Ценности, самоидентификация и личностная мотивация обвиняемых в совершении особо тяжких преступлений
Каширский Д.В.
Российский государственный социальный университет (ФГБОУ ВО РГСУ), г. Москва, Российская Федерация; Алтайский государственный университет (ФГБОУ ВО АлтГУ), г. Барнаул, Российская Федерация
Старосельцева О.В.
Алтайский государственный университет (ФГБОУ ВО АлтГУ), г. Барнаул, Российская Федерация
Аннотация
В статье представлены результаты исследования личностных особенностей обвиняемых в совершении особо тяжких преступлений. Выборку составили 59 мужчин в возрасте 18--60 лет, средний возраст -- 33,7 лет. В качестве группы сравнения выступили 54 мужчины с социально нормативным поведением, никогда не привлекавшихся к уголовной ответственности. Использованы методика «Ценностный спектр» Д.А. Леонтьева; тест «Кто я» М. Куна-- Т. Макпартленда в адаптации Т.В. Румянцевой; метод мотивационной индукции Ж. Нюттена. Установлено, что для лиц, находящихся под следствием по обвинению в совершении особо тяжких преступлений, личностные ценности присвоены на уровне значений и не выступают в качестве действенных регуляторов поведения и деятельности. Данная категория лиц имеет более узкую (ограниченную периодом одного года) временную перспективу, проблемную и неадаптивную самоидентичность, более низкую в сравнении с нормативной группой выраженность нравственных и образовательных потребностей, а также потребностей в творчестве. На первый план у обвиняемых в совершении особо тяжких преступлений выходит мотивация самосохранения и автономии личности. Результаты исследования могут быть использованы специалистами при осуществлении следственных действий в отношении рассматриваемой категории лиц, как на стадии предварительного следствия, так и в ходе судебного разбирательства, в том числе приниматься во внимание при проведении судебно-психологических экспертиз.
Ключевые слова: криминальная агрессия, особо тяжкие преступления, ценности, самоидентификация, личностная мотивация, временная перспектива.
Annotation
Values, Self-Identification and Personality Motivation of Persons Charged with Particularly Serious Crimes. Dmitry V. Kashirsky Russian State Social University, Moscow, Russia, Altai State University, Barnaul, Russia. Olga V. Staroseltseva Altai State University, Barnaul, Russia
The article presents the results of examination of personality specifics in the individuals charged with particularly serious crimes. The sample consisted of 59 men aged 18-60, the average age was 33.7 years. At the same time, 54 men with socially normative behavior and with no criminal record served as a comparison group. We used the following: "Value Spectrum" technique by D.A. Leontyev, "Who am I?" test by M.Kuhn & T. McPartland (adapted by T.V.Rumyantseva), Motivational Induction method by Joseph R. Nuttin. It has been established that in persons who were under investigation on charges of particularly serious crimes the personality values have been appropriated at the nominal level and don't serve as effective control of their behavior or activities. This category of persons are distinguished by the following: a narrowed down time perspective of one year, problem and nonadaptive self-identity, less prominent (as compared to the norm group) moral and educational needs and the need for creativity. Persons charged with particularly serious crimes have psychological self-protection and autonomy as their prevalent motivations. The results of the research can be used by experts in their investigative actions with regard to persons under discussion both at the stage of pre-trial investigation and during judicial proceedings, as well as be taken into account at forensic psychological examinations..
Keywords: criminal aggression, particularly serious crimes, values, self identification, personality motivation, time perspective.
Введение
Изменения, происходящие на протяжении последних десятилетий в российском обществе, существенно изменили прежний уклад жизни людей и привели к возникновению как позитивных, так и негативных новообразований. Так, за последнее время наблюдаются рост психогенных стрессовых расстройств у населения, повышение уровня насилия и жестокости в обществе. Известно, что когда страна переживает кардинальные реформы, резкие социально-политические и экономические изменения, уровень агрессивности у людей значительно повышается, а насильственная преступность приобретает удручающую динамику. По оценкам Института психологии РАН (2013 г.), «относительно далеких 80-х мы стали в три раза агрессивнее, во столько же раз грубее и совершенно бесцеремонны... Самым убедительным показателем является статистика убийств. По этому параметру мы почти в четыре раза превосходим США и примерно в десять раз большинство стран Западной Европы» [32].
Конечно, за последние годы преступность изменилась, как в количественном, так и в качественном отношении. Например, по данным МВД России с 2014 по 2018 г. наблюдается снижение количества убийств на территории РФ (см. рис.).
Рис. Динамика убийств в России с 2014 по 2018 г. (ст. 105 УК РФ)
Несмотря на это, проблема насильственной преступности и криминальной агрессии все так же сохраняет свою высокую актуальность, так как имеет первостепенное значение для стабильности общества и счастливой жизни его граждан, вне зависимости от того, о какой стране или каком историческом этапе идет речь, какое количественное или качественное своеобразие она претерпевает. Эти вопросы являются центральными, как для общества, так и для отдельного индивида, поскольку общественный порядок, а также личные права граждан (на жизнь, здоровье, честь, достоинство, неприкосновенность личных границ и др.) -- это то, на чем строится правовое государство, что лежит в основе его оптимального функционирования и развития.
Противоправное поведение рассматривалось в трудах многих отечественных и зарубежных ученых [1; 2; 7; 9; 12; 15; 18; 19; 21; 27; 29 и др.], в работах которых представлены классификации противоправного поведения, подробно описаны его формы и типы, движущие силы и условия формирования. Достаточно детально изучена мотивация законопослушного и антиобщественного поведения. Особое внимание уделено вопросам преступности несовершеннолетних. Собственно криминальная агрессия не раз становилась предметом специального и углубленного изучения в криминологии, социологии, психологии (Ю.М. Антонян, В.В. Гульдан, И.С. Кон, И.А. Кудрявцев, Н.А. Ратинова, Ф.С. Сафуанов и др.). В публикациях представлены различные аспекты криминальной агрессии -- феномен, причины, условия формирования, психологический портрет преступника насильственного типа, типология криминальной агрессии, возможные пути ее профилактики и др. При этом практически всеми специалистами отмечается высокая роль личностной детерминации в становлении и развитии противоправного поведения и криминальной агрессии.
Проведенный теоретический анализ показывает, что разные авторы, на разном материале изучая различные группы лиц, отличающиеся между собой формами девиантного, делинквентного, преступного или криминального поведения, в качестве базовых предпосылок той или иной девиации выделяют систему личностных детерминант [2; 16; 28 и др.]. Поэтому, обобщая, можно, предположить, что в основе криминальной агрессии и насильственной преступности лежат несформированность ценностно-смысловой регуляции поведения [4--6; 8; 10; 11; 13; 16; 17; 20; 22--24; 31 и др.], отрицательная идентичность [3; 10; 11 и др.], узость временной перспективы [4; 5; 11; 20; 25; 26; 30 и др.], низкая значимость потребности в самореализации [11; 14 и др.], стремление к автономии [13 и др.], неуверенность в себе и собственных силах [22 и др.].
Следует заметить, что, несмотря на свою давнюю историю, личностный подход к проблеме противоправного и криминального поведения в современной психологии реализован, на наш взгляд, далеко не в полном объеме и исследование личностных предпосылок преступного поведения в настоящее время сохраняет высокую значимость и имеет большой прогностический потенциал. Дело в том, что изменяющийся социокультурный контекст вызывает к жизни новые типы криминального поведения и качественно новые потребности, мотивы, смыслы, ценности личности. Исторически изменяются и отношения между внутренним строем личности и спецификой преступной деятельности. По этой причине исследования личностной детерминации преступной активности всегда будут сохранять свою актуальность. Особую значимость эти исследования, на наш взгляд, приобретают, в частности, при изучении лиц, обвиняемых в совершении особо тяжких преступлений, нарушающих базовые права и свободы человека.
Программа исследования
Проведенное нами эмпирическое исследование выполнено на базе отделения судебно-психиатрических экспертиз Алтайской краевой клинической психиатрической больницы имени Ю.К. Эрдмана. В исследовании участвовали лица, обвиняемые в совершении особо тяжких преступлений и направленные на комплексную судебную психолого-психиатрическую экспертизу. Выборку составили 59 мужчин в возрасте 18--60 лет, средний возраст -- 33,7 лет. Среди них: 42 человека, обвиняемые в совершении особо тяжких преступлений против жизни и здоровья; 17 человек -- против половой неприкосновенности несовершеннолетних. По данным экспертизы 25,4% имеют среднюю стадию алкоголизма, 13,6% -- диссоциальное расстройство личности, 15,3% -- эмоционально неустойчивое расстройство личности, 25,4% -- органическое расстройство личности, 20,3% -- признаны психически здоровыми. В соответствии с экспертным решением, 100% подэкспертных были признаны вменяемыми в отношении инкриминированного деяния. В качестве группы сравнения были отобраны 54 мужчины, никогда не привлекавшиеся к уголовной ответственности и характеризующиеся социально нормативным поведением.
Цель исследования -- выявить личностные особенности обвиняемых в особо тяжких преступлениях.
В основу исследования положена гипотеза о том, что для лиц, обвиняемых в особо тяжких преступлениях, характерны сужение и бедность мотивационной сферы, преобладание мотивации самосохранения и автономии, снижение познавательной и трудовой мотивации. Их отличают также несформированность ценностно-смысловой регуляции деятельности, отрицательная идентичность, сужение временной перспективы, размытость планов на будущее.
В ходе исследования был использован следующий набор методик: «Ценностный спектр» (Д.А. Леонтьев), тест «Кто я» (М. Кун, Т. Макпартленд в модификации Т.В. Румянцевой), метод мотивационной индукции (ММИ) (Ж. Нюттен). В качестве методов математико-статической обработки данных использованы %2-критерий Пирсона, U-критерий Манна-- Уитни.
поведенческий криминальный агрессия преступность
Результаты и их интерпретация
Личностные ценности. Методика «Ценностный спектр» Д.А. Леонтьева показала, что лица, обвиняемые в совершении особо тяжких преступлений в сравнении с нормативной группой имеют более идеалистические представления о таких ценностях, как «Любовь», «Труд», «Жизнь». Так, ценность «Любовь» находящиеся под следствием обвиняемые в совершении особо тяжких преступлений оценивали как более целостную (%2=13,58; р<0,0001), легкую (%2=3,44; р<0,06), уникальную (%2=3,44; р<0,06), простую (%2=4,77; р<0,03), самодостаточную (%2=5,28; р<0,02), справедливую (%2=9,54; р<0,002), упорядоченную (%2=6,77; р<0,009), завершенную (%2=8,34; р<0,004). Для ценностной категории «Жизнь» чаще выбирались такие характеристики, как «единство противоположностей» (%2=11,41; р<0,001), «истина» (%2=12,84; р<0,0001), «жизненность» (%2=7,11, р<0,008), «простота» (%2=7,82, р<0,005), «справедливость» (%2=5,87; р<0,02), «завершенность» (%2=6,23; р<0,01). Ценностная категория «Труд» была охарактеризована следующими особенностями: «осмысленность» (%2=3,53; р<0,06), «целостность» (%2=7,13; р<0,008), «игра» (%2=3,86; р<0,05), «полнота» (%2=13,58; р<0,0001), «истина» (%2=13,57; р<0,0001), «уникальность» (%2=19,8; р<0,0001), «самодостаточность» (%2=11,41; р<0,001), «совершенство» (%2=4,14; р<0,04). Такие весьма идеализированные представления можно объяснить тем, что ценности любви, жизни и труда для обвиняемых в совершении особо тяжких преступлений являются, скорее, только знаемыми, т. е. присутствующими в их сознании со своей внешней, «назывной» стороны. Поэтому данные ценности не выступают для рассматриваемой категории людей в качестве действенных регуляторов их поведения и деятельности.
Различия между сравниваемыми выборками установлены и в отношении таких ценностных категорий, как «Смерть» и «Будущее». Так, лица, обвиняемые в совершении особо тяжких преступлениях, для характеристики понятия «Смерть» чаще выбирали следующие описания: «единство противоположностей» (%2=3,86; р<0,05), «полнота» (%2=3,86; р<0,05), «простота» (%2=5,28; р<0,02), «необходимость» (%2=3,86; р<0,05).
Показательно, что «Смерть» как оцениваемая категория получила в группе обвиняемых в совершении особо тяжких преступлений значимо больше положительных характеристик, чем в выборке с социально нормативным поведением. Смерть для лиц, обвиняемых в совершении особо тяжких преступлений, представляется более понятной, менее пугающей, чем суд и длительный срок лишения свободы. «Будущее» для обвиняемых в совершении особо тяжких преступлений выступало как лишенное целостности (%2=3,38; р<0,06) и легкости (%2=5,79; р<0,06). В данной группе оно оценивается не столь оптимистично, чем в нормативной.
Личностная идентичность
По данным методики «Кто я» (М. Кун--Т. Макпартленд, модификация Т.В. Кудрявцевой), обвиняемые в совершении особо тяжких преступлений в сравнении с нормативной группой значимо реже использовали для самоописания индивидуальные характеристики Я (U=126; p<0,0017), а также характеристики, описывающие коммуникативное (U=140; p<0,036), физическое (U=120; p<0,001), деятельное (U=70; p<0,001) и рефлексивное (U=121; p<0,024) Я, используя для оценки себя при этом множество социальных ролей («студент», «прохожий», «избиратель», «член семьи», «россиянин»). Полученный результат указывает, что обвиняемые в совершении особо тяжких преступлений в сравнении с нормативной группой менее уверены в себе, в большей степени испытывают опасения в связи с самораскрытием, характеризуются большей выраженностью защитного поведения. Такую позицию, несомненно, усиливает их теперешний статус людей, находящихся под следствием в ситуации стресса и неопределенности (ожидания судебного решения).
Следует обратить внимание на то, что внешние (социальные) характеристики идентичности использовались в самоописании представителями обеих сравниваемых групп. Однако само содержание приписываемых себе социальных ролей в двух выборках было различным. Лица, обвиняемые в совершении особо тяжких преступлений, описывали себя в большей мере с помощью семейных («муж», «сын», «внук» и т. д.), а также этнорегиональных («русский», «татарин» и т. д.) характеристик. Скорее всего, это может быть обусловлено желанием испытуемых примкнуть к какой-либо значимой для них группе (семья или нация). Такая принадлежность может давать, хоть и мнимое, чувство защищенности, которое необходимо, в частности, в стрессовой, психотравмирующей для личности ситуации следствия, помещения под стражу, ожидания суда, нахождения на судебной психолого-психиатрической экспертизе.