Статья: Демографические перемены в СССР в 1940-х — начале 1950-х гг.

Демографические перемены в СССР в 1940-х -- начале 1950-х гг.

Василий Попов

Демографическое развитие Советского Союза в 1940-х -- начале 1950-х гг. относится к числу наиболее сложных проблем современной науки, прежде всего в связи с влиянием войн -- Советско-финляндской (1939--1940) и Великой Отечественной (1941--1945). Относительно последней самыми важными вопросами для большинства исследователей по-прежнему остаются оценка людских потерь и реальная картина естественного движения населения СССР. Ещё в научной литературе 1920-х гг. для описания последствий Первой мировой войны был введён термин «демографическая катастрофа» . Помимо войн в это понятие учёные включили различные социальные катаклизмы, в первую очередь политические репрессии и голод, череду катастрофических событий, следовавших одно за другим на протяжении длительного периода. Такой методологический подход представляется мне вполне обоснованным, поскольку позволяет сформулировать главный вопрос: в какой степени война, а в какой политика повлияли на демографическое развитие нашей страны в рассматриваемый период?

В демографической науке для более точного описания соответствующих процессов принято применять как общие, так и повозрастные коэффициенты естественного движения населения. Между тем в архивах хранится масса документов, содержащих показатели, характеризующие общее число соответствующих демографических событий за определённый отрезок времени -- рождений, смертей, браков и др. Именно абсолютные цифры -- основа большинства справок и иного материала, которым пользовались руководители партии и правительства СССР. Значительная часть этих документов не была опубликована. Цель данной статьи -- восполнить такой пробел и получить общие представления о динамике происходивших процессов.

Моя позиция в отношении общей характеристики первых послевоенных лет такова: жестокий или «консервативный» курс Сталина не был продиктован исключительно трудностями периода восстановления страны, необходимостью очередного мобилизационного рывка, чтобы преодолеть разруху и догнать экономически развитые государства. Никакой предопределённости в сохранении довоенного курса во внутренней политике не существовало, слишком велики были потенциал победителей и их желание жить по-новому. Эти доминантные настроения населения Советского Союза находились в резком противоречии с желанием стареющего вождя сохранить свою безграничную власть, что и объясняет его внутриполитическую линию, повлиявшую на демографическое развитие страны.

Среди исследователей по-прежнему возникают острые споры относительно состояния Источниковой базы темы. Долгие годы даже представители местных органов власти практически находились в информационном вакууме, а те немногие цифры, что попадали в открытую печать, подвергались тщательной цензуре. Массовое рассекречивание архивных документов, в том числе связанных с демографической историей советского общества, началось сравнительно недавно -- на рубеже 1980--1990-х гг.

В 1940-х -- начале 1950-х гг. политическое руководство СССР и главы его важнейших ведомств обладали только теми сведениями о населении, которые регулярно поступали от соответствующих государственных служб. В фондах Совета министров, Госплана, ЦСУ, Минздрава, органов ЗАГС, входивших в рассматриваемый период в систему НКВД--МВД СССР хранится огромное количество секретных документов, касающихся естественного движения населения, его миграций, заболеваемости, причин смертности людей и проч.

Также большой объём справочного материала хранится в личных фондах И.В. Сталина и В.М. Молотова, чья осведомлённость о проблеме носила почти абсолютный характер. Среди некоторых демографов существует мнение, что соответствующие научные выкладки исследователей того времени носили «поверхностный характер», в результате «об истинном положении вещей» руководители государства ничего не знали. Впрочем, не научная ценность получаемых аналитических справок интересовала их в первую очередь, а цифры, отражавшие увеличение показателя естественного прироста населения. Подобное «убаюкивание» (без учёта реального положения дел) создавало иллюзию о почти абсолютных возможностях действовавшей мобилизационной модели экономики для использования трудовых ресурсов страны.

Положительную динамику демографических процессов в послевоенные годы представители статистических органов объясняли не с научной точки зрения, а «улучшением материального уровня жизни населения в СССР» и «успехами советского здравоохранения» (как сообщил Сталину начальник ЦСУ СССР В.И. Старовский 15 января 1951 г.). Видимо, это устраивало и руководителей (могли использовать данные в пропагандистских целях), и статистиков (из-за страха быть репрессированными в случае предоставления иных сведений).

Однако имелись и серьёзные научные разработки советских демографов, например профессора А.Я. Боярского. Будучи директором Бюро санитарной статистики, в марте 1945 г. он представил наркому здравоохранения СССР Г.А. Митереву анализ демографического развития Советского Союза за 1940-- 1944 гг. по не оккупированным Германией территориям, а в апреле 1946 г. -- сводные данные по СССР и РСФСР за 1941--1945 гг. в сравнении с 1940 г. В первой записке Боярский сравнил динамику рождаемости за годы Первой и Второй мировых войн (см. табл. 1).

Боярский скромно назвал свои расчёты «гипотезой, подлежащей исправлению», но для нас важны сам факт сравнительного анализа и вывод автора: «Падение рождаемости в Великой Отечественной войне глубже, но совершенно аналогично Первой мировой войне, оно идёт одинаковыми темпами два года, а в третьем году останавливается. Причиной остановки падения является, очевидно, возвращение части мобилизованных после ранений, а также некоторое восстановление уровня рождаемости в семьях, не затронутых мобилизацией». Как отмечал Боярский, в отношении бывших в оккупации территорий «картина должна быть резко отличной», но «для суждения о ней у нас нет необходимых сведений ни о населении, ни о его движении в период оккупации, даже данных за весь 1944 г. ещё нет».

Динамика рождаемости в годы Первой и Второй мировых войн (данные за 1914 г., 1941 г. = 100%)

Составлено по'. ГА РФ, ф. 8009, оп. 32, д. 245, л. 22--44.

* Подсчитано Боярским по данным переписи 1926 г.; по Европейской части СССР в границах 1926 г., без Урала и Северного Кавказа.

** Подсчитано по девяти республикам СССР.

демографический советский союз война

Исходя из данных таблицы 2 (по сопоставимой территории), падение рождаемости прекратилось в 1944 г. не только в целом по СССР, но и в РСФСР.

Хотя в 1945 г. начался рост рождаемости в сравнении с военными годами, этот показатель составил по СССР лишь около 42% довоенного уровня, по РСФСР -- 37%. Боярский отмечал, что изменения рождаемости в городах и сёлах происходили «одинаково», правда, в первом случае, начавшись «несколько раньше», они носили более выраженный характер (см. табл. 3, 4).

Итак, 1944 г. стал ключевым, так как произошёл перелом в динамике рождаемости; данные же по СССР -- 53% довоенного уровня, РСФСР -- 52,6%.

Как видим, в сравнении с городом показатели по селу за 1944 и 1943 гг. различаются не столь значительно. В сельской местности падение рождаемости происходило медленнее (при этом внутригодичная динамика, по данным Боярского, указывала на наличие перелома и в сёлах), а в 1945 г. начался её рост. Следовательно, город и село в 1945 г. перешли к мирной модели демографического развития. Однако в сельских поселениях падение рождаемости по отношению к довоенному уровню было существенным: по СССР -- 36, РСФСР -- 28,6%. Объясняется это тем, что на селе, в отличие от города, практически отсутствовала система бронирования от военной службы (сохранялась лишь для небольшой части руководителей, интеллигенции и механизаторов). При этом на долю РСФСР пришлось наибольшее число мобилизованных. Кроме того, отсутствовало гарантированное продовольственное снабжение подавляющего числа сельского населения, а также сохранялся низкий уровень его медицинского обслуживания.

Подъём рождаемости в 1945--1946 гг. был обусловлен в первую очередь начавшейся демобилизацией военнослужащих из действующей армии. За неполный 1946 г. количество таковых возросло с 2,8 до почти 7 млн человек (см. табл. 5), большинство которых составляли мужчины трудоспособного возраста, в основном проживавшие в сельской местности. Например, такая картина была характерна для Курской, Орловской областей, Краснодарского края (временно оккупированных), Чкаловской обл. и Алтайского края (оставшихся в глубоком тылу). В Московской обл. демобилизованные распределялись между селом и городом с явным перевесом в пользу последнего.

При оценке факторов, повлиявших на рождаемость в 1945 и 1946 гг., следует также назвать репатриацию советских граждан, оказавшихся в годы Великой Отечественной войны за пределами своей страны. По данным В.Н. Земскова, к 1 августа 1946 г. «к постоянному, избранному или установленному месту жительства» были направлены 3,3 млн репатриантов и внутренних перемещённых лиц, в том числе 1,1 млн мужчин, 1,5 млн женщин и 706 тыс. детей. По РСФСР подавляющее большинство таких лиц (91,5%) власть перемещала в ранее подвергавшиеся оккупации районы; всего по республике -- 1,6 млн, в том числе 439,5 тыс. мужчин, 688,7 тыс. женщин и 450,4 тыс. детей.

Сведения о рождаемости в СССР и РСФСР за 1940--1945 гг.

Сведения о рождаемости в СССР и РСФСР за 1940--1945 гг.

(в сельской местности; тыс. человек)

Сведения о демобилизации старших возрастов личного состава действующей армии

Составлено по'. ГА РФ, ф. 5446, оп. 49, д. 3741, л. 15--62; Попов В.П. Региональные особенности демографического положения РСФСР в 40-е годы // Социологические исследования. 1995. № 12. С. 6-8.

* Отсутствуют данные о количестве прибывших демобилизованных воинов раздельно в города и сельскую местность. Указана только общая численность устроенных на работу по СССР: на 15 ноября 1945 г. она составляла 70,1% всех прибывших, на 1 января 1946 г. -- 71,3; на 1 сентября 1946 г. -- 93,8%. В целом по стране большая часть демобилизованных возвращалась в сёла.