная цель науки - постижение истины. Объективная истина постигается рациональными средствами, но, разумеется, не без участия живого созерцания. Только философия при этом постигает её на максимально высоком уровне, в максимальном объёме, максимальной глубине;
2. основная задача науки - выявление объективных законов действительности - природных, социальных, самого познания и т. п. Только философия при этом выявляет наиболее общие, универсальные законы;
3. наука в отличие от познания на бытовом уровне имеет свой сложный язык, или категориально-понятийный аппарат, методы, формы познания. Только философия при этом выполняет по отношению к отдельным, или конкретным наукам методологическую функцию;
4. для науки свойственны планомерность, системность, логическая организованность, обоснованность результатов исследования, достоверность выводов. Всё это верно и для философии;
5. на основе научного знания осуществляется предвидение будущего для дальнейшего практического освоения действительности. Только философия выполняет это особым образом.
Когда же говорят о том, что в философии важна личностная или жизненная позиция, ценности и оценки, то следует отметить, что всё это важно и для науки в целом. Только иначе, чем на уровне быта. И иначе в философии, чем в нефилософских науках. Следовательно, говорить о двойственности или даже вненаучности философии неправильно. Просто философия в составе науки как таковой занимает наивысший уровень теории, будучи отдельной наукой.
Философия общества, формулируя категории, принципы, методы и т. д. социального познания, неизбежно проникает в самую ткань других общественных наук и помогает им в формулировке конкретных понятий и методики исследования. Представители нефилософских общественных наук создают свои концепции под влиянием вырабатываемых философией общества понятий о развитии общества и человеческой истории. Философия общества, следовательно, имеет особое значение для развития других общественных наук. При этом следует иметь в виду, что характер влияния философии общества на эти науки может быть разнокачественным. Всё зависит от того, на что опирается сама философия общества - ratio или мистические представления, диалектику или метафизику и т. д., и т. п. И здесь мы сталкиваемся с другой стороной взаимодействия философии общества и нефилософских общественных наук. Она раскрывается в том, что последние, в свою очередь, влияют на первую. Следовательно, философия общества также опирается на научные достижения, полученные в рамках других общественных дисциплин. Влияние нефилософских общественных наук на философию общества заключается, прежде всего, в том, что она, обобщая их данные, развивается, в том числе, и на этой основе. Таким образом, происходит постоянная пульсация, взаимный переход от общего к частному, от абстрактного к конкретному и наоборот.
Особое значение сегодня имеет вопрос взаимных отношений между философией общества и социологией. По мнению С. Крапивенского, в «дискуссиях о соотношении социальной философии и социологии выявились три точки зрения:
1. Социальная философия равна всей социологии.
2. Социальная философия вне социологии.
3. Социальная философия есть верхний, методологический этаж социологии» [6, с. 13].
В западноевропейской научной традиции преобладает первая точка зрения, в отечественной - третья, поскольку она «свободна от крайностей, присущих двум изложенным выше точкам зрения. Социальная философия - не вне социологии и не вся социология, а один из её собственных слоёв» [6, с. 13]. Причём, последняя позиция - это взгляд именно некоторых социальных философов. Сами же социологи «методологический этаж социологии» называют теоретической социологией [7, с. 5-27].
Однако сущностное отличие философии общества (даже в её практических аспектах) от социологии заключается в том, что философия общества имеет мировоззренческую функцию и элементы нормативности. Она занимается не только тем, что есть, но и тем, что должно быть. То, что есть, может быть понято через призму того, что должно быть, и наоборот. Философия общества естественным образом включает в себя этические и эстетические соображения, учение об утопии, предвидение будущего, аксиологию и прочее. А потому она никоим образом не может быть ни методологическим этажом социологии, ни теоретической социологией, ведь тогда необходимо говорить, по меньшей мере, о полном единстве (если не слиянии) философии общества и социологии, о снижении статуса философской науки до уровня конкретной нефилософской науки, а не о сложной корреляции между ними. Тем более, что внутри социологии есть свой теоретической уровень, или макроуровень, который никоим образом не равен и не может равняться философии общества. А если это не так, то можно утверждать, что в определённой степени социология - это эмпирическое дополнение и практическое развёртывание философии общества. Следовательно, представлять соотношение между ними как трёхуровневую иерархическую структуру (рис. 1) является грубой ошибкой. Правильное соотношение между философией общества и социологией изображено на рис. 2.
Только философия общества способна задавать предельные вопросы, а социологии это не нужно. Поэтому можно согласиться с выводом К. Пигрова: «Только после возникновения социологии и стало возможным выявление собственного содержания социальной философии. Вполне естественно, скажем, что в «Политике» Аристотеля присутствует огромное количество описательного материала, который впоследствии превратился в социологическое и политологическое знание и который, возможно, отвлекает внимание читателя, заинтересованного собственно социально-философской проблематикой. Но теперь, когда налицо развитая социологическая литература, социально-философские произведения могут быть свободны от специального социологического материала, не несущего философской нагрузки» [1, с. 19].
Особое значение также имеет вопрос взаимных отношений между философией общества и историей. Ещё встречается мнение, что философии общества не следует вмешиваться в компетенцию истории, как и других нефилософских наук. Однако, во-первых, познание общего в области социального невозможно без знания особого и отдельного, в котором и через которое это общее и проявляется. Во-вторых, история как наука без философско-социальной теории оказывается тогда в плену т. н. «ползучего эмпиризма» с его отказом от рациональных обобщений, выработки методики исследований и отрицанием законов общественного развития. С переходом, в конце концов, в некий бесконечный нарратив с отсутствием каких-либо критериев истины.
Задача философии общества в том и заключается, чтобы через обращение к абстракциям высокого уровня выработать необходимые средства познания для истории и себя в виде философии истории. Определённым образом «упростить реальность и выделить главное для последующего концептуального осмысления, но при этом не исказить сущность этой реальности. Гегель подчеркивал: «Всё дело в том, чтобы в видимости временного и преходящего познать субстанцию, которая имманентна, и вечное, которое присутствует в настоящем» [8, с. 28]. С другой стороны, история, исследуя свое предметное поле, способствует более глубокому познанию социального, его процессуальности.
Теперь, определив научный статус философии общества, следует обратиться к её имени. При выведении закона тождества Аристотель отметил, что «если же слова ничего [определённого] не обозначают, то конец всякому рассуждению за и против, а в действительности - и в свою защиту, ибо невозможно что-либо мыслить, если не мыслят что-то одно; а если мыслить что-то одно возможно, то для него можно будет подобрать одно им» [9, с. 127]. Соответственно, может быть либо социальная философия, либо философия общества. Однако прежде, чем сделать выбор, нужно найти критерий этого самого выбора. Поэтому обратимся к процедуре сравнения в употреблении явно различных имён «история философии» и «философия истории». Первое имя указывает на философскую дисциплину, которая исследует возникновение и развитие философского познания. Причём главенствует здесь именно история, а не философия. Второе - указывает на философское осмысление исторического процесса в целом. А главенствует здесь уже философия, а не история. Таким образом, видно, что главенствует первая часть составного имени.
Это же отношение главенствования/подчинения видно в именах: философия математики, философия физики, философия техники и т. п. Возьмём для сравнения более трудные случаи - античная философия и философия Античности, бытовая философия и философия быта, символическая логика и логика символов и т. д. Однако и здесь сквозь сложность понимания и даже некоторую нечёткость понятийных границ выделяется одно и то же отношение - отношение главенствования/подчинения. Следовательно, это отношение и есть искомый критерий.
В имени «философия общества» согласно найденному критерию главенствует именно философия в том смысле, что происходит осмысление всеобщего в социальном и социального через всеобщее.
В именах «античная философия», «детская философия», «весёлая философия» и т.п. относительное прилагательное указывает на какой-либо признак философии через отношение к другому признаку или предмету (лицу, состоянию, явлению). Однако на что может указывать прилагательное «социальная» в имени «социальная философия», на какое отношение? На отношение общества к философии, которая его изучает или отношение философии к обществу как к своему объекту познания? Скорее всего, на отношение философии к обществу как к своему объекту познания. И, тем не менее, даже в таком понимании прилагательное указывает на нечто пусть и причастное к социальному, но не сущностное. А вот в именах, например, «философия математики» или «философия истории» есть прямое отношение к сущности, есть указание, что речь идёт об именно философских основаниях математики или истории. При этом нет имён «математическая философия» или «историческая философия», поскольку такие имена пусты.
Таким образом, отсюда следует, во-первых, что либо имя «социальная философия» (social philosophy) недостаточно ёмко и не соответствует выше обоснованному статусу философской науки об обществе, либо оно и вовсе пустое. А во-вторых, правильным, ёмким и соответствующим статусу действительной философской науки есть имя «философия общества» (philosophy of society).
Выводы
Философия общества занимает наивысший теоретический уровень рассуждений и обобщений, существует как наиболее сложная философская наука. Следовательно, она является самостоятельным разделом философии, а не дополняет онтологию, гносеологию, антропологию и т.д. Философия общества находится, хотя и в сложной, но всё же корреляции с нефилософскими социальными науками. Она не сливается и не может сливаться с социологией, не равна теоретической социологии, социальной истории или социальной психологии и т. д. А настоящим, действительным, истинным именем её есть только одно имя - философия общества.
Список использованной литературы
1. Пигров К. С. Социальная философия / К. С. Пигров. С-Пб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 2005. 296 с.
2. Фурс В. Н. Социальная философия в непопулярном изложении / В. Н. Фурс. Вильнюс: ЕГУ, 2006. 184 с.
3. Большой толковый социологический словарь / Дэвид Джери, Джулия Джери. М.: АСТ, Вече, 1999. [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://explanatory_sociological.academic.ru/1887