Образец и демиург, таким образом, составляют два начала: образец есть как бы «форма» космоса, а демиург -- действующая причина... Такого рода «разъединение» -- видимо, дань представлению, т. е. мифологическому [3, с. 186].
Возможно, мифологического у Платона предостаточно, но только ни из че-го не вытекает, что формальная и действующая причины не могут совпадать в одном «лице» -- в демиурге. Наоборот, в платоновском тексте есть на это хоть и косвенное, но довольно ясное указание, когда в одном месте Платон говорит о том, что видимый космос сделан по образцу универсального жи-вотного [1, 30c-31a], а в другом месте он замечает, что вернее всего усмотреть начало космоса в том, что демиург по благости своей стремится все создавать как можно более подобным ему самоме [1, 29e-31a].
Наше сознание упорно отделяет образец от демиурга потому, что исходит из очень живучего предубеждения, что образец -- идеи -- должны быть неза-висимыми от ума, могущими существовать помимо и вне ума, что ум на них только смотрит со стороны. Едва ли это предубеждение правильно, ибо если идеи и ум отличны друг от друга, тогда окажется совершенно невозможным понять, как идеи могут быть доступны созерцанию ума, скорее они будут для него непознаваемыми; если же они познаваемы умом, то должны быть с ним тождественными, следовательно, должны быть с ним одним и тем же. Иначе говоря, в той части, в какой идеи познаваемы умом, они должны быть самим умом; если же ум суть деятельность и кроме деятельности в уме ничего нет, то идеи должны быть формами деятельности ума, внутри ума существующими.
Да и сам Платон, похоже, знал о такой вышеуказанной трактовке идей и высказывался о ней отрицательно. Именно в этом духе можно толковать уже цитированный фрагмент из «Софиста», в котором мыслитель негативно от-носится к допущению о том, что бытие не живет и не мыслит, но возвышенное и чистое, не имея ума, стоит неподвижно в покое. Судя по негативной оценке сказанного, бытие должно быть живым (значит, одушевленным), мыслящим (т. е. быть умом), подвижным.
Некоторые авторы отождествляют демиурга и единое. Например, Дж. Реале и Д. Антисери об этом говорят так: «Единое действовало на неопределенную Диаду.» [4, с. 109]. Похожим образом рассуждает П. П. Гайденко: «Единое, таким образом, раздваивается на «первообраз» (целевую причину) и причину действующую -- демиурга: другого способа дать наглядное представление о «раз-вертывании» единого, о «воплощении» его у Платона нет» [3, с. 181]. Едва ли отождествление создателя и единого, понимаемого в качестве отвлеченно-логического единства, оправдано. Единое, ставшее объектом исследования в «Пармениде», и благо, изучаемое Платоном в «Государстве» и «Тимее», -- это формы первоначальных усмотрений ума, они суть начала его деятельности. Благо суть начало любой умозрительной деятельности, а единое -- начало от-влеченного логического мышления. Создатель, будучи одушевленным умом, благ, как источник знания о благе, и един. Но он не тождественен идее блага, разве что только отчасти, поскольку ум, взирая на свое усмотрение блага, является единством, лежащим в основе множества идей. Создатель един, но не тождествен чистому единству, из которого ничего отличного от него, не нарушая последовательности рассуждений, не выведешь. А если вывести удастся, то это должно означать, что «единое» не такое уж единое и в нем уже присутствует множественность (либо же было нарушена последовательность рассуждений).
Литература
парадигма космос универсум
1. Платон. Тимей // Платон. Соч.: в 4 т. -- М., 1994. -- Т. 3.
2. Платон. Софист // Платон. Соч.: в 4 т. -- М., 1993. -- Т. 2.
3. Гайденко П. П. История греческой философии в ее связи с наукой. -- М., 1980.
4. Реале Дж., Антисери Д. Западная философия от истоков до наших дней. I: Антич-ность. -- М., 1994.
Размещено на Allbest