Многие военные лидеры проявляли недюжинные таланты в деле партизанской войны, как некоторые красные сибирские и дальневосточные командиры. Некоторые оказались адекватны новым обстоятельствам «большой» войны и в основном пополнили командный состав РККА. Другие показали себя мастерами маневренной, рейдовой войны, других видов партизанщины. Однако многие из них делали основной акцент на самосохранение себя и своих людей, защите своего локального района, - скорее выживание, чем эффективную партизанско-повстанческую борьбу в строго военном смысле этого слова. Большинство повстанческих командиров из антибольшевистского лагеря сложило головы на поле боя или были расстреляны. Для красных партизан в большинстве случаев характерна была не столько устойчивая карьера в лагере победителей, сколько уход в «красный бандитизм», маргинализация, гибель в репрессиях.
При вполне сходных настроениях в крестьянских низах где-то начиналась упорная вооруженная борьба, где-то реализовались лишь практики пассивного сопротивления. Среди ряда факторов (географическое положение, природные условия, наличие оружия, давление военно-коммунистических мероприятий, демографическое давление и т. п.) наличие решительного и умелого командира является очевидно значимым. Важен также и вектор его активности, - сориентированность на военно-политические, грабительские, жизнеустроительные практики.
Революция всегда сопряжена с социальным раскрепощением. В частности, в революционных практиках, в том числе в повстанческом лидерстве, активно участвовали женщины. Феномен атаманствующих «Марусь» и «Машек» имеет как реальную фактическую основу, так и последующее фольклорное бытование.
Известным исследовательским потенциалом для изучения обсуждаемой темы обладает социальная, в том числе этническая психология. Например, возникшее национальное самосознание белорусов во многом презентировалось активными атаманами из фронтовиков, которые не желали ни советов, ни германцев, ни поляков на своей земле.
Исследовательски увлекательно сравнение близких типажно и нередко близких лично людей, оказавшихся в развитии революционного процесса, в рядах противоборствующих сил. Ярчайший пример - жизненные траектории в революции В.И. Чапаева и А.П. Сапожкова, а также весьма выразительная судьба чапаевского сослуживца И.М. Плясункова. Повстанческие командиры и их формирования в условиях Гражданской войны могли выступать своего рода теневой историей армейских и специальных формирований, - подобно тому, как история контрабанды являет собой инвариант истории таможенной и пограничной служб. Например, перемещение Первой конной армии С.М. Буденного с юга на запад летом 1921 г. вызвало и перемещение вослед махновских отрядов, которые попали таким образом на Гомельщину и Смоленщину. Более того, буденновские дивизии стали давать пополнение повстанческим отрядам, возникло выражение «махновцы-буденновцы». Повстанцы в этом и иных случаях использовали и сознательную мимикрию (форма, удостоверения), что усиливало представление о некоей единой среде.
Психологическая родственность людей, давно воюющих в условиях революционной или атаманской дисциплины и живущих в основном за счет населения, не должна удивлять. Она доходила до того, что отряд по борьбе с бандитизмом мог неоднократно ловить отъявленного бандита и включать его в свой состав. Он снова уходил, и при поимке вновь принимался на службу [9, с. 238-245]. Бывшие сослуживцы по РККА оказывались по разные стороны в повстанческой борьбе, и здесь надо видеть тех, кому претила провокация, и тех, кто ее активно и почти неизменно успешно использовал. Выразительный рассказ об этом бывшего краскома 40-й Богучарской дивизии недавно опубликован. Провокационное использование своей «красной» репутации позволило ему уничтожить целый ряд повстанческих отрядов [10]. В свою очередь, шок юных чоновцев от того, что недавний жестокий повстанец ныне борется с повстанцами же в красных рядах, вызвал партийное разбирательство [11, с. 373-375].
Отдельным сюжетом является борьба тех, кто сражался после очевидного спада массового движения и исчезновения перспектив политической победы. Один из примеров - повстанчество на Северо-Западе до середины 1920-х гг., соседствовавшее с контрабандой, профессиональным переводом желающих через границу и тому подобными практиками. Такая жизнь годами была характерна для новой границы на Псковщине, например [12]. Существовали вожаки-долгожители в Сибири, в горной Кубани и других местностях. Классический путь от политического повстанчества к уголовщине и разбою просматривался не всегда или не всегда был короток. Данные примеры позволяют проследить практики социального бандитизма, с опорой на сочувствующее население, с попытками долговременного выживания в противостоянии с властью.
Идейно-политическая ориентация и партийная принадлежность (актуальная или прежняя) вожаков вооруженной борьбы также оказывается в сфере внимания при изучении заявленной темы. Соотношение партийного и семейного, использование партийных лозунгов, связей и шаблонов при отсутствии последовательного партийного сознания, партийной дисциплины и отрефлексирован- ной идеологии характерны для многих вожаков вооруженных повстанческих формирований. Следует оценивать партийность и понимание партийных лозунгов и программ «средними людьми», поднявшимися к военно-политической активности. Продуцировали ли вожаки лозунги и программы, или это делали иные люди? Или же зачастую работали просто паттерны массовых представлений о справедливости, в том числе архаичные с политической точки зрения? В условиях революции, с одной стороны, низы неизбежно принимают политический язык, предлагаемый городом как ведущей революционной силой. С другой же стороны, проявляются архаические черты сознания, развиваются девиации, вызванные войной, происходит неизбежное осмысление новой пореволюционной реальности, возникает и проявляется в идеологии, пропаганде, поведении образ желаемого будущего.
Наконец, исследовательским сюжетом является оценка вожаков Гражданской войны в потоке времени с точки зрения народной героики, лубочного восприятия, совмещения с аналогичными персонажами прежних эпох. А именно: кто помнится и остается в локальной памяти, становится персонажем литературных произведений, превращается в героя с былинным окрасом. Можно назвать Григория Атаманова в Западной Сибири, Григория Кочкина в Приангарье, Ефима («Юшку») Скородумова во владимирском Ополье, Огольцова на Рязанщине. Соответственно, интересно для изучения и несовпадение официального советского и постсоветского, в национальных версиях, дискурса, как «злодейского», так и «героического», - и народной памяти. Это касается таких знаковых фигур, как Н. Махно, А. Антонов, И. Колесников, повстанческих вождей в пространстве белорусской памяти и мн. др.
лидер война партизанский
Список литературы
1. Посадский А.В. Народные элиты Гражданской войны: источники и пути формирования // Эпоха войн и революций: 1914-1922: материалы Междунар. коллоквиума. СПб.: Нестор-история, 2017. С. 175184.
2. Posadsky A.V. Popular leaders of the Civil War: problems and the first results of the study // The Journal of Slavic Military Studies. 2017. Vol. 30. № 3. P. 440-452.
3. Вожаки и лидеры Смуты 1918-1922 гг. Биографические материалы / сост. и науч. ред. А.В. Посадский. М.: АИРО-XXI, 2017.
4. Спирин Л.М. Классы и партии в Гражданской войне в России (1917-1920 гг.). М.: Мысль, 1968.
5. Посадский А.В. Уманщина в 1918-1919 гг.: война, настроения, жизненная стойкость // Historia i Swiat. 2019. Т. 8. С. 163-182.
6. Ракитникова И. Революционная работа в крестьянстве в Саратовской губернии в 1900-02 гг. М.: [б. и.], [19-].
7. Соловьев Ю.П. Большевик Афанасий Ремнев и его вооруженная группировка в октябре 1917 - апреле 1918 года // История. Общество. Политика. 2020. № 3 (15). С. 51-109.
8. Кельчевский А.К. Думенко и Буденный. Роль, значение и тактические приемы конницы в русской Гражданской войне. Константинополь, 1920.
9. Ященко В.Г. Криминальный мир Царицынской - Сталинградской губернии 1920-х годов. Репортажи о громких уголовных делах эпохи нэпа. Волгоград: Изд-во ВолГУ, 2020.
10. И.П. Шматко и борьба с повстанческим движением на юге Воронежской губернии (публ. М.Е. Разинькова) // На ветрах Гражданской войны. Воронежская деревня в 1917-1922 гг. М.: АИРО-XXI, 2019. С. 308-355.
11. Лебедев В.В. Мои воспоминания о себе и комсомольцах 20-х годов (публ. Н.В. Токарева) // На ветрах Гражданской войны. Воронежская деревня в 1917-1922 гг. М.: АИРО-XXI, 2019.
12. Седых А. Там, где была Россия. Париж: Изд-во Я. Поволоцкого, 1930.