Коллизия политических интересов возникла также относительно персоны командующего. В 1943 г. эмигрантское правительство назначило лояльного Я. Кратохвила "командующим чехословацкими частями в СССР". Тогда это не вызвало возражений, так как, по сути Кратохвил обрел титул без командирских прав, которые остались у лояльного Советскому Союзу Л. Свободы [33, с. 102]. Однако в апреле 1944 г. Кратохвил получил реально значимый пост командующего 1 -м Чехословацким армейским корпусом. Дело закончилось тем, что в сентябре того же года командующий 1-м Украинским фронтом И.С. Конев сместил Кратохвила и назначил на его место Свободу (это решение было постфактум и, очевидно, нехотя одобрено эмигрантскими правительством). Хотя официально причиной такого решения было объявлено, что Кратохвил "не справился с командованием" во время Восточно-Карпатской операции [13, с. 80-82], не исключено, что здесь сыграли важную роль политические мотивы [11, с. 35].
Одной из сфер, в которых наиболее ярко проявилась проблема контроля над чехословацкими частями, была политико-воспитательная работа. Эмигрантское правительство стремилось поддерживать аполитичность чехословацких формирований. Советская пропаганда, направленная на чехов и словаков, в основном базировалась не на идеологическом, а на этническом факторе - идее "славянской общности" [8, с. 74; 13, л. 9; 20, л. 25-29; 21, л. 34; 24, л. 15-16; 29, л. 25-28], что не вызывало возражений со стороны эмигрантского правительства [8, с. 261; 16, с. 27].
Однако политико-пропагандистская деятельность еще одного актора - Компартии Чехословакии - вошла в столкновение с политическими интересами эмигрантского правительства [16, с. 75]. В начале 1942 г. КПЧ вела практически подпольную борьбу за "идеологическое овладение" чехословацким батальоном [17, с. 91; 33, с. 92]. Большим успехом партии стало назначение коммуниста Я. Про- хазки заместителем командира по вопросам просвещения и воспитания [33, с. 115]. Из 52 воинов, вызвавшихся участвовать в культурно-просветительной работе, более 80 % были членами КПЧ [41, s. 179].
Эмигрантское правительство и военная миссия в СССР ощущали угрозу укрепления в воинской части коммунистического влияния [16, с. 77; 43, s. 173]. Однако в итоге руководство миссии смирилось с этим [7, с. 214], как и командующий Я. Кратохвил [17, с. 99]. Посол З. Фирлингер фактически поддерживал КПЧ. Советский Союз, в свою очередь, официально держался в стороне и старался сглаживать "острые углы", если они появлялись в отношениях между чехословацкими политическими силами [7, с. 217]. Непосредственное участие СССР в политико-воспитательной работе проявилось только в советских военных училищах, где обучались чехословаки [11, с. 127].
В ходе войны в чехословацких формированиях постепенно росло влияние коммунистов [10, с. 53], однако нельзя согласиться с мнением, что чехословацкая часть уже в 1942 г. "фактически вышла из-под идейного влияния" эмигрантского правительства [27, с. 39]. Летом 1944 г. ответственный секретарь чехословацкой секции Всеславянского комитета С.А. Шмераль, посетившая Чехословацкий корпус, сделала вывод: "Наше влияние на солдат и особенно на офицеров еще недостаточно" [17, с. 99]. Действительно, политическое расслоение среди воинов сохранялось, и далеко не все из них были просоветски настроены [11, с. 75; 18, с. 71-72; 26, л. 503, 505]. Кроме того, выявились новые проблемы - в частности, античешские настроения словаков - бывших военнопленных, спровоцированные идеологической обработкой в Словацкой армии [37, s. 313, 315]. К тому же на фоне неудачи с армией В. Андерса проявился "польский фактор" - в 1942 г. среди чехословаков ходили разговоры: "Оружие нам не доверяют, на фронт не пошлют - так же, как и поляков" [22, л. 1]. Закономерно, что положительный опыт создания в Советском Союзе другой польской армии (под командованием З. Берлинга) был воспринят чехословаками с радостью [30, с. 180].
Третьим проявлением коллизии военнополитических интересов эмигрантского правительства, с одной стороны, и руководства СССР, КПЧ и Л. Свободы - с другой, было "дело армии А. Гасала", с которым переплелась политическая проблема принадлежности Закарпатья. К этому региону, который с 1919 г. входил в состав Чехословакии, в годы войны проявил свой интерес советское руководство с целью осуществить переход Закарпатья в состав СССР. Характерно, что Э. Бенеш не возражал против этого [14, с. 414; 32, с. 133; 36, р. 147]. Тем не менее до конца войны регион оставался в составе Чехословакии.
После освобождения Закарпатья 5 ноября 1944 г. туда прибыли чехословацкие высшие офицеры во главе с генералом А. Гаса- лом, которые начали мобилизацию военнообязанных жителей региона [40, s. 94-95], однако, не в Чехословацкий корпус, а в новую, полностью подконтрольную эмигрантскому правительству армию [11, с. 74; 37, s. 336], которая должна была стать его опорой при обретении власти на освобождаемой территории страны [44, s. 260]. В этой деятельности открыто проявилось политическое недоверие эмигрантского правительства Чехословацкому корпусу как "инструменту" в руках Советского Союза и КПЧ.
Судьба корпуса оказалась под угрозой [44, s. 365]. Руководство СССР, чехословацкие коммунисты и многие воины во главе с Л. Свободой с этим согласиться не могли - тем более что на основе Чехословацкого корпуса они планировали создание будущей армии Чехословакии [2, с. 407; 12; 44, s. 305].
Между делегацией Чехословацкого правительства в Закарпатье и советскими военными властями возник конфликт. Командование 4-го Украинского фронта дало указание А. Гасалу созданные им части распустить [27, с. 148], отправив их личный состав на укрепление Чехословацкого корпуса [37, s. 336], а также одновременно организовало призыв закарпатских добровольцев в Красную армию [3, л. 33]. Эмигрантское правительство было вынуждено уступить [27, с. 149, 152].
После неудачи с созданием "альтернативной" армии в Закарпатье эмигрантское правительство попыталось сформировать ее на территории Словакии [44, s. 276, 284]. Советские власти, разумеется, вновь выступили против этого. Призванные к началу апреля 1945 г. в Словакии 500 офицеров и около 10 тыс. солдат были направлены на комплектование двух бригад [37, s. 339] в рамках Чехословацкого корпуса.
К весне 1945 г. Э. Бенеш укрепился в мысли о продолжении военного сотрудничества с СССР после войны [16, с. 157], что соответствовало политическим целям Советского Союза и КПЧ [2, с. 534; 28, л. 3, 8; 32, с. 8-9, 24, 41]. В марте 1945 г. СССР и Чехословакия приняли решение о преобразовании Чехословацкого корпуса в армию, что и было закреплено в апреле того же года в специальном соглашении [2, с. 535; 8, с. 327, 361, 383-384]. Этот шаг имел важнейшее политическое значение - именно сформированные в СССР и вооруженные им части превращались в армию освобожденной Чехословацкой республики.
Для полной реализации своих планов Советский Союз был заинтересован в том, чтобы утвердить в Чехословакии дружественное правительство [2, с. 404]. В апреле 1945 г. важнейшие посты в новом правительстве Чехословакии (при сохранении поста президента за
Э. Бенешем) получили коммунисты и другие симпатизировавшие им деятели, ранее принимавшие непосредственное участие в создании чехословацких частей в СССР.
Результаты. Наличие ряда правовых и политических коллизий не стало препятствием для создания и боевого применения чехословацких воинских формирований на советско-германском фронте.
В правовой сфере, во-первых, была создана и действовала твердая официальная основа для отношений между двумя странами. Во-вторых, правовые коллизии, обусловленные существованием "Протектората" и Словакии, после 22 июня 1941 г. не оказывали на советско-чехословацкие отношения никакого воздействия.
Противоречивость отношения Чехословацкого эмигрантского правительства к боевому применению воинских частей, созданных в Советском Союзе, не смогла завести этот процесс в тупик. Хотя руководство СССР не возражало против того, чтобы сберечь силы чехословацких частей, в вопросе боевого применения оно дало карт-бланш самим чехословакам, при этом создав все необходимые условия для комплектования, обучения и вооружения этих формирований. Благодаря деятельности Л. Свободы, руководства КПЧ во главе с К. Готвальдом, а также З. Фирлингера чехословацкие формирования приняли участие в боевых действиях на советско-германском фронте, заслужив воинскую славу. Неизбежность отказа от задачи "сберечь силы" была обусловлена, на наш взгляд, ее изначальной морально-политической невыполнимостью.
Хотя политический раскол среди чехословацких воинов сохранялся весь период войны (с некоторой тенденцией к усилению просоветских настроений), в целом политические разногласия не вышли за "разумные" пределы и не стали помехой для боевого применения формирований. Политическая ситуация, 157 сложившаяся вокруг чехословацких частей, несмотря на скрытно развивавшееся противоборство КПЧ и эмигрантского правительства, была сглажена тем, что СССР занимал взвешенную позицию.
Проблемные моменты, возникшие в вопросе обеспечения контроля над формированиями, не вышли на уровень политического конфликта между СССР и Чехословакией.
Разумеется, Э. Бенеш понимал, что чехословацкие формирования в ходе войны все больше переходили под политическое влияние КПЧ и СССР. Поэтому как только появилась возможность, эмигрантское правительство предприняло попытку создать вместо корпуса другую, "альтернативную" армию. Однако после того, как советские власти прямо показали свое негативное отношение к этому начинанию, Бенеш не стал педалировать конфликт и поддержал создание новой армии на основе Чехословацкого корпуса.
В целом создание чехословацких воинских формирований в СССР следует признать с правовой точки зрения обоснованным, а с политической - достаточно удачным опытом. Советский Союз и Чехословакия были "естественными" союзниками, и возобновление их военно-политического сотрудничества было неизбежным. Отношения между двумя странами находились на высоком уровне еще с довоенного времени, и поэтому мнение о "вынужденности" взаимодействия Советского Союза с эмигрантскими правительствами Польши и Чехословакии [11, с. 58] в отношении последней следует признать неверным.
Примечания
1. 1 Исследование выполнено за счет гранта Российского научного фонда № 22-28-00405, https:// rscf.ru/project/22-28-00405.
2. The research was carried out at the expense of a grant from the Russian Science Foundation № 2228-00405, https://rscf.ru/project/22-28-00405.
3. СПИСОК ЛИТЕРА ТУРЫ
4. Айрапетов О. Р Внешняя политика Советской России и СССР в 1920-1939 годах и истоки Второй мировой войны. М.: Родина, 2020. 800 с.
5. Великая Отечественная война 1941-1945 годов. Т. 8. М.: Кучково поле, 2014. 864 с.
6. Докладная записка на имя Г. Димитрова. 19 ноября 1944 г. // РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 74. Д. 548. 1 л.
7. Докладные записки // РГВА. Ф. 1п. Оп. 4в. Д. 9. 75 л.
8. Докладные записки // РГВА. Ф. 1п. Оп. 5а. Д. 1. 228 л.
9. Доклады // РГВА. Ф. 3п. Оп. 2. Д. 3. 290 л.
10. Документы и материалы по истории советско-чехословацких отношений. Т. 4. Кн. 1. М.: Наука, 1981. 424 с.
11. Документы и материалы по истории советско-чехословацких отношений. Т. 4. Кн. 2. М.: Наука, 1983. 472 с.
12. Ерин Д.А., Рубцов Д.И., Филимонов И.А. Организация содержания интернированных военнослужащих Чехословацкого легиона в Суздальском лагере НКВД СССР (1940-1941 годы) // Ведомости уголовно-исполнительной системы. 2021. №7. С. 60-73.
13. Зарождение народных армий стран-участ- ниц Варшавского Договора, 1941-1949. М.: Наука, 1971. 391 с.
14. Картавый С.Н. Создание в СССР иностранных военных формирований и подготовка для них офицерских кадров в годы Великой Отечественной войны: дис. ... канд. ист. наук. Ярославль, 2000. 236 с.
15. Краткий отчет о деятельности Всеславянского комитета за 1943-1947 гг. // ГАРФ. Ф. 6646. Оп. 1. Д. 32. 14 л.
16. Марьина В.В. В Словакию через Карпаты: К 70-летию Словацкого национального восстания и Карпато-Дуклинской операции Красной армии // Россия XXI. 2014. № 3. С. 58-91.
17. Марьина В.В. Восстановление Чехословацкого государства: международные аспекты (1939-- 1945 гг.) // Чехия и Словакия в ХХ в.: очерки истории. Кн. 1. М.: Наука, 2005. С. 390-427.
18. Марьина В.В. Советский Союз и чехо-словацкий вопрос во время Второй мировой войны. 1939-1945 гг. Кн. 1. М.: Индрик, 2007. 448 с.
19. Марьина В.В. Советский Союз и чехо-словацкий вопрос во время Второй мировой войны. 1939-1945 гг. Кн. 2. М.: Индрик, 2009. 432 с.
20. Марьина В.В. Чехословацкие воинские части в СССР, 1941-1945 годы // Новая и новейшая история. 2010. № 3. С. 83-105.
21. Марьина В.В. Чехословацкий легион в СССР // Вопросы истории. 1998. № 2. С. 58-73.
22. Материалы о деятельности представительства Совинформбюро в Польше и Чехословакии // ГАРФ. Ф. 8581. Оп. 2. Д. 158. 89 л.
23. Отчет о работе Всеславянского комитета за 1941-1944 гг. // ГАРФ. Ф. 6646. Оп. 1. Д. 4. 62 л.
24. Отчет о работе Всеславянского комитета за период с 1 января 1943 г. по 1 января 1944 г. // ГАРФ. Ф. 6646. Оп. 1. Д. 28. 83 л.
25. Переписка, ноябрь 1944 г. // ЦАМО. Ф. 7. Оп. 30. Д. 581. 2 л.
26. Письмо ЦК КПЧ на имя Э. Бенеша. Ноябрь 1943 г. // РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 74. Д. 550. 3 л.
27. Планы, докладные записки и переписка по проведению Третьего Всеславянского митинга в Москве 9 мая 1943 г // ГАРФ. Ф. 6646. Оп. 1. Д. 20. 133 л.
28. Политдонесения // РГВА. Ф. 3п. Оп. 1. Д. 1. 266 л.
29. Положение о военнопленных, сводки, донесения // РГВА. Ф. 1п. Оп. 5а. Д. 2. 669 л.
30. Поп И.И. Чехословакия - Советский Союз. 1941-1947 гг. М.: Наука, 1990. 288 с.
31. Проект платформы нового чехословацкого правительства // РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 128. Д. 775. 26 л.
32. Протокол-стенограмма Шестого пленума Всеславянского комитета 16-17 октября 1943 г. // ГАРФ. Ф. 6646. Оп. 1. Д. 23. 147 л.
33. Свобода Л. От Бузулука до Праги. М.: Вое- низдат, 1963. 408 с.