Частный взгляд на окружающую действительность (на материалах протоколов собраний первичных партийных организаций культурно-просветительных учреждений Ленинграда 1950-х годов)
Ф.К. Ярмолич
В статье на основе протоколов партийных собраний ряда ленинградских учреждений культуры изучаются взгляды ленинградцев на политические, социальные и бытовые проблемы 1950-х годов. Обсуждая политические вопросы, обыватель высказывал свое мнение, которое не всегда оказывалось созвучным установкам власти. До 1956 года свобода в выражении мыслей человека в социальном пространстве была ограничена. После XX съезда КПСС общественный диалог стал более свободным. Вместе с политическими темами на партийных собраниях ленинградцы обсуждали и другие актуальные проблемы: высокие зарплаты начальников, религиозные вопросы и воспитание молодежи. В целом взгляды рядовых жителей Ленинграда на эти вопросы позволяют в ином ракурсе увидеть социальные процессы в СССР.
Ключевые слова: коммуникация; протокол; партийное собрание; разговор; обыватель.
K. Yarmolich
A Private View of the Surrounding Reality (on the Materials of the Minutes of the Meetings of the Primary Party Organizations of the Cultural and Educational Institutions of Leningrad in the 1950 s)
The article based on the minutes of the party meetings of a number of Leningrad cultural institutions examines the views of Leningraders on the political, social and everyday problems of the 1950s. Discussing political issues, the average man expressed his opinion, which was not always consonant with the attitudes of power. Until 1956, freedom in expressing the thoughts of a person in social space was limited. After the XX Congress of the CPSU, the public dialogue became more free. Together with political topics at party meetings, Leningraders also discussed other pressing issues: high salaries of bosses, religious issues, and youth education. The views of ordinary citizens of Leningrad on these issues allow us to look at the social processes in the USSR as a whole from a different angle.
Keywords: communication; protocol; party meeting; conversation; philistine.
Проводимые на протяжении 1950-х годов политические и экономические преобразования в СССР, безусловно, отразились как на советском обществе, характерной чертой которого становится общая демократизация и повышение жизненного уровня, так и на человеке, у которого появилась определенная внутренняя свобода, выразившаяся в стремлении обсуждать окружающую его действительность не только с близкими людьми, но и в общественном пространстве. Вопросы изменения структуры массовой коммуникации, происходившие на протяжении 1950-х годов, в исторической литературе изучены подробно [1; 3-6], однако все еще в недостаточной степени исследованы взгляды конкретных людей на внутриполитическое развитие страны и социально-бытовые вопросы. Этим аспектам и будет посвящена статья.
В стремлении понять частное мнение обывателя на окружающую его реальность, оказываешься в ситуации, близкой к той, которую описал А. Я. Гуревич в своей книге «Проблемы средневековой народной культуры»: «идеологам феодального общества удалось не только оттеснить народ от средств фиксации его мыслей и настроений, но и лишить исследователей последующих времен возможности восстановить основные черты его духовной жизни. “Великий немой”, “великий отсутствующий”, “люди без архива и без лица”, -- так именуют современные историки народ в эпоху, когда для него был закрыт непосредственный доступ к средствам письменной фиксации культурных ценностей» [2: а 18].
Конечно, по сравнению со средневековой эпохой советское время предоставило человеку определенные возможности сохранить для истории свое мнение об окружающей его действительности, но даже в XX веке обыватель в большинстве своем оставался «немым» для историка.
И это несмотря на то, что советский период истории России оставил для исследователей множество документов, благодаря которым можно изучить политическую, экономическую, социальную и другие сферы жизни советского государства и общества, однако этот колоссальный массив источников содержит очень мало информации, отражающей взгляды человека на окружающую его реальность.
Одним из исторических источников, позволяющих приблизиться к пониманию содержания коммуникационного пространства, является мемуарная литература. Но она лишь частично позволяет воссоздать атмосферу и дух времени и практически не содержит примеров массовой коммуникации. Конечно, на страницах дневников или мемуаров приводятся разговоры, в которых авторы участвовали или являлись их свидетелями, но подобные диалоги эпизодичны, их содержание корректируется в зависимости от времени создания и особенностей личности составителя.
Узнать точку зрения человека на происходящие в стране события позволяет такой вид источника, как протокол собрания первичной партийной организации. В зависимости от формата собрания -- открытого или закрытого -- составлялся и соответствующий протокол. Первый вид документа свидетельствует о том, что на партийном собрании присутствовали не только члены партии, но и комсомольцы, беспартийные. Второй -- подчеркивает то обстоятельство, что на собрании присутствовали только коммунисты.
Несмотря на вид протокола, его структура была однотипной и состояла из шапки, в которой указывался вид протокола (закрытый или открытый), номер и дата составления, количество присутствующих членов КПСС, фамилии председателя и секретаря собрания. Ниже в графе «Повестка дня» прописывалось количество и название вопросов, которые следует рассмотреть собранию. Каждый рассматриваемый вопрос из повестки дня состоял из трех разделов: «Слушали» -- основной доклад; «Прения» -- выступления участников собрания; «Постановили» -- общее решение собрания по рассмотренному вопросу.
Протоколы собраний, в отличие от других видов документов (отчетов, докладных записок, справок), в определенной степени можно считать уникальным видом источника, поскольку вместе с производственными вопросами, они сохранили высказывания конкретных людей на происходившие события и явления.
Конечно, страницы протоколов собраний довольно часто не отражают истинного мнения обывателя. Высказываясь на собрании, выступающие понимали, что их стенографируют или записывают, поэтому часть из них, не желая выделяться, повторяла точку зрения, высказанную в докладе или стремилась занять нейтральную позицию, другие же, значительно меньшая часть участников собрания, высказывалось более открыто.
Приступая к написанию статьи, автор изучил протоколы партийных собраний за 1950-е годы следующих учреждений культуры: Управления по делам искусств Исполкома Ленгорсовета, Управления культуры Леноблисполкома, Государственного Эрмитажа, Государственного Русского музея, Государственного большого драматического театра им. М. Горького, Ленинградского театра комедии, ЦПКиО им. С.М. Кирова, дворцов-музеев и парков г. Петрограда, Дома культуры Промкооперации, Выборгского Дома культуры, ДК им. А.М. Горького, Ленинградского отделения Всесоюзного общества по распространению политических и научных знаний.
Проведенный анализ показал, что в протоколах собраний указанных культурно-просветительских организаций значительное место занимали производственные и кадровые вопросы, информации относительно внутренней политики и социально-бытовых вопросов значительно меньше. Более того, большая часть выступающих на партийных собраниях солидаризировалась с точкой зрения основного докладчика и не стремилась обозначить свою позицию. В силу этих обстоятельств переходить к широким обобщениям, основываясь на ниже публикуемом материале, было бы не совсем уместно, он лишь показывает точку зрения конкретного человека, которая, впрочем, позволяет увидеть частные взгляды на реальность советского (как считают некоторые историки однородного) общества.
Если рассматривать историю Советского Союза с точки зрения отдельных людей из сферы культуры, то она приобретает несколько иную конфигурацию, отличную от той, которая выстраивается при изучении СССР с позиции анализа структуры власти, механизма взаимоотношения государственных институтов и общества и т. д.
Например, сложная политическая ситуация начала 1950-х годов, особенно в Ленинграде, связанная с ленинградским делом, соседствует с обсуждением ленинградцами на заседании партийного бюро Выборгском ДК в 1950 году вопроса о репрессиях 1937 года, который возник при обсуждении снятия выговора с сотрудника Дома культуры С. И. Есипова.
К сожалению, рассказ о причинах наложения на Сергея Ивановича наказания стенографистом зафиксирован неточно, поэтому в ряде случаев смысл текста несколько туманен, но идею все же понять можно. Из повествования С.И. Есипова становится ясно, что в 1930-е годы он работал комиссаром (какой именно государственной структуры в протоколе не указано) в строительной сфере и стремился помочь арестованным и заклейменным как враги народа инженерам.
После прочтения секретарем собрания биографических сведений о Сергее Ивановиче в его адрес последовали вопросы. Один из них задал Н. В. Чму- тин. Он поинтересовался, действительно ли инженеры были врагами народа? На столь прямой вопрос последовал однозначный ответ: «Инженеры не были врагами народа». Самое интересное, что после подобного ответа собрание партийной организации постановило: «Просить РК ВКП (б) снять выговор с Сергея Ивановича Есипова» (ЦГАИПД СПб Центральный государственный архив историко-политических документов Санкт-Петер-бурга.. Ф. 2170. Оп. 4. Д. 7. Л. 4 -- протокол № 2 партбюро Выборгского Дома Культуры от 30 января 1950 года).
В 1955 году в повестке дня заседаний партийных организаций культурно-просветительных учреждений Ленинграда появилась новая тема из большой политики -- ленинградское дело. В частности, ее обсуждали сотрудники ЦПКиО им. С. М. Кирова. Так, на заседании партийного собрания работником парка Спириным был поставлен вопрос: «В чем заключается ленинградское дело?» Правда, на него ответа не последовало.
Возможно, уловив нежелание докладчика и руководителя собрания отвечать на вопросы о ленинградском деле, другой участник собрания -- Гитман -- высказал свое мнение по этому сюжету: «что касается так называемого “Ленинградского дела”, то мне кажется, что ЦК КПСС должен заняться выяснением роли тов. Андрианова, который в то время возглавлял Ленинградскую партийную организацию и сообщил в ЦК КПСС тенденциозные сведения. Ответственность должны за это нести также тт Козлов и Казьмин, которые работали вместе с т. Андриановым» (ЦГАИПД СПб. Ф. 3527. Оп. 5. Д. 4. Л. 6-6 об. -- протокол № 11 закрытого партийного собрания ЦПКиО имени С. М. Кирова от 7 марта 1955 года).
Подобные случаи акцентирования внимания на «неудобных», с точки зрения власти, вопросах из политической повседневности все же относились к единичным, поскольку формирование политической повестки дня и расставление в ней акцентов оставалось за центральными органами власти, а желание человека обсудить тот или иной вопрос из политической жизни страны не учитывалось. Невозможность обсуждать актуальные для обывателя политические вопросы на партийных собраниях приводила к тому, что часть сотрудников культурно-просветительных учреждений включали в политическую проблематику бытовые, рабочие и иные вопросы из своей жизни.
Примером сплетения политической и повседневной тематики выступает обсуждение ареста Л. П. Берия на закрытом партийном собрании партийной организации Государственного Русского музея. Арест Лаврентия Павловича не предполагал каких-либо дискуссий на местах, поэтому все присутствующие единодушно поддержали решение ЦК. Но, воспользовавшись предоставленной коммуникационной площадкой, участники собрания высказывались по совершенно другим проблемам из жизни музея.
В частности, Корецкий обратил внимание присутствующих на ряд трудностей: во-первых, неудовлетворительное изучение теории марксизма-ленинизма сотрудниками музея; во-вторых, существующую дистанцию между теорией и практикой в музейной работе; в-третьих, подчеркнул необходимость коллективного управления музеем.
На другой спектр проблем в жизни музея указала Лебедева. Она обратила внимание собравшихся, что из Русского музея пропадают картины. Одна из причин этого, по мнению выступающей, являлась слабая работа охраны и отсутствие со стороны милиции мероприятий, направленных на обеспечение безопасности музейного комплекса.
Радикальней о ситуации с картинами высказалась Мишукова, которая в своем выступлении прямо назвала исчезновение картин кражами. Она обратила внимание присутствующих на случай, когда художественное полотно было снято с подрамника, что требовало специальных знаний и значительного времени у похитителей, а это уже бросало тень подозрений на сотрудников музея (ЦГАИПД СПб. Ф. 4406. Оп. 5. Д. 1. Л. 65-67. Протокол № 2 закрытого партийного собрания партийной организации Государственного Русского музея от 15 июля 1953 года).
Примером вплетения бытовых вопросов в политическую проблематику стало письмо ЦК КПСС местным партийным организациям от 29 июня 1957 года о деятельности антипартийной группы Л.М. Кагановича, Г.М. Маленкова, В. М. Молотова.
Обсуждая его, участники закрытого партийного собрания Областного управления культуры Леноблисполкома 5 июля 1957 года полностью согласились с мнением партии и осудили членов «антипартийной группы», а также поддержали внутреннюю и внешнюю политику Н. С. Хрущева. Из череды выступлений, одобряющих решения Центрального комитета, выбивается реплика А. Я. Новикова, который обратил внимание присутствующих на необходимость позаботиться о жилье для сотрудников и больше критиковать работу собственных начальников: «наша вина в том, что мы мало критикуем начальников. Если бы их больше критиковали было бы лучше» (ЦГАИПД СПб. Ф. 6539. Оп. 2. Д. 4. Л. 39. Протокол № 7 общего закрытого собрания членов и кандидатов КПСС партийной организации областного Управления культуры от 5 июля 1957 года).
Исключением из правила политической коммуникации -- когда власть формировала проблемное поле -- стало обсуждение деятельности И. В. Сталина после XX съезда КПСС. В ряде случаев дискуссия о личности Иосифа Виссарионовича и его роли в жизни СССР выходила за границы, предусмотренные властью.
Примером подобного явления может послужить протокол № 1 открытого партийного собрания коммунистов Управления культуры Леноблисполкома от 19 июля 1956 года. При обсуждении Постановления ЦК КПСС «О преодолении культа личности и его последствий» в большинстве своем И. В. Сталин осуждался и ряд выступающих полностью поддерживали линию ЦК. Вместе с этим высказывались и отличные от общей политической линии точки зрения.