Ефрема, по справедливому замечанию В.Н. Козлякова, речь шла о нравственном императиве поведения христианского монарха, а отнюдь не о политическом ограничении его власти [15, с. 51-52]. Таким образом, если даже имели место какие-то обещания царя Михаила своим подданным (данные, скорее всего, в устной форме) касательно способов его будущего правления, мы не имеем оснований говорить об ограничении его власти в пользу Боярской думы и Земского собора.
Важную роль в утверждении царя Михаила Федоровича на престоле сыграла выработка основного соборного документа - утвержденной грамоты, в которой обосновывались его права на царство. Как и в грамоте об избрании на престол Бориса Годунова (служившей одним из главных источников при составлении утвержденной грамоты 1613 г.), в грамоте об избрании Михаила Федоровича подчеркивается именно самодержавный характер власти выбранного на Земском соборе монарха, ее преемственность от прежних «прирожденных» государей рода Ивана Калиты. При этом в грамоте об избрании Михаила Романова эта линия проводится гораздо более полно и последовательно, чем в утвержденной грамоте об избрании Годунова. Утвержденная грамота 1613 г. последовательно проводит идею кровного родства Михаила с прежней династией Калитовичей. Михаил Федорович именуется здесь как «царский сродник», «племянник» и «ближний приятель» царя Федора Ивановича (а отсюда и законный наследник прежнего благочестивого «царского корени»). Становление и развитие официальной романовской концепции о царе Михаиле Федоровиче как близком родственнике («племяннике») и «ближнем приятеле» царя Федора Ивановича обстоятельно изучено В.Д. Назаровым [19]. Преимуществом кровного родства с прежними «прирожденными» государями не обладали ни царь Борис Годунов, ни царь Василий Шуйский. Учитывая данное обстоятельство, составители утвержденной грамоты 1613 г. рассматривали в противовес царю Михаилу его предшественников - Бориса Годунова и Василия Шуйского - только как «избранных», а не как «прирожденных» государей 5.
Утверждению у власти царя Михаила Федоровича в значительной мере способствовало то обстоятельство, что недовольные его избранием на престол представители знати и дворянства не могли создать единой сплоченной оппозиции.
Между традиционной Боярской думой, большинство членов которой находилось в свое время в оккупированном Кремле, и руководством земских ополчений существовали серьезные противоречия. Если положение в государстве старого руководства Боярской думы основывалось на силе традиции и прочных корпоративных связях внутри боярской элиты, то позиции земских воевод подкреплялись прежде всего их авторитетом и влиянием в армии. В руках последних и после избрания на престол Михаила Федоровича некоторое время сохранялась определенная военная власть в столице. Кн. Д.Т. Трубецкому и кн. Д.М. Пожарскому продолжали подчиняться особые воинские подразделения 6.
Популярности Трубецкого и Пожарского в служилой среде способствовала политика широких земельных раздач, проводившаяся руководством I и II ополчений и объединенным «Советом всея земли». Земские власти осуществляли раздачи как дворцовых и черных земель, так и владений бояр и дворян, служивших королю Сигизмунду 7. Участникам освобождения Москвы земские власти в качестве вознаграждения за службы («за очищение Москвы») практиковали переводы части их поместных земель в вотчины, подобно тому, как жаловались вотчины «за московское осадное сидение» при царе Василии Шуйском 8. О масштабах земельных раздач, осуществленных земскими правительствами, можно судить по тому факту, что из названных в земляном боярском списке 1613 г. членов государева двора почти у половины (у 70 с лишним из 160 человек) встречаются записи о пожалованиях им поместий и вотчин «при боярех» (то есть руководством I и II ополчений и объединенного «Совета всея земли») [4, с. 1-24].
Широкий размах земельных пожалований участникам ополчений вызывал тревогу и недовольство старых бояр, в большинстве своем сидевших при оккупационной власти в Кремле. Результатами политики земских властей, приведшей к значительному истощению фонда дворцовых земель [27, с. 6-7; 33, с. 121-122], было обеспокоено и само правительство царя Михаила Федоровича. Царь и руководство Боярской думы вынуждены были считаться со сложившимся положением, учитывая большое влияние Д.Т. Трубецкого и Д.М. Пожарского в армии.
Осенью 1613 г. расстановка сил в столице изменилась в связи с походом русского войска во главе с Д.Т. Трубецким под Новгород против шведов [7, стб. 104, 107-109]. Воспользовавшись моментом, Боярская дума 30 ноября 1613 г. приняла приговор, один из пунктов которого предписывал аннулировать вотчины, пожалованные «за московское очищенье», и переводить их в поместья в соответствии с поместными окладами [9, с. 82]. Принятие Приговора 30 ноября 1613 г. существенно подрывало позиции в государстве земских воевод. Серьезный урон авторитету кн. Д.Т. Трубецкого был нанесен в результате его неудачного похода против шведов. Ходили слухи о том, что московские бояре, сидевшие ранее в осаде в Москве вместе с поляками, из-за «ненависти» к Трубецкому, который «снискал уважение у всего народа за осаду и взятие Москвы», сознательно отправили его под Новгород с небольшим войском, чтобы он мог «осрамиться» [3, с. 32]. В первые годы царствования Михаила Федоровича Д.Т. Трубецкой уходит в тень придворной жизни. Он не занимает ответственных постов, не упоминается ни как глава московских приказов, ни как участник переговоров с иностранными послами 9. От государственных дел в начале царствования Михаила Романова отходит кн. Д.М. Пожарский. С декабря 1613 г. он на полтора года, вплоть до июня 1615 г., как отметил Ю.М. Эскин, перестает упоминаться на царской службе [7, стб. 120123, 181-182; 14, стб. 48, 49; 38, с. 116-117].
Падение положения руководителей земских ополчений не привело, однако, к торжеству старой думской аристократии, утратившей в годы Смуты былой авторитет в обществе и внутреннее корпоративное единство. В годы царствования Михаила Федоровича представители первостепенной княжеской знати, бывшие члены «Семибоярщины» (князья Ф.И. Мстиславский, И.М. Воротынский, И.В. Голицын, И.С. Куракин, А.В. Трубецкой), существенной роли в делах государственного управления не играли [24, с. 737-738].
Наличие серьезных противоречий между старым руководством Боярской думы и лидерами земского движения, упадок авторитета и влияния в годы Смуты старой думской аристократии способствовали приходу к власти придворной группировки родственников и фаворитов матери царя Михаила старицы Марфы Ивановны во главе с Салтыковыми. Этот придворный клан благодаря своей сплоченности и поддержке матери царя сумел занять первенствующее положение при дворе в начале царствования Михаила Романова. В 1613-1618 гг. происходило интенсивное обновление состава Боярской думы и придворных чинов за счет родственников Романовых и людей, близких к романовскому клану 10.
Результаты
Утверждению у власти царя Михаила Федоровича Романова, избрание которого на Земском соборе произошло без широкой поддержки со стороны боярской знати и дворянства под давлением казачества, способствовал ряд факторов. Следует отметить, прежде всего, продуманную политику, проводимую окружением царя Михаила во время его двухмесячного похода из Костромы на Москву, в результате которой в руках царя стали сосредоточиваться контроль над государственным управлением, инициатива служебных назначений и решения земельных дел. Все это способствовало укреплению авторитета царской власти, консолидации дворянства (и, прежде всего, его верхушки - членов государева двора) вокруг трона. 2 мая 1613 г. Михаил Федорович в окружении царского двора въехал в Москву как полновластный государь. Видную роль в укреплении власти Михаила Федоровича сыграла разработка концепции его вступления на престол, в основе которой лежала идея его кровного родства с династией Калитовичей - в официальной документации царь Михаил именуется как «царский сродник», «племянник», «ближний приятель» царя Федора Ивановича и, следовательно, представляется как законный преемник власти прежних «прирожденных» государей. Важным фактором, способствовавшим утверждению на престоле Михаила Романова, явилось отсутствие единства среди представителей знати, недовольных его избранием на царство. Серьезные противоречия существовали между руководством традиционной Боярской думы и лидерами земских ополчений. В сложившейся обстановке единственной сплоченной политической силой, способной взять бразды управления страной, оказался придворный клан родственников и фаворитов матери царя Михаила во главе с Салтыковыми. Таким образом, уже к концу первого года царствования Михаила Федоровича произошло существенное укрепление положения династии Романовых в государстве. И хотя, как справедливо отмечают современные исследователи, Смута продолжалась еще несколько лет, 1613 г. стал важной вехой в преодолении политического кризиса начала XVII века.
Примечания
«И мы, холопи твои, - писали царю бояре 11 апреля 1613 г., - в городы воевод и для казачьих кормов сборщиков посылать без твоего государева указу не смеем, потому что нам, холопем твоим, про то не ведомо: в которые городы от тебя государя воеводы и для кормов сборщики отпущены, и о том, нам, холопем своим, вели свой государев указ учинити» [7, стб. 1106].
Упоминается как кравчий в земляном списке 1613 г., который был действующим документом в апреле - мае этого года [4, с. 3]. Официально чином кравчего М.М. Салтыков был пожалован в 7122 (1613/14) г. [7, стб. 136].
Значится как чашник в земляном боярском списке 1613 г. [4, с. 4].
Как постельничий К.И. Михалков упоминается во время церемонии венчания на царство Михаила Федоровича 11 июля 1613 г. [31, с. 84]. Официально чин постельничего был утвержден за ним в 1613/14 (7122) г. [7, стб. 132].
Об идеологии утвержденной грамоты об избрании на престол Михаила Романова подробнее см.: [22].
В апреле 1613 г., накануне вступления в Москву царя Михаила, Д.Т. Трубецкой и Д.М. Пожарский били ему челом о дозволении им и «всем ратным людям», принимавшим участие в освобождении Москвы, участвовать во встрече государя и «видеть царские очи» [7, стб. 1207-1208]. 28 апреля 1613 г. царю Михаилу бил челом есаул «полку боярина и воеводы князя Дмитрея Тимофеевича Трубецкого» Иван Данилов о пожаловании его брата, участвовавшего в штурме Китай-города [34, с. 11].
Так, по грамоте от имени воевод I ополчения от 17 июня 1611 г. вотчина служившего королю Сигизмунду боярина кн. И.С. Куракина сельцо Во- ронино Костромского у. была отдана кн. Д.М. Пожарскому [1, с. 270].
Упоминания о пожалованиях земскими воеводами вотчин «за московское очищение» см.: [4, с. 1, 5, 6, 9, 11, 12, 14, 19; 5, с. 88; 8, с. 450, 453, 455, 459].
Подробнее о судьбе Д.Т. Трубецкого см.: [23].
Подробнее об этом см.: [24].
Список литературы
Акты служилых землевладельцев XV - начала XVII века. Т. III / сост. А. В. Антонов. - М. : Древлехранилище, 2002. - 680 с.
Акты, собранные в библиотеках и архивах Российской империи Археографическою экспеди- циею Императорской Академии наук : в 4 т. Т. 2. - СПб. : Тип. II отд-ния Собственной Е.И.В. канцелярии, 1836. - 417 с.
Арсеньев, В. Арсеньевские шведские бумаги. 1611-1615 гг. / В. Арсеньев // Сборник Новгородского общества любителей древностей. - Новгород, 1911. - Вып. 5. - С. !-ХС 1-120.
Барсуков, А. П. Докладная выписка 121 (1613) г. о вотчинах и поместьях / А. П. Барсуков // Чтения в Обществе истории и древностей российских при Московском университете. - М. : Университетская типография, 1895. - Кн. I. - Отд. I. -
С. ^УШ, 1-24.
Боровский уезд в XVII веке (материалы дозора 1613 г.) / подгот. С. С. Ермолаев. - М. : Российский государственный архив Древних актов, 1992. - 138 с.
Грамота от Земского собора на Колу от 25 февраля 1613 г. // Архив СПбИИ РАН. - Ф. 238. - Оп. 1. - №° 292. - Л. 77-90 об.
Дворцовые разряды. Т. I. - СПб.: Тип. II отд-ния Собственной Е.И.В. канцелярии, 1850. - С. I-XXXVI, стб. 1-1234.
Дозорная книга Силы Никитича Грекова и подьячего Климентия Козодавлева поместно-вотчинных земель Нижегородского уезда 1612/13 г. // Материалы по истории Нижегородского края конца XVI - первой четверти XVII века. Ч. I. - М. : Древлехранилище, 2015. - С. 411-495.
Законодательные акты Русского государства второй половины XVI - первой половины XVII века : тексты. - Л. : Наука, 1986. - 264 с.
Замятин, Г. А. К истории Земского собора 1613 г. / Г. А. Замятин // Труды Воронежского государственного университета. Т. III. - Воронеж : Изд-во Воронеж. гос. ун-та, 1926. - С. 1-74.
Замятин, Г. А. Россия и Швеция в начале XVII века. Очерки политической и военной истории / Г. А. Замятин. - СПб. : Европейский Дом, 2008. - 494 с.
Зимин, А. А. Акты Земского собора 16121613 гг. / А. А. Зимин // Записки Отдела рукописей Гос. библиотеки СССР им. В.И. Ленина. Вып. 19. - М. : [б. и.], 1957. - С. 188-192.
Ключевский, В. О. Курс русской истории. Ч. 3 // Сочинения : в 8 т. Т. 3 / В. О. Ключевский. - М. : Гос. изд-во полит. лит., 1957. - 427 с.
Книги разрядные. Т I. - СПб. : Тип. II отд- ния Собственной Е.И.В. канцелярии, 1853. - С. I- XV - Стб. 48, 49.
Козляков, В. Н Михаил Федорович / В. Н. Козляков. - М. : Молодая гвардия, 2004. - 347 с.
Лисейцев, Д. В. Демократия Смутного времени. Как проходил Земский собор 1613 года / Д. В. Лисейцев // Родина. - 2013. - N° 2. - С. 14-17.
Лукичев, М. П. О «земляном» боярском списке 1613 г. / М. П. Лукичев // Исследования по источниковедению истории СССР дооктябрьского периода : сб. ст. - М. : Ин-т истории СССР АН СССР, 1983. - С. 103-111.
Любомиров, П. Г Очерки истории Нижегородского ополчения 1611-1613 гг. / П. Г Любомиров. - Переиздание. - М. : Соцэкгиз, 1939. - 343 с.
Назаров, В. Д. «Ближний приятель» царя Федора Ивановича - Михаил Романов. Как конструировался начальный миф Романовых / В. Д. Назаров // 400-летие дома Романовых: политика памяти и монархическая идея, 1613-2013 : сб. ст. - СПб. : Изд-во Европейского университета в Санкт-Петербурге, 2016. - С. 23-49.
Павлов, А. П. Государев двор и политическая борьба при Борисе Годунове (1584-1605 гг.) / А. П. Павлов. - СПб. : Наука, 1992. - 280 с.
Павлов, А. П. К вопросу о характере представительства на Земском соборе 1613 г. / А. П. Павлов // Кафедра истории России и современная отечественная историческая наука. - СПб. : Издательский Дом Санкт-Петербургского государственного университета, 2012. - С. 446-464. - (Труды кафедры истории России с древнейших времен до XX века. Т. III).