ЧТО ОТ ВАС УШЛО, ТО К НАМ ПРИШЛО (СЕЛЬКУПСКИЙ ШАЛАШ У ТУНДРОВЫХ НЕНЦЕВ)
Квашнин Юрий Николаевич - кандидат исторических наук, старший научный сотрудник Института проблем освоения Севера СО РАН
Сенько Роман Иванович - научный сотрудник Историко-мемориального музея «Смольный»
В статье рассматриваются вопросы бытования у тундровых ненцев низовий р. Таз временного переносного полусферического жилища - шалаша. Показано, что шалаш не является традиционным видом жилой постройки ненцев. Его конструировали народы, проживавшие в таежной зоне Среднего Енисея - кеты, эвенки, селькупы. В зонах межэтнических контактов он распространялся среди хантов, ненцев, якутов. Выявлено, что нижнетазовские ненцы переняли навыки изготовления шалаша у селькупов, переселявшихся на рубеже XIX-XX веков со Среднего Таза в низовья. До конца ХХ века ненцы изготавливали шалаши селькупского типа эпизодически, отправляясь на охоту или рыбалку. Массовое изготовление было налажено только на рубеже XX-XXI веков, когда в Тазовском районе началась реорганизация рыбодобывающей промышленности.
Ключевые слова: низовья Таза, ненцы, селькупы, рыбный промысел, межэтнические контакты, шалаш.
Vasilevich G.M. Evenki: Istoriko-etnograficheskie ocherki (XVIII - nachalo XX v.). Leningrad: Nauka, 1969.
Vasilev V.I. Osobennosti razvitiia etnicheskikh i iazykovykh protsessov v etnokontaktnykh zonakh Evropeiskogo Severa i Severnoi Sibiri (po materialam etnograficheskogo obsledovaniia severo- samodiiskikh narodov: nentsev, entsev, nganasan). Etnokulturnye protsessy u narodov Sibiri i Severa. Moskow: Nauka, 1985. Pp. 65-93.
Yu.N. Kvashnin, R.I. Senko That left you, then came to us (Selkup hut at tundra Nenets)
The article discusses the existence of the tundra Nenets of the lower reaches of the Taz river temporary portable hemispherical dwelling - hut. It is shown, that the hut is not a traditional residential development of the Nenets. It designed peoples, living in the taiga zone of the Middle Yenisey - Kets, Evenks, Selkups. In the areas of inter-ethnic contacts, it spread among the Khanty, Nenets, Yakuts. It is revealed that the Taz Nenets adopted the skills of making hut from the Selkups who migrated at the turn of XIX-XX centuries from the Middle Taz river in the lower reaches. Until the end of the XX-th century, the Taz Nenets, were made huts Selkup type occasionally, going hunting or fishing. Mass production was established only at the turn of XX-XXI centuries, when in the Tazovsky district began the reorganization of the fishing industry.
Key words: The lower reaches of the Taz river, Nenets, Selkups, fishing, inter-ethnic contacts, hut.
Введение
В истории народов Сибири известны случаи, когда естественное развитие социально-экономических или демографических процессов ускорялось под влиянием внешнего воздействия и приводило к замене или сдвигу традиционных хозяйственных занятий, частичной или полной ассимиляции, культурным заимствованиям и пр.
Сегодня научно-технический прогресс, темпы которого возросли многократно, даже по сравнению с концом XX века, оказывает существенное воздействие на жизнь и быт всех коренных сибирских жителей. Строительство и обустройство поселков, прокладка дорог в отдаленные районы, доступность различных средств связи и массовой информации изменяют самоощущение людей в условиях новой реальности. Происходит постепенное стирание этнокультурных различий. Многие сибиряки, независимо от национальности, живут сейчас в типовых домах, носят покупную одежду, пользуются современными видами транспорта. Ранее довольно замкнутые и малообщительные аборигены, становятся все более коммуникабельными и открытыми. Многие из них получают высшее образование, осваивают новые для себя профессии.
На фоне этого интересно наблюдать возвращение в повседневную жизнь коренных жителей некоторых элементов традиционного быта, давно вышедших из массового употребления. Один из таких элементов - сезонное переносное жилище селькупского типа, бытующее сегодня у ненцев-рыбаков низовий р. Таз - мы рассмотрим в нашей статье. Постараемся ответить на вопросы, когда нижнетазовские ненцы переняли у селькупов такой тип жилища и какими причинами было вызвано это заимствование. Материалы для статьи были собраны в ходе экспедиций 2011, 2013, 2014 и 2016 годов в Тазовском р-не ЯНАО1. В качестве сравнения приведены сведения из научной литературы о жилищах других народов Сибири.
В августе 2011 года один из авторов данной статьи впервые побывал на рыбопромысловых участках ООО «Тазагрорыбпром»2, расположенных на берегах протоки Щучья (левого рукава р. Мессо-Яха), впадающей в Тазовскую губу недалеко от устья р. Таз. Все участки располагаются здесь вдоль протоки, поэтому не имеют названий по географическим объектам, а обозначены просто цифрами - 7-8-е, 5-6-е, 3-4-е пески. От районного центра п. Тазовский и ближайшего национального села Находка участки находятся на примерно равном расстоянии (около 40 км по прямой линии). Население участков состоит в ведении администрации сельского поселения Тазовский. Большинство мужчин трудоспособного возраста числятся рыбаками, а женщины - чумработницами.
Здешние ненцы занимаются сезонным рыболовством. Летом они, вместе с рыбаками, приписанными к с. Находка, централизовано переправляются целыми семьями в низовья р. Таз, для лова щокура, пыжьяна, сырка и другой рыбы. В сентябре рыбаков привозят обратно на Щучью для лова ряпушки, а зимой вывозят на подледный лов на побережье Тазовской губы.
В 1930-1940-е годы ненцы-рыбаки, проживавшие в низовьях Таза и на побережье Тазовской губы, были организованы в коллективные хозяйства. Судя по данным похозяйственных книг Тазовского сельского совета, в 1950-е годы пески принадлежали рыбакам рыболовецкой артели им. Калинина. В начале 1960-х годов артель получила название «Заветы Ильича», а с 1962 года стала именоваться просто одним из рыбопромысловых участков Тазовского рыбокомбината (ПМА 1).
Первая фактория, названная 5-6-е пески, была построена в начале 1980-х годов на левом берегу протоки Щучьей на месте рыбопромыслового участка Сарев-Надо3. В 2000-м году здание фактории было обновлено. Сейчас там имеются магазин, хлебопекарня, жилые комнаты для обслуживающего персонала, ремонтные мастерские, обустроен пункт приема рыбы. Отдельно на берегу стоят здания клуба, фельдшерско-акушерского пункта. Ненцы-рыбаки проживают рядом в нескольких типовых деревянных домах, обшитых сайдингом. Летом некоторые семьи ставят чумы. Вещи хранят, как обычно, на грузовых нартах, расставленных в ряд за домами. Площадь, занимаемая постройками, составляет примерно 500 м. Фактория обслуживает не только своих рыбаков, но и жителей соседних рыболовных песков.
Рыбопромысловый участок 7-8-е пески располагается по обоим берегам протоки Щучьей, на ее стрелке с протокой Варантаняво. Построек здесь немного, и они стоят на неравном расстоянии друг от друга. В целом участок занимает территорию около 600 м. Жилищем для рыбаков служат типовые деревянные дома, обшитые сайдингом, или вагон-дома «Полярис»; имеется несколько самодельных построек, жилого и хозяйственного назначения. Вдоль берега стоят нарты с зимними вещами, лежат, перевернутые вверх дном, деревянные и дюралюминевые лодки, на бревенчатых вешалах сушатся сети.
Рыбопромысловый участок 3-4-е пески также расположен на обоих берегах протоки, примерно в 3-х км выше по течению от фактории. Территория поселения, обследованного нами на левом берегу, больше по размеру чем на 7-8-х и 5-6-х песках. На протяжении береговой линии примерно в 800 м стоят полтора десятка деревянных домов, несколько вагончиков и чумов. Вдоль берега ручья, протекающего параллельно протоке, установлены самодельные хозяйственные постройки, нарты с вещами.
Среди привычных для этнографа традиционных и современных строений, находящихся на этих рыболовецких участках, особое внимание обратили на себя небольшие по размерам (« 2 м в длину, 1,5 м в ширину, 1,5 м в высоту) полусферические конструкции, собранные из согнутых дугами тонких веток деревьев, связанных в местах пересечения веревками (Рис. 1)
Сразу вспомнились, виденные в научной литературе изображения, которые, однако, относились к другим народам Сибири. Расспросив жителей рыболовецкого участка 5-6-е пески, удалось выяснить, что это переносное жилище рыбаков, которое используется при сезонных переправах на рыболовные угодья. Называют его просто шалаш или балаган, реже, по-ненецки мюсерта мя - кочевой чум. Материалом для постройки шалаша служат ветки небольших деревьев. Чаще всего используют черемуху, реже тальник4 или березу. Такие конструкции устанавливают на баржи, которые перед началом летней путины катерами переправляют с протоки Щучьей в низовья Таза, а по окончании обратно. В каждом шалаше помещается одна семья. Каркас из веток покрывается обычно куском брезента, защищая людей от солнца, дождя и ветра (ПМА 2: Неркахы).
Рис. 1. Полусферическая конструкция. Рыболовецкий участок 3-4-е пески (фото Ю.Н. Квашнина, август 2011 г.).
В экспедиции 2013 года шалаши удалось зафиксировать на местах летнего промысла находкинских и тазовских рыбаков, расположившихся в низовьях р. Таз. Самое крайнее угодье, Надо-Марра, находилось почти на границе с Красноселькупским р-ном ЯНАО. Дальше вниз по течению стояли угодья Яун-Тарка, Харбей, Саньков-Марра5, Нямгудоче, 100-й километр6. Здесь были отмечены конструкции как сделанные традиционно, из тонких веток, так и отдельные модифицированные варианты, к примеру, сколоченные из тонких струганных досок или сделанные из тонких алюминиевых трубок, соединенных болтами и гайками с деревянной основой (Рис. 2, 3). В 2016 году на рыболовном угодье Надо-Марра были зафиксированы конструкции каркаса шалаша, изготовленные из пластмассовых трубок (Рис. 4).
Рис. 2. Каркас шалаша из тонких струганных досок. Рыболовное угодье Надо-Марра (фото Ю.Н. Квашнина, август 2013 г.).
Рис. 3. Каркас шалаша из тонких алюминиевых трубок (слева). Рыболовное угодье Нямгудочи (фото Ю.Н. Квашнина, август 2013 г.).
По словам информантов, шалаши из веток деревьев начали делать местные умельцы примерно лет 20 назад, т.е. где-то с середины 1990-х годов. (ПМА 3: Салиндер). Во время экспедиции 2014 года авторам статьи удалось познакомиться с одним из первых конструкторов этого жилища, проживавшим на рыбопромысловом участке 7-8-е пески. Его звали Сергей Николаевич Евай (Рис. 4). По рассказам мастера, подобные постройки делал его отец, находясь с сыном на охоте или рыбалке7. На вопрос от кого отец перенял навыки постройки такого шалаша, он ответить не смог (ПМА 4: Евай). Информанты с Надо-Марра добавили, что еще одним конструктором шалашей был старик Тили Салин- дер (1926 г.р.)8. У этих двух мастеров перенимали опыт другие рыбаки (ПМА 5: Тер).
Рис. 4. Каркас шалаша из пластмассовых трубок. Рыболовное угодье Надо-Марра (фото Ю.Н. Квашнина, август 2016 г.).
Рис. 5. Евай С.Н. Один из конструкторов шалаша. Рыболовецкий участок 7-8-е пески (фото Ю.Н. Квашнина, август 2014 г.).
Подобный тип жилых построек нехарактерен для ненцев и других народов, проживающих в арктической и типичной тундрах, с их мохово-лишайниковым и мелкокустарничковым покровом. Такие конструкции можно делать только в лесотундре, тайге или, по крайней мере, в южной тундре, где вдоль рек и проток произрастают высокие кустарники и деревья. Изобилие материала и простота изготовления определили быстроту распространения шалаша среди ненцев-рыбаков низовий Таза.
В работах этнографов нет развернутых описаний шалашей, бытовавших у тундровых ненцев. Только в классической монографии Л.В. Хомич «Ненцы» имеется краткое упоминание следующего содержания: «Из временных жилищ, употребляемых на промыслах или в пути, можно отметить шалаши из ветвей хвойных или лиственных деревьев...» (Хомич 1966: 112). Информацию о шалашах Людмила Васильевна, скорее всего, почерпнула в экспедиции в Тазовский район в 1962 году (Хомич 2008: 4).
Чтобы узнать, как и когда у нижнетазовских ненцев появился подобный тип жилища, необходимо прежде рассмотреть вопрос о бытовании шалашей у их соседей.
Самым ранним из известных нам описаний временных жилищ у жителей Сибири является описание М.А. Кастрена 1856 года. Путешествуя по северу Томской губернии, он и его спутники остановились в селе Тымском, недалеко от которого смогли наблюдать разнообразные каркасные постройки селькупов и васюганских хантов. В книге это передано так: «После того как мы отдохнули здесь одну ночь, мы продолжили наше путешествие без остановок и вскоре достигли одной Русской рыбалки, которая состояла по крайней мере из двадцати юрТ. Они были разбросаны в беспорядке на обширном песчаном поле берега реки. Среди них не было двух, похожих друг на друга. Одни были круглые, другие четырехугольные, иные пирамидальной или конической формы, но большинство из них были бесформенными. По большей части они были сложены из бересты, но так плохо сделаны, что осенними штормами она не только сплющена и изогнута, но и вырвана кусками из стен. С точки зрения размера большинство были таковыми, что через дверь можно вползать внутрь только на карачках, и не иначе, чем в сидячем или лежачем положении там же оставаться. Все эти жилища были частично самоедов, частично васюганских остяков, из-за нужды вступивших в ненавистную сделку с арендатором рыбалки, который, как говорили, был Нарымским купцом...»10 (Castren 1856: 128).
Судя по материалам Г.А. Пелих, каркасные постройки-балаганы, в которых селькупы Томской области жили во время летней рыбалки, к началу 1950-х годов, видимо, уже вышли из широкого употребления (Пелих 1972: 44-60). Исследователи, работавшие в Нарымском Приобье на рубеже 1980-1990-х годов, отмечали, что здешние селькупы утрачивают навыки изготовления традиционных промысловых построек, так как рыболовный и охотничий промыслы не являются для них основными источниками существования (Шаргородский 1994: 40-42, 50). Не были отмечены исследователями балаганы у селькупов и эвенков, проживающих сегодня в С. Совречка Туруханского р-на Красноярского края (Степанова 2015: 133).
Возможно, дольше по времени использовали балаганы, называемые тонтох-ка хантами-охотниками р. Васюган. Полевые записи об этом Н.В. Лукиной датируются 1970-м годом: «. в землю втыкали прутья, сгибали дугой и накрывали берестой. Верх, боковые и задние стенки, а также боковые части передней стены закрывались берестой. В середине передней стены оставляли проем для двери, его завешивали тряпкой. В балагане натягивали полог» (Лукина 2004: 133). Некоторое сходство с данным описанием можно обнаружить на рисунке, изображенном на одной из расписанных в середине XIX века шторок Николая Шахова, подробный анализ которых провел В.Н. Чернецов. На шторке VI изображены сцены охоты коренных жителей Сосьвинской и Ляпинской волостей. Охотник на медведя нарисован рядом с дугообразным шалашом (Рис. 6). Можно предположить, что их изготавливали и в этих местах. Интересно замечание Чернецова о том, что «Шалаш изображен неточно, так как манси и ханты применяют обычно в качестве временного охотничьего жилища односкатный навес, крытый хвойными ветвями или берестой» (Чернецов 1949: 30-32).