такую параллель создала шестилетняя Варя Роговина, впервые установив для себя, каково коренное отличие одних представителей военного дела от других.
Генералы - сухопутные,
Адмиралы - мокропутные,
сказала она и, уловив в этой фразе нечаянный стих, стала повторять ее (с небольшим вариантом):
Генералы - сухопутные,
Адмиралы - водопутные.
Н.А.Менчинская рассказывает в дневнике о своем сыне, трех с половиною лет, воспроизводя по памяти двустишие:
У меня для Петеньки Леденцы в пакетике,
мальчик произнес это двустишие так:
У меня для Петеньки Леденцы в пакетеньке.
То есть из приблизительного рифмоида сделал точную рифму*.
______________
* Н.А.Менчинская, Дневник о развитии ребенка, М.-Л. 1948, стр. 123.
Вася Катанян, пяти с половиною лет, произнося слово "столик", часто прибавлял молик-полик. Стульчик у него был стульчик-мульчик. Самого себя он называл Вася-Тарася, бабушку - бабушка-колабушка и проч.
Сын Гвоздева - правда, на седьмом году жизни - создал такое чудесное сочетание рифмованных слов: дятел-долбятел*.
______________
* А.Н.Гвоздев, Вопросы изучения детской речи, М. 1961, стр. 327.
В какой-то мере это свойственно и взрослым, о чем свидетельствуют такие неразрывные сочетания слов, как чудо-юдо, мальчик с пальчик,
тары-бары, шуры-муры, фигли-мигли и проч.
Дети тяготеют к этим "двустворчатым" словам гораздо сильнее, чем взрослые. Игорь, трех лет семи месяцев:
- Папа, а будут сегодня передавать по телевизору мульти-пульти?
Это звонкое мульти-пульти куда привлекательнее для детского слуха,
чем вялая и тягучая мультипликация.
Вообще всякая рифма доставляет ребенку особую радость.
Когда она случайно подвернется ему в разговоре, он играет ею,
твердит ее несколько раз, использует ее для импровизированной песни. - Куда ты положил мыло? - спрашивает у мальчика мать.
Он отвечает без всяких покушений на рифму: - А вон туда, где вода.
И, лишь сказав эти слова, замечает, что в них промелькнуло созвучие.
И мгновенно начинает распевать:
Вон туда,
Где вода.
Вон туда,
Где вода.
Дети изумительно чутки к тем случайным и непреднамеренным рифмам, какие возникают порою в нашей прозаической речи.
Мать посылает пятилетнюю Веру на кухню:
- Пойди скажи няне: няня, мама разрешила дать мне чаю с молоком.
Вера сразу уловила здесь ритм, свой излюбленный четырехстопный хорей, и, вбежав на кухню, закричала:
Няня, мама разрешила Дать мне чаю с молоком,
А теперь зовут ребята Дядю Степу маяком!
То есть к первому двустишию пристегнула две строки из "Дяди Степы"
Сергея Михалкова, причем это вышло без всякой натуги, неожиданно для нее самой.
У Сергея Михалкова есть прелестное стихотворение "Всадник". В нем отчетливый ритм и звонкие рифмы. Но последняя строка по прихоти автора написана неожиданной прозой. Стихотворение кончается так:
Я в канаву не хочу,
Но приходится Лечу.
Не схватился я за гриву,
А схватился за крапиву. - Отойдите от меня,
Я не сяду больше на эту лошадь.
Дети, повышенно чуткие к поэтической форме, возмущаются таким разрушением ритма и отсутствием ожидаемой рифмы. Сплошь и рядом они не только отвергают прозаический текст, но тут же придумывают свою собственную стихотворную строку, которая подсказана им всей структурой предыдущих стихов. Мне пишут о пятилетней Ниночке, которая, услышав концовку "Всадника", с возмущением сказала:
-Неправда. Ты неверно читаешь. Надо сказать:
-Отойдите от меня,
Я не сяду на коня.
Почти все дети, которым в виде опыта я читал эти стихи Михалкова,
реагировали на них точно так же. Нужно ли говорить, что именно на такую реакцию и рассчитывал Сергей Михалков.
II. СТИХОВЫЕ ПОДХВАТЫ
Влечение к рифмованным звукам присуще в той или иной степени всем детям от двух до пяти: все они с удовольствием - можно даже сказать, с упоением - предаются длительным играм в созвучия. Трехлетняя Галя говорит, например, своей матери:
- Мама, скажи: Галюнчик.
Мама говорит: - Галюнчик.
Галя рифмует: - Мамунчик.
Тогда мать говорит: - Галюха.
А Галя: - Мамуха.
Мать:
- Галушка.
А Галя:
- Мамушка.
Мать:
- Галище:
Галя:
- Мамище.
Мать:
- Галубуха.
Галя:
- Мамумуха.
И так далее. Иногда эта рифмовая гимнастика длится десять -
пятнадцать минут. Девочке она очень нравится, так как, очевидно,
удовлетворяет насущной потребности ребячьего мозга. "Когда моя изобретательность кончается, - пишет мне Галина мать, - я перехожу на другое слово и говорю: Телефон. Галя говорит: Барматон. - Телефонище. -
Барматонище и т.д.".
Аналогичная запись у Ф.Вигдоровой: "Я говорю: Сашуля.
Саша отвечает: Мамуля.
Я. Сашок.
Саша. Мамок.
Я. Сашенция.
Саша. Маменция, Марктвонция".
Замечательно, что каждому из этих рифмованных отзвуков ребенок всякий раз придает тот же ритм, какой он улавливает в только что услышанной фразе. Четырехлетняя Мурка мчалась на воображаемом коне и кричала:
Надо бить Коня сильнее,
Чтобы вез Меня быстрее!
А Лёня (немного постарше) тотчас же откликнулся четырехстопным хореем:
Чем быстрее,
Тем плохее!
Чем быстрее, Тем плохее!
М.Л.Чудинова, воспитательница детского сада Фрунзенского района Москвы, сообщает:
"В старшей группе есть своеобразная игра: кто-либо из детей предлагает: "Давайте смешиться", и несколько человек начинают подбирать рифмы: "Мальчики - стаканчики", "Девочки - тарелочки", "Левочка веревочка", или просто придумывают бессмысленные сочетания слов, вроде "сундук-кундук-пундук", и чем бессмысленнее слово, тем дети громче хохочут"*.
______________
*М.Л.Чудинова, Русские народные загадки, пословицы, поговорки. Сборник "Воспитатели детских домов о своей работе", М. 1948, стр. 292.
Недавно в журнале "Семья и школа" появилась статья М.Микулинской "Как мы развиваем мышление и речь сына", там говорится о том же:
"Славик не только знает много стихов, но и сам пробует "сочинять" их. Хотя его творчество еще весьма примитивно, все же в нем явно заметны чувства ритма и рифмы. Часто Славик спрашивает: "А так подходит?" - и произносит рифмованные слова или строчки ("грелка - тарелка", "хорошо кушать - маму слушать" и др.). Иногда же под рифму он подбирает бессмысленный набор звуков и спрашивает:
- А так подходит: ложка - барабошка, стол - балол, попугай - дугагай? Я объясняю, что хотя и подходит, но таких слов: "барабошка",
"дугагай" и "балол" - в русском языке нет. Славик явно огорчен. - А как же тогда? - чуть не со слезами спрашивает он.
Я подсказываю: "ложка - ножка", "попутан - угадай", "стол - козел". Лицо ребенка озаряет счастливая улыбка, он шепчет услышанные рифмы, стараясь их запомнить. Теперь он все реже произносит бессмысленные рифмы, а когда и произносит, сам смеется, зная, что говорит глупости"*.
______________
*"Семья и школа", 1955, № 11, стр. 8.
Такие подхваты созвучий - всегда диалоги. Но нередко случается
наблюдать одинокое самоуслаждение рифмами, когда ребенок изобретает