В эпилоге ветви сирени как символ воспоминаний становятся заметной частью кладбищенского пейзажа: «Ветви сирени, посаженные дружеской рукой, дремлют над могилой» [1, с. 499]. Возникший в финале образ, сообщая о кончине героя, является отзвуком мотива сирени, которая сопровождала его в детские и кульминационные моменты жизни. Могильное растение сирень присутствует «на пороге, соединяющем жизнь и смерть... Таким образом, сирень - двойник героя, образ его души» [9, с. 219].
Стоит отметить, что вся система образов в романе выстроена на при?ме противопоставления. Это относится, в частности, к антитезе сирень - роза/розан. Перед тем как Ольга подарила Илье ветку сирени, в его воображении цветом жизни была роза, представленная, как правило, в парном мотиве радость - печаль, свет - тьма, восходящем к мифологеме шипов цветка: «Цвет жизни опал, остались только шипы» [1, с. 242]. В отличие от сирени, которая ассоциируется с нежными чувствами, роза всегда напоминает кровь - эмблему страсти.
В романе «Обрыв» антиподом розы становится лилия, имеющая многоплановую семантику. С розой/ розаном ассоциируется Марфенька, которая видится Райскому воплощением цветочной феи (не зря она показана как любительница цветов да птичек), с лилией - нелюдимая, загадочная, на его взгляд, Вера: «- Это распускающаяся... роза на стебельке...» - похвалил Тит Никоныч Марфеньку. «Да, правда, роза в полном блеске! - подумал Райский... - а та - как лилия, Їдо коей? уже, кажется, касается не ветерок, а ураган» [3, с. 188].
Выбор розы вполне объясним: кроме уже сказанного, в женщине она всегда символизирует красоту, юность, радость, обходительность, доброту, нес?т идею рая (ср. у Данте: райская роза [6]), которая включает в себя смысл предельности счастья; а уподобление Веры, глубоко верующей, лилии - атрибуту Богородицы - вед?т к мотиву раскаяния и искупления; кроме того, алебастровый цвет лепестков напоминает о холодности. Это совпадает с образом героини, чь? сердце, с позиции героя, охвачено полным равнодушием.
Став невольным свидетелем несчастливой любви Марка и своей кузины, ради мщения и насмешки герой тайно бросил в окно героини большой букет померанцевых цветов - непременный атрибут невесты, символизирующий е? чистоту и невинность. Однако вопреки этому вегетативному коду, «для Веры цветок становится символом е? вины, греховности» [9, с. 240]; не случайно, когда она заметила лежащий на полу букет, то, «кинув беглый взгляд на него, побледнела как смерть и, не подняв цветов, быстро подошла к окну» [3, с. 382].
У Гончарова цветочный шифр играет важную роль в описании характера и настроения различных персонажей: образ Крицкой сопровождает ж?лтая далия, отсылающая к е? неверности, легкомысленности; жених Марфеньки, спокойный, наивный молодой человек, выходит на сцену с пучком васильков; когда бабушка впутывала Райского в поместные дела, он «зевал, смотрел... как летают стрекозы, срывал васильки» [2, с. 74]; эти синие полевые цветы говорят об их стремлении к свободе; садовые цветы вокруг Марфеньки - маргаритки, пионы, акации, розы - усиливают мотив рая, антипода мотива ада, воплощ?нного в образах леса и обрыва.
В «Обломове» влюбл?нный в балерину юноша мечтает бросить ей на сцену букет камелий - достаточно редкий цветок для русской традиции, что демонстрирует его чистосердечность к возлюбленной; резеда, бархатцы, ноготки, ерани (герань), алоэ, гиацинты, присутствующие в доме Пшеницыной, создают атмосферу домашнего уюта.
Примечательно, что в языке Гончарова такие фитонимы как шиповник, чер?муха, мирт, «не всегда обозначают Ївцетение?, однако это значение всегда можно распознать» [13].
Итак, символика цветов позволяет нам прочувствовать мир души героев, постичь тонкую связь человека и природы в исследуемых романах.
Список литературы
1. Гончаров И. А. Обломов: роман: в 4-х частях // Собрание сочинений: в 8-ми т. М.: Гос. изд-во худож. лит., 1952-1955. Т. 4.
2. Гончаров И. А. Обрыв: роман: в 5-ти частях [Части I-II] // Собрание сочинений: в 8-ми т. М.: Гос. изд-во худож. лит., 1952-1955. Т. 5.
3. Гончаров И. А. Обрыв: роман: в 5-ти частях [Части III-V] // Собрание сочинений: в 8-ми т. М.: Гос. изд-во худож. лит., 1952-1955. Т. 6.
4. Гончаров И. А. Обыкновенная история: роман: в 2-х частях // Собрание сочинений: в 8-ми т. М.: Гос. изд-во худож. лит., 1952-1955. Т. 1.
5. Грач?ва И. В. Каждый цвет - уже нам?к // Литература в школе. 1997. № 3. С. 49-55.
6. Данте Алигьери. Божественная комедия. Новая жизнь / пер. М. Лозинского, А. Эфроса. М.: Иностранка, 2013. 768 с.
7. Золотницкий Н. Ф. Цветы в легендах и преданиях. М.: Фирма «Т-Око», 1992. 361 с.
8. Каширина Т. Г., Евсеева Т. и др. Символы. Знаки. М.: Мир энциклопедий Аванта+; Астрель, 2009. 184 с.
9. Козубовская Г. П. Середина XIX века: миф и мифопоэтика: монография. Барнаул: БГПУ, 2008. 260 с.
10. Красиков С. П. Легенды о цветах. М.: Молодая гвардия, 1990. 303 с.
11. Краснощекова Е. А. И. А. Гончаров. Мир творчества. СПб.: Пушкинский фонд, 1997. 496 с.
12. Пушкин А. С. Евгений Онегин: роман в стихах // Полное собрание сочинений: в 16-ти т. М. - Л.: Изд-во АН СССР, 1937-1959. Т. 6.
13. У Луцянь. Слово «сирень» в языке А. П. Чехова // Материалы Международного молод?жного научного форума «ЛОМОНОСОВ-2012» / отв. ред. А. И. Андреев, А. В. Андриянов и др. М.: МАКС Пресс, 2012.
14. Шанский Н. М., Боброва Т. А. Школьный этимологический словарь русского языка. М.: Дрофа, 2004. 398 с.
15. Шарафадина К. И. «Алфавит Флоры» в образном языке литературы пушкинской эпохи (источники, семантика, формы): науч. монография. СПб.: Петербургский институт печати, 2003. 320 с.