Примечательно, что аксиологическое действие диалектически очень близко коррелирует с герменевтическим: после опознания и установления идентичности текстового материала - его семантики и формы репрезентации - происходит акт оценивания с учётом соответствующих критериев, «ибо оценочная интерпретация направлена не на то, что чувствовали люди, исторически причастные к созданию оцениваемого объекта, но на те ценности, которые мы можем или даже должны в этом объекте обнаружить» [13, с. 55]. Подлежащие отождествлению объекты В. А. Подорога определяет как «герменевтические», потому что они «не могут быть упрощены», и «в них всегда есть некий остаток, который требует герменевтического понимания» [14, с. 219].
В связи с исключительно высокой онтологической и гносеологической многоаспектностью понятия философской антропологии, а также со сложностью идентификации отдельных её проявлений - семантических, психоэстетических, культурологических и других - требуется конкретный терминологический и категориально-понятийный аппарат, отвечающий императивам соответствующей аксиосферы. Аксиология как общий раздел философии не всегда может быть применима к решению задачи по отождествлению той или иной чётко выделенной стороны в области философской антропологии. Иногда может быть приемлема та или иная специфическая аксиологическая модель. Причём следует учитывать вероятные ценностные модификации, о которых говорит Й. Э. Хайде: может произойти «изменение ценности», она «может возрасти», и вследствие этого «не ценность объекта изменится - у объекта будет уже другая ценность» [15, с. 43]. Это надо учитывать при решении проблемы типологического моделирования аксиологии вообще или конкретных ее подсистем, чтобы выделить соответствующие самостоятельные члены деления, применение которых подходит именно для конкретных ситуаций.
В соответствии с мереологическими принципами деления можно констатировать наличие типов аксиологии по формальному основанию, без учёта качественных и иерархических доминант, когда объектом оценивания становятся близкие по своему статусу предметы. В этом случае деление осуществляется как бы по горизонтали, и из общего системного объекта - в данном случае общей аксиологии - выделяются более специальные и по своему статусу практически равнозначные члены. В области научного знания применяются разные категории аксиологии. Одна из фундаментальных и системообразующих - это классическая категория онтологической аксиологии, представленная трудами Г. Лотце, Г. Риккерта, М. Хайдеггера, М. Шелера, Н. Гартмана, Н. О. Лосского. Г. П. Выжлецов говорит о том, что именно «онтологическая аксиология выводит специфику ценностей из самого бытия» [16, с. 276]. Аспекты политической аксиологии разрабатывает В. Н. Шилов [17].
В. Г. Лукьянов обосновывает понятие религиозной аксиологии [18]. Активно применяется методология лингвистической аксиологии, в которой используются, по словам Е. Ф. Серебренниковой, «принципы аксиологического лингвистического анализа» [19, с. 43]. Перечень может быть дополнен педагогической, художественной аксиологией. Данные типы аксиологии могут использоваться в процессе отождествления тех или иных конкретных сторон философской антропологии.
Таксономическая парадигма деления общего объекта даёт возможность выделения членов деления - аксиологических, с учётом качественно-содержательных критериев, поскольку ценности, как замечал Н. О. Лосский, «не равнозначны: они объективно и общезначимо занимают различные ранги в отношении друг к другу по степени превосходства одних ценностей над другими» [20, с. 540]. Даже когда аксиология ещё не существовала как самостоятельная наука о ценностях, сами ценности уже систематизировались и иерархизировались в зависимости от их сущностных признаков. Так, И. Кант разводит ценность личности и ценность «неразумного существа»: последняя ценность является «только относительной» [21, с. 245]. Н. Луман выделяет «бессчётное множество ценностей» и в них - «основополагающие ценности», к которым относит «такие традиционные понятия, как свобода, равенство, справедливость, мир, безопасность, достоинство, благосостояние, солидарность» [22, с. 242]. Таким образом, из общей категории ценности выделяются «основополагающие», стоящие довольно высоко в аксиологической иерархии. П. А. Флоренский рассматривает ценности «условные» и «безусловные», а также «духовные» [23, с. 282, 558].
Философская антропология как учение строится не просто с учётом аксиологических принципов идентификации, она вся проникнута ценностным конструированием, зиждется на системе бесконечно множащихся паттернов, обладающих самодостаточным и разноаспектным ценностным потенциалом. Носителями ценностей становятся сущности. Л. А. Чухина отмечает, что «(сюда Шелер относит и ценности, совокупность которых представляет собой сферу чистых сущностей) и сущностных отношений, таких, например, как иерархия ценностей, получаются положения, имеющие априорную значимость и для соответствующей области индуктивного опыта» [24, с. 20]. М. Шелер, который, будучи одним из основателей философской антропологии, занимается теорией ценностей, прежде всего, в направлении типологического моделирования, выстраивает, по мнению Г. П. Выжлецова, «ценностную иерархию», «главным в которой как раз и является признание иерархичности ценностей их сущностным признаком, без которого они потеряли бы свой смысл» [25, с. 71].
Именно в рамках своей ценностной парадигмы М. Шелер формулирует основные максимы философской антропологии, обращаясь к таким сложным и многоплановым категориям, как ресентимент, причём посвящая этому понятию довольно пространное сочинение. И здесь М. Шелер применяет ценностные критерии, исходя, что очень важно, из нравственных императивов. Он утверждает, что ресентимент - «один из источников разрушения вечного порядка в человеческом сознании», и, опираясь на «понимание некоторых индивидуальных и исторических моральных оценочных суждений», утверждает: «Само собой разумеется, что настоящие, истинные нравственные оценочные суждения никогда не могут быть основаны на ресентименте, а могут только ложные ценностные суждения, основанные на ценностных обманах и соответствующих им направлениях действия и жизни. Ницше полагает, что настоящая мораль основана на ресентименте, но это не настоящая мораль. Настоящая покоится на вечной иерархии ценностей и соответствующих ей явных преференциальных законах, столь же объективных и столь же строго “умопостигаемых”, как истины математики» [26, с. 63].
Научное наследие М. Шелера велико и неоднозначно. Объектом его исследований стали очень многие вопросы онтологии гуманитарного направления - от психологии до этики, от космологии до морали. С позиции современной постнеклассической рациональности некоторые его концепции могут вызвать неприятие или непонимание - их интерпретация, впрочем, является задачей герменевтики, - могут противоречить императивам полиморфизма и мультифинально- сти уже ставшей привычной современной рациональности. Но М. Шелер, обращаясь к человеку, сделал попытку «текстуализации» и «прочтения» его, выделения и построения личностных ценностей по принципу иерархии. Видимо, прав С. А. Лохов, когда рассуждает о том, что «такой подход к рассмотрению проекта Шелера представляется весьма продуктивным, так как репрезентирует философскую антропологию как динамичную, методологическую конструкцию, совмещающую научные и ненаучные подходы в рамках традиционной дилеммы сциентизм - антисциентизм» [27, с. 203].
Таким образом, из философской антропологии не только не выпадает категория морали, но она становится едва ли не основной, причём внимательно рассматриваются её качественные проявления, которые идентифицируются по аксиологическим принципам. Это имеет отношение к философскому творчеству также и других учёных, которые внесли значительный вклад в становление философской антропологии, - Х. Плеснера, А. Гелена, Э. Кассирера, Г. Шмитца и других. Они смогли создать тот общий концептуальный потенциал, который направлен на постижение природы человека, его сути и возможностей.
ценностный философская антропология
Заключение
В конце XIX в. и в течение всего ХХ в. философская мысль обращается к человеку не только как к субъекту действия, но и как к существу, наделенному интеллектом, обладающему моральными свойствами. Возникает интерес к категории телесности как результату онтогенеза. Феноменологии тела посвящены, в частности, труды Г. Шмитца. В современной философской антропологии и семиотике эта тема находит глубокое осмысление и многосторонне интерпретируется. А. А. Романов пишет: «Итак, краткая характеристика проблем семиотического описания тела в научных парадигмах показывает, что на современном этапе развития психологии, лингвопсихологии и психолингвистики необходимо: а) в полном объёме описать процесс перехода от знаково-символической роли телесности в выражении проблем бессознательного к пониманию их знаково-символической природы в самосознании человека и б) выявить роль телесных знаков человека в межличностной коммуникации и взаимопознании людей как специфической визуально-коммуникативной семиотической системы» [28, с. 59]. Развитие философской антропологии способствовало возрастанию внимания к проблеме ценностей, их идентификации, выстраиванию по принципам иерархии. Это привело к возникновению науки о ценностях - аксиологии.
Данные в области философской антропологии, несмотря на их значительный объём, не систематизированы и не сведены в общую масштабную научную структуру, хотя и нельзя говорить о том, что знания философской антропологии существуют лишь как пролегомены к настоящей науке. Есть достижения, которые можно признать выдающимися. Но есть и опасность того, что многое окажется умозрительным, слишком отвлечённым и беспредметным. Нельзя не признать справедливости высказывания Ш. Клюка: «Для Шелера, Плеснера и Гелена человек как открытое миру существо как раз ориентирован на будущее. Он принимает во внимание неизвестное, отдалённое, он надеется, он боится, он предвидит и т. д. Однако, по словам Г. Шмитца, при этом существует опасность того, что при внимании ко всем этим фундаментальным вещам, которые лишь от случая к случаю могут иметь место, можно пропустить реальную жизнь» [29, с. 398].
При стремительном развитии общества, смене политических, социальных, культурологических и ментальных парадигм, утверждении постнеклассических типов научной рациональности необходимо иметь интеллектуальный и духовный фундамент, обеспеченный системой человеческих ценностей, который бы позволил сохранить человечеству свою идентичность при глобальных потрясениях или смене когнитивных практик, при включении в новый гуманитарный контекст.
Список литературы
1. Выжлецов Г П. Аксиология культуры. СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 1996. 152 с.
2. Исаев С. А. «Диалектическая лирика» С. Кьеркегора» // Страх и трепет / С. Кьеркегор; пер. с дат. Н. В. Исаевой, С. А. Исаева. М.: Республика, 1993. С. 5-12.
3. Федчин В. С. Антропология русских философов религиозно-идеалистической ориентации рубежа XIX-XX вв. // Вестник Иркутского государственного технического университета. 2007. № 1. С. 15-21.
4. Терехов В. В. Герменевтическая логика Г Г. Шпета // Учёные записки Орловского государственного университета. Серия «Гуманитарные и социальные науки». 2011. № 1. С. 87-92.
5. Аванесов С. С. К онтологии человека // Идеи и идеалы. 2014. № 4. С. 51-61.
6. Рэдклифф-Браун А. Р Метод в социальной антропологии / пер. с англ. В. Николаева. М.: Ка- нон-Пресс-Ц: Кучково поле, 2001. 416 с.
7. Рудакова И. В. Социокультурный подход как методологический принцип // Грамота. 2017. № 11. C. 159-162.
8. Лубский А. В. Постнеклассическая рациональность и неоклассическая модель социально-гуманитарных исследований // Научная мысль Кавказа. 2015. № 1. С. 21-30.
9. Ерофеева И. В. Аксиология медиатекста в российской культуре (ценностная рефлексия журналистики начала XXI века). Чита: ЗабГГПУ 2009. 297 с.
10. Forster-Nietzsche E. Die Entstehung von “Also sprach Zarathustra” // Nietzsche F. Also sprach Zarathustra. Ein Buch fur Alle und Keinen. Leipzig: Druck und Verlag von C. G. Naumann, 1903. S. 475-488.
11. Гуревич П. С. Философская антропология Мартина Бубера // Философская антропология. 2021. Т 7, № 2. С. 6-33.
12. Данилевский Р Ю. Писательство как проповедь (Л. Толстой и Ф. Ницше) // Гуманитарные науки: из опыта теоретической интерпретации / отв. ред. Б. Я. Мисонжников. СПб.: Фантомы, 1993. С. 3-20.
13. Бетти Э. Герменевтика как общая методология наук о духе / пер. с нем. Н. В. Борисов. М.: Канон + РООИ «Реабилитация», 2011. 144 с.
14. Подорога В. А. Апология политического. М.: Изд. дом Гос. ун-та - Высшей школы экономики, 2010. 288 с.
15. Heyde J. E. Wert. Eine philosophische Grundlegung. Erfurt: Verlag Kurt Stenger, 1926. 210 s.
16. Выжлецов Г. П. Онтологическая аксиология: истоки и современность // Вестник Санкт-Петербургского государственного университета. Философия и конфликтология. 2017. Т 33, вып. 3. С. 275-281.
17. Шилов В. Н. Политическая аксиология: монография. Белгород: Изд-во БелгГУ, 2005. 113 с.
18. Лукьянов В. Г. Русская религиозная аксиология. СПб.: Алетейя, 2015. С. 224.
19. Серебренникова Е. Ф. Семиометрия как способ аксиологического анализа // Лингвистика и аксиология: этносемиометрия ценностных смыслов: монография / отв. ред. Л. Г Викулова. М.: Тезаурус, 2011. С. 41-48.
20. Лосский Н. О. Избранное. М.: Правда, 1991. 624 с.
Misonzhnikov B. Ya.