Новосибирский государственный университет
Деятельность Всесоюзного общества содействия жертвам интервенции в Сибири (практика политической мобилизации общества)
Р.В. Оплаканская
г. Новосибирск, Российская Федерация
Аннотация
Рассматривается деятельность Всесоюзного общества содействия жертвам интервенции. В его цели входило подсчитать убытки советских граждан от иностранных легионеров в период Гражданской войны. На основе конкретно-исторического подхода и ранее не публиковавшихся архивных материалах анализируются процесс организации кампании по сбору претензий граждан, пострадавших от интервенции, ее результаты, а также методы мобилизации населения на выполнение поставленной задачи. Сделаны выводы, что кампания не нашла широкой поддержки со стороны граждан и части советской бюрократии, поскольку заявленные обществом гуманитарные цели носили декларативный характер, а деятельность была ориентирована на решение внешнеполитической задачи - дипломатическое признание СССР.
Ключевые слова: общественные организации; Всесоюзное общество содействия жертвам интервенции; Сибирский край.
Annotation
Activities of the All-union society of assistance to victims of the intervention in Siberia (the practice of political mobilization of society)
Renata V. Oplakanskaya, Novosibirsk state university (Novosibirsk, Russian Federation).
The article examines the Soviet practice of mobilization of society for the solution of public problems on the example of the AllUnion Society for the Assistance to Victims of the Intervention. The Society declared the humanitarian mission to calculate the damage caused to Soviet citizens by the interventionists in contrast to the demands of the Entente countries to admit the “Tsar's debts”. A concrete historical approach to the research was used. The formation of the Society branches in the provinces and districts of Siberia, the organization of campaign for the collection of the claims of citizens and its results are analyzed. The article is based on unpublished materials of the State Archive of Novosibirsk Oblast (Fund 35). The analysis of organizational and administrative documentation allows asserting that the humanitarian objectives of the Society had a declarative character, the true goals were focused on solving foreign policy tasks: signing of peace treaties with the capitalist countries and breaking of the USSR's international isolation. This is indicated by the close relationship of the Society with the People's Commissariat of Foreign Affairs, as well as the timing of the campaign for claim collection, which coincided with the period of negotiations about the conclusion of peace treaties. The Society ceased its activities after a wave of international recognition of the USSR. The research shows that six committees in provinces and a regional committee with a center in Novo-Nikolayevsk were created in Siberia in 1924-1927. At the same time, the campaign for collecting claims was carried out with the formation of a network of the Society's branches. By 1927 about 80,000 claims were collected in Siberia, which amounted to only 6% from the all-Union indicators. The minor results were caused by the short terms of the campaign. Moreover, it was carried out in difficult social and economic conditions. At the time, new administrative structures and management practices were approved, and local Soviet bureaucracy was overloaded. The basic methods of the population's mobilization for conducting the campaign for collecting claims were the administrative resource, propaganda and agitation. The most successful campaign was conducted in regions where heads of the committees were able to enlist the support of local intellectuals, students and office workers. But the number of these social groups was insignificant in the 1920s. Generally, the activities of the Society did not gain wide public support in Siberia. The citizens did not want to join the Society for the reason of membership payments. The campaign was complicated by the fact that a large part of the population lived in the country and was illiterate. Part of Soviet local officials showed a skeptical approach to the objectives of the Society. They interpreted it as another top-down project. It remains unclear whether the collected claims of citizens who suffered damage from the intervention were used by Soviet diplomats.
Keywords: public organizations; All-Union Society for the Assistance to Victims of the Intervention; Siberian Province.
Актуальность темы связана с научным осмыслением проблемы взаимодействия власти и общества. Многообразие целей и форм общественных движений и организаций, степень их свободы в достижении поставленных целей являются важным критерием демократичности режима. Советская действительность в 1920-е гг. характеризуется противоречием между формой и содержанием общественно-политических и социально-экономических институтов. Советский режим создавал видимость их демократизации, не допуская неподконтрольной государству самодеятельности граждан. Многочисленные общественные объединения, действовавшие в этот период в СССР (в 1928 г. зарегистрировано 4 480 организаций и союзов), должны были демонстрировать буржуазному миру широкие возможности для реализации инициативы граждан первого в мире государства трудящихся, не выходя за пределы идеологических установок и административного и правового регламентов [1].
В советский период тема формирования и развития общественных организаций в СССР получила основательное изучение, но выводы и обобщения авторов не могли выходить за рамки марксистской научной парадигмы. В постсоветский период тема рассматривалась в работах Н.Н. Ильиной [1], Н.Е. Жуковой [2] и др. Проведенный авторами анализ правовых источников показал, что в течение 1920-х гг. в СССР происходило законодательное оформление классового подхода в отношении к общественныморганизациям.
В общественно-политической жизни стали доминировать «добровольные массовые общества» и сформировались механизмы государственного контроля за их деятельностью. Широкий спектр общественных организаций (научные, спортивные, литературные, художественные и др.) свидетельствовал о том, что таким образом режим контролировал все сферы жизни социума и использовал «массовые общества» для решения значимых задач, перекладывая на них часть финансового бремени (деятельность на добровольных началах, членские взносы). Именно в 1920-е гг. было положено начало советской практике мобилизации населения при помощи административного ресурса и различных способов манипулирования. Длительный период огосударствления общественных организаций объясняет инертность институтов гражданского общества в постсоветской России.
Примером политической мобилизации населения является деятельность Всесоюзного общества содействия жертвам интервенции (далее - ОСЖИ), развернувшаяся в 1924-1927 гг. и подчиненная решению внешнеполитической задачи выхода СССР из международной изоляции. Препятствием к заключению мирных договоров был вопрос о дореволюционных долгах и национализированном имуществе иностранных граждан. Страны-кредиторы демонстрировали нежелание конструктивного разрешения проблемы долгов и использовали ее в качестве инструмента давления на советское правительство [3]. Предъявленный советским правительством странам-кредиторам счет за причиненный стране в период интервенции ущерб требовалось подкрепить задокументированными свидетельствами о лишениях советских граждан. Выявлением ущерба, причиненного мирному населению, занималось Общество содействия жертвам интервенции. Кампанию по сбору претензий осуществляли 162 республиканских, краевых, губернских комитета, в подчинении у которых находились уездные, волостные и районные отделы и пункты [4. С.237].
Предполагалось, что ОСЖИ соберет основную массу контрпретензий в течение 1924 г., когда велись сложные переговоры с Францией и Японией. Однако вопрос о «царских долгах» неоднократно поднимался в последующие годы (Англией в 1924 и 1929 гг., Францией - в 1924 и 1927 гг.) [5. С. 99].
В 1926 г. в Бюллетене Всесоюзного ОСЖИ отмечалось, что «вопрос о русских долгах и претензиях опять стал модным в английской печати и в парламенте» и «неоднократно возбуждался в английском парламенте по самым разным поводам». Поэтому кампания по сбору претензий продолжалась до лета 1927 г. Всего на территории СССР было собрано 1 335 000 заявлений потерпевших. Имущественные потери граждан составили 55 837 7451 руб., а личные - 1 855 895 012 руб. [4. С.240, 242]..
Между тем деятельность ОСЖИ остается малоизвестным фактом. Об обществе встречаются краткие упоминания в работах, посвященных интервенции и Гражданской войне [6. С. 303] и общественно-политической жизни в СССР [7. С. 29]. В настоящей статье предпринимается попытка рассмотреть деятельность ОСЖИ на территории Сибири (Сибирский край с 1926 г.) по формированию сети территориальных отделений, организации кампании по сбору заявлений лиц, пострадавших от интервенции, и оценить итоги ее работы. Статья подготовлена на основе материалов фонда 35 Государственного архива Новосибирской области. В его коллекцию входит 17 единиц хранения, объединяющих делопроизводственную (протоколы заседаний комитетов) и организационно-распорядительную документацию (временные положения отделений общества, циркуляры); материалы статистики по СССР и по Сибирскому краю.
По официальной версии инициатива создания ОСЖИ исходила от группы общественных и научных деятелей (проф. В.П. Волгин, проф. Н.В. Державин, академики В.Н. Игнатьев, Н.Я. Марр др.) на первом всесоюзном съезде научных работников в 1923 г. В заявлении к СНК высказывалась мысль о необходимости подсчитать убытки советских граждан в противовес «требованиям ущемленных кошельков» стран Антанты [4. С. 234]. Предложение выявить потери населения и противопоставить их «притязаниям иностранных капиталистов» поступило в период сложных переговоров по заключению мирных договоров и сразу же получило одобрение правительства. На основании Постановления СНК от 5 февраля 1924 г. в Москве было создано Временное правление ОСЖИ, которое весной развернуло деятельность по организации сети комитетов на территории всего СССР. Постановление СНК предоставляло Всесоюзному ОСЖИ право легальной деятельности еще до утверждения Устава [8. Л. 5].
В июле 1924 г. при Наркомате иностранных дел была образована особая комиссия по рассмотрению претензий советских граждан [9]. Короткий срок принятия решения об образовании общества и его тесная связь с Наркоматом иностранных дел не оставляют сомнений в том, что Всесоюзному ОСЖИ предстояло выполнять политический заказ государства. Гуманитарная миссия общества («защита интересов граждан Союза Социалистических Советских Республик, пострадавших от вмешательства иностранных правительств во внутренние дела республик») была ширмой для решения внешнеполитических задач. Их приоритетный характер находит подтверждение в организационно-распорядительной документации ОСЖИ. В циркуляре губернским комитетам от 11.10.1924 г. говорилось: «Договор с Англией, предстоящие договора с Францией и Японией неизбежно ставят на очередь вопросы о взаимных претензиях, и наши общества на каждую претензию интервентов должны выдвинуть десять своих» [10. Л. 1]. Ответственность за имущественные и личные потери советских граждан возлагалась на правительства стран, принимавших участие в интервенции, - за действия военнослужащих - граждан этих стран, а также «белых армий», получивших поддержку Антанты. Претензии потерпевших лиц в отношении стран, с которыми уже были заключены договоры (Германия, Польша и др.), не принимались, так же, как и заявления об ущербе, причиненном в период империалистической войны, в результате действий красноармейцев и мероприятий органов советской власти [11. Л. 17 об., 41 об.-42].
Задуманный в Москве проект по сбору контрпретензий «иностранным капиталистам» не мог быть обременительным для бюджета государства. В центре выделялись средства на содержание Правления в Москве (по Уставу 15-20 человек) и специального штата по обработке материалов. Решение проблемы финансирования территориальных отделений в республиках, краях, губерниях перекладывалось на плечи местной советской бюрократии. Одним из источников финансирования должны были стать обязательные членские взносы (вступительные в размере 10 коп., и ежемесячные в размере 5 коп.). Для получения дополнительных средств местные отделения получали право выпускать жетоны и марки [8. Л. 10-17]. Основной расчет Правления Всесоюзного ОСЖИ был на поддержку широких слоев общественности. В июне 1925 г. в Бюллетене Правления подчеркивалось, что деятельность общества не должна быть затратной, поэтому в качестве основного метода работы с населением рекомендовалось использовать различные способы мобилизация общественных сил [11. Л. 15].
На территории Сибири отделения ОСЖИ появились весной 1924 г. В соответствии с рекомендованной структурой (краевой и губернские комитеты, отделы в уездных городах и пункты в волостях) и административно-территориальным делением Сибири (с 1925 г. Сибирского края) были образованы Ново-Николаевский, Енисейский, Иркутский, Омский, Алтайский, Томский губернские комитеты и Сибирский краевой комитет с центром в Ново-Николаевске. Процесс организации сети отделений и пунктов проходил одновременно с начавшейся кампанией по сбору претензий от потерпевших граждан. Не рассчитывая на финансовую помощь из Москвы, руководители губернских комитетов ОСЖИ в Сибири приступили к мобилизации общественных сил, сочетая административные методы с пропагандой. В городах, где еще до революции сформировался культурный слой из академической, научной общественности и служащих, были широкие возможности для пропаганды. В Омске и Ново-Николаевске проводилась агитация среди участников съездов учителей и медицинских работников [12. Л. 6; Д. 9. Л. 76].
В Иркутске была организована серия лекций для служащих Губстатбюро, железной дороги, коллегии защитников, учащейся молодежи политехникума и университета и научных работников [13. Л. 5]. Благодаря пропаганде удалось найти агентов среди студенческой молодежи, которых направляли в сельскую местность для сбора и оформления претензий [11. Л. 22, 25]. Деятельность ОСЖИ освещалась в местной прессе [14. Л. 5].
Хуже всего обстояло дело в Красноярске, где члены комитета ограничились проведением разовой акции - «воскресника» по сбору претензий, которая оказалось непродуктивной - всего 300 заявлений пострадавших [12. Л. 22].
О проблемах, с которыми столкнулись руководители комитетов ОСЖИ в Сибири, можно судить по протоколам заседаний. В декабре 1924 г. Сибирский комитет ОСЖИ подводил итоги работы в Иркутской и Енисейской губерниях. Члены Правления признали, что расчет на активную поддержку общественности не оправдался. Организация отделений и пунктов по сбору претензий шла медленно из-за «непонимания задач в глухой провинции», отсутствия инициативы со стороны рядовых граждан, «загруженности» советских работников и недостатка финансовых средств. Даже на таком неблагоприятном социальном фоне деятельность Иркутского губернского комитета выглядела вполне успешной и получила положительную оценку Сибирского краевого комитета и Правления ОСЖИ в Москве [12. Л. 22]. всесоюзный общество жертва интервенция сибирь
В течение 1924 г. в губернии было создано свыше 50 местных отделений общей численностью около 1 000 членов. Даже в отдаленных от Иркутска Нижне-Илимском и Братском районах были пункты по сбору претензий. В течение года (к 1 апреля 1925 г.) губернский комитет собрал 15 тыс. заявлений на сумму 10 млн. руб. [11. Л. 25]. Деятельность Енисейского губернского комитета, напротив, подверглась резкой критике и была признана неудовлетворительной. Отмечалось, что члены правления Енисейского комитета не работают над созданием сети отделений по сбору претензий («членские билеты считают излишними») и ограничиваются разовыми мероприятиями [12. Л. 22]. В итоге между Енисейским губернским и Сибирским краевым комитетами ОСЖИ сложилась конфликтная ситуация. В феврале 1925 г. члены правления Енисейского комитета обратились непосредственно в Центр СЖИ, объясняя «вялую» работу по сбору претензий тем, что в губернии проводились перевыборы в сельсоветы. Причину можно было бы считать убедительной, если бы руководители Енисейского комитета не выразили сомнение в целесообразности деятельности ОСЖИ. «Следя за газетами о ходе переговоров с иностранными правительствами, - говорилось в документе, - можно судить о том, что претензии утрачивают свою ценность, а потому мы стоим перед фактом: продолжать ли работу или нет?» [15. Л. 7].