Российский государственный гуманитарный университет
Быт императорского двора, вопросы нравственности и благотворительность в культурной политике Елизаветы Петровны
Ирина М. Чирскова
Москва
Аннотация
Статья посвящена культурной политике императрицы Елизаветы Петровны. В ней анализируются законодательные акты, регламентирующие быт, прежде всего, императорского двора, а также посвященные вопросам нравственности и благотворительности.
Обстоятельства прихода Елизаветы к власти (первый в истории России переворот, свергнувший с престола здравствовавшего императора), сомнительность ее прав на трон (наличие двух наследников мужского пола: Ивана Антоновича, единственного мужчины старшей ветви Романовых, и племянника Елизаветы - сына ее старшей сестры, имевшего больше прав на престол по завещанию Екатерины I) вынудили императрицу организовать своеобразную пропагандистскую кампанию по легитимизации своего положения.
Культурная политика Елизаветы, среди прочего, была направлена на конструирование образа истинно русской государыни. Величанием по отчеству подтверждалось родство, «по близости крови», с Петром Великим. Обращение к национальным традициям и подчеркнутая религиозность, забота о христианской нравственности подданных, призрение инвалидов и нуждающихся помогали императрице дистанцироваться от так называемого немецкого наследия, столь чуждого русским, и получить дополнительные дивиденды в глазах общественного мнения.
Ключевые слова: культурная политика, законодательство Российской империи, придворная культура, нравственность, благотворительность
Abstract
The life of the imperial court, questions of the morality and the charity in the cultural policy of Elizabeth Petrovna
Irina M. Chirskova
Russian State University for the Humanities, Moscow
The article is devoted to the cultural policy of the Empress Elizabeth Petrovna. It analyzes the legislative acts regulating the life of the imperial court, first of all, as well as the issues of the morality and charity.
The circumstances of the coming to power of Elizabeth (the first coup in the history of Russia that overthrew the Emperor in the prime of life from the throne), the doubtfulness of her rights to the throne (the presence of two male heirs: Ivan Antonovich, the only man of the segnior branch of the Romanovs, and Elizabeth's nephew, the son of her elder sister, who had more rights to the throne under the will of Catherine I) forced the Empress to organize a kind of propaganda campaign to legitimize her position.
Among other things, the cultural policy of Elizabeth was aimed at constructing an image of her as a truly Russian sovereign. The kinship of the Empress with Peter the Great was confirmed by the addressing with the patronymic, “by the proximity of blood”. The appeal to national traditions and underlined religiosity, the care for Christian morality, the charity of the disabled and needy people helped the Empress to distance herself from the so-called “German heritage” so alien to the Russians, and to receive additional dividends in the eyes of public opinion.
Keywords: cultural policy, legislation of the Russian Empire, court culture, morality, charity
Приход дочери Петра к власти был встречен с большим энтузиазмом. Оды М.В. Ломоносова - яркое тому подтверждение. Именно в этот период жанр оды достигает своего расцвета и становится литературным отражением эпохи.
Представление о царствовании Елизаветы Петровны в отечественной историографии сложилось под влиянием С.М. Соловьева, определившего переворот 1741 г. как возвращение к принципам Петра и торжество национальной идеи. Не останавливаясь на культурных процессах, историк ставил в заслугу императрице развитие русского языка и литературы, появление журналов, создание университета, русского театра и освоение новых территорий [1 с. 605-608].
Вслед за великим русским историком правление Елизаветы определяли как возвращение «к национальной политике», считали императрицу наиболее законной «из всех преемников и преемниц Петра I», а ее царствование - «счастливым» [2 с. 583, 3 с. 312].
В советское время бытовало мнение о расточительстве, необразованности, ветрености и небольшом уме императрицы, что в значительной степени опровергается мемуаристами [4, 5 с. 51, 76, 6 с. 99-100].
Елизавета Петровна, «немка» по матери, рожденная до законного брака, «привенчанная» дочь Петра I, совершившая первый в истории России переворот, свергнувший с престола здравствовавшего монарха, именно отчеством стремилась подчеркнуть легитимность прихода к власти. Она понимала всю зыбкость своего положения, поэтому была организована беспрецедентная «пропагандистская» кампания для убеждения «в законности власти» и «в непреложности ее прав на престол». В полной мере справедливым можно признать утверждение, что основой «идеологической доктрины» царствования стала «канонизация Петра Великого» и «крайне негативная оценка» предшествовавших правлений (17271741 гг.) [7 с. 44].
Политические амбиции, бытовые и эстетические предпочтения императрицы, и даже женские слабости, находили отражение в придворной культуре, которую стремилось «копировать» и в разной степени «тиражировать» русское дворянство. Личные пристрастия, не меняя стратегического направления, влияли на архитектуру, живопись, книжный и театральный репертуар, поведенческие стереотипы, культуру повседневности и внешний облик подданных, формировали специфику культурной политики елизаветинского царствования.
«Открестившись» от так называемого немецкого наследия, елизаветинский двор провозгласил себя русским, но взоры свои направлял и в сторону Франции, столь милой его хозяйке. Дворцовая культура причудливым образом сочетала европейскую пышность с русскими традициями, балы и маскарады со святочными гаданиями, катанием с гор, масленицей и чесанием пяток. Религиозность императрицы, многочисленные пожертвования церковным учреждениям и монастырям, почитание православных святынь, забота о нравственности подданных и т. п. подчеркивали принадлежность Елизаветы к культуре национальной, близость к своему народу.
Законодательным путем определялись параметры дворцовой культуры: организация внутренней жизни, одежда придворных, право содержания экипажей, правила проведения торжественных мероприятий и пр.
В манифесте о вступлении на престол императрица вынуждена была обосновывать законность прихода к власти. Документ подчеркивал, что вместо малолетнего наследника императрицы Анны управление осуществляли «разные персоны», что привело внешние и внутренние дела государства в состояние «беспокойства и непорядка». Поэтому «верные подданные» и гвардия «всеподданнейше и единогласно Нас просили» для пресечения «происшедших и впредь опасаемых беспокойств и беспорядков», и по «законному праву, по близости крови» и по «единогласному прошению» принять престол. К Манифесту прилагалась форма клятвенного обещания (с целованием креста) «верным, добрым и послушным рабом и подданным быть», закон «предостерегать и оборонять», не щадя «живота своего», подчиняться «инструкциям, и регламентам и указам»1.
В тот же день был издан сенатский указ о приведении «к присяге всякого чина людей на подданство» императрице и о «переделке во всех присутственных местах печатей» на имя Елизаветы. Приведение к присяге «во всех местах всех» должно было быть осуществлено в кратчайшие сроки. Законность мероприятия свидетельствовали представители военных и «статских чинов по две персоны» и секретарь. Манифест зачитывался в церквах, где все «от 12 лет» обязывались на «присяжных листах подписываться». Подданных «иноземцов» к присяге приводили «по их законам в их церквах». Была определена форма титулов императрицы «в грамотах; докладах, челобитных, доношениях и пашпортах». Указ о коронации вновь обосновывал права императрицы, «яко по крови ближняя, на наследственный родительский» престол ПСЗ I. ^ XI. № 8473. Там же. № 8474, 8475, 8495..
Позитивный образ власти важен для любого правителя. Елизавета Петровна в этом смысле не была исключением. Императрица, очаровательная женщина, хотела иметь и лучшие ткани, запретив продажу «парчей и прочих золотых и серебряных материй, не объявляя Ея Величеству» Там же. № 8524.. Специальная комиссия занималась приготовлением «вещей коронации», важнейшего мероприятия для любого правителя Там же. № 8538.. Правительница была разгневана появлением портретов ее и наследника, исполненных «неискусным мастерством». Они, по ее мнению, были «нимало несходны». Елизавета приказала учинить «розыск» и «сбор» «показанных листов». По аналогии с петровским указом 1723 г., «листы» и «доски, которыми те листы» печатались, были «запечатаны» и переданы в Сенатский архив. «Писать неискусным мастерством портреты высочайшей фамилии» строжайше запретили, для надзора определили «совершенно искусного» мастера, а «смотрение» за столичными живописцами было поручено художнику И. Вишнякову ПСЗ I. Т. XII. № 8912..
Через три года, в 1747 г., было вновь повторено запрещение, под угрозой «наижесточайшего истязания без всякой пощады», писать «худым мастерством и неистовою работою высоких портретов». За образец для тиражирования был принят портрет, созданный по заказу императрицы живописцем Академии художеств И. Соколовым, вырезанный на меди «самым добрым и чистым мастерством». Подтверждались и полномочия И. Вишнякова Там же. № 9381.. елизавета нравственность благотворительность
Цесаревной Елизавета Петровна пережила немало тяжелых минут, поэтому, вступив на престол, всячески стремилась избегать негативных впечатлений. Она повелела «никому в траурной одежде и в траурных экипажах» не приезжать ко двору Там же. № 9043.. Императрица, особенно во вторую половину жизни, болезненно реагировала на любое нарушение покоя. Специальным именным указом было запрещено проносить покойников мимо Зимнего дворца, а кучерам - хлопать бичами Там же. Т. XIV. № 10486; Т. XV. № 11059..
Атрибуты предшествующего царствования вымарывались из памяти подданных. Хотя правительница, «по природному» к «верноподданным матернему милосердию», и утвердила чины, ордена и денежные награды, розданные при Иоанне Антоновиче, она, ссылаясь на практику «родителя», прекратила выплату назначенных в этот период «пенсионов и сверх надлежащих окладов, прибавочного жалования» Там же. Т. XI. № 8496.. Законность завещания Анны Иоанновны и последующая присяга подверглись сомнению. Присяжные листы, «на верность подданства принцу Иоанну», «яко неправильно учиненные», приказали «с барабанным боем публично сжечь». «За обшир- ностию» империи потребовали и «из дальных мест» такие листы прислать и уничтожить Там же. № 8641.. «Для известного в титулах исправления» «в церковных и гражданских книгах», напечатанных в правления Бирона и Анны Леопольдовны, их потребовали «собрать в одно место» и, «по переправлении», обещали вернуть владельцам «без всякого за то платежа». Закон предупреждал, что, в случае ослушания, «каждый без всякого упущения штрафован будет». Из отдаленных мест книги «при первых оказиях» должны были отправляться, «куда надлежит», а после исправления возвращались владельцам, «чтоб никто убытка не понес»11.
Отчеканивались червонные монеты с императорским «портретом и гербом», «весом и пробою против голландских» ПСЗ I. Т. XI. № 8648. Там же. № 8705.. Впоследствии были изъяты из оборота и переданы на монетный двор для переделки серебряные «рублевики» с изображением Анны Иоанновны и литерой «^» на обороте Там же. Т. XV. № 11103..
Наследником русского престола был провозглашен Петр, «владетельный герцог Шлезвиг-Голштинский», крещенный по православному обряду и приобщенный «Святых тайн». Прилагалась «форма клятвенного обещания в верности» «законному» наследнику Там же. Т. XI. № 8658, 8660..
Подданные информировались о важнейших событиях: обручении наследника «с принцессою Ангальт-Цербскою»; царских «милостях народу» по случаю окончания войны со шведами; службах «в монастырях и пустынях за здравие» Екатерины в дни ее «рождения и тезоименитства»; рождении «первородного сына» великокняжеской четы; «произведении пушечной пальбы» в честь празднования дня рождения Павла Петровича и их общего с отцом «тезоименитства» Там же. Т. XII. № 8983, 8992, 9047; Т. XIV. № 10307, 10322 и др..
Однако не всякая информация о жизни двора допускалась к печати. Так, Академия наук получила выговор за появление в русских газетах сведений о «пожалованных в чины», поездках императрицы, псовой охоте с ее участием и пр. «Подобных тому артикулов» не должно было появляться «без Высочайшей апробации» Там же. Т. XIII. № 9903.. Именно императрица, и только она, определяла границы дозволенной гласности. Неслучайно исследователь придворной цензуры С.И. Григорьев назвал указ «первым в российском законодательстве актом, регламентирующим процессы создания и репрезентации образа Верховной власти отечественными частными источниками информации» [8 с. 40].
Двор Елизаветы Петровны демонстрировал не только «русскость» и близость подданным, но и своеобразную открытость по отношению к иностранцам, прибывавшим в Россию. Придворные сады по четвергам (во время нахождения императрицы в столице) и по четвергам и воскресениям (в ее отсутствие) были открыты «для гуляния», в эти же дни зимний сад посещали «генералитет, послы и чужестранные министры». Указ подробно перечислял состав возможных посетителей. Был разрешен и допуск «в третий сад по воскресениям и четвергам» «Послов, чужестранных Министров и здешний Генералитет до Бригадирскаго чина, и дам» ПСЗ I. Т. XIV. № 10560, 10573..
Законодательно определялись и некоторые правила придворных мероприятий. Так, Елизавета, очень любившая маскарады, предписала быть на них «в хорошем и негнусном платье, а в телогреях и полушубках и кокошниках не ездить» Там же. Т. XI. № 8827., чтобы не оскорблять взор императрицы. Главная полицмейстерская канцелярия обязывалась следить, чтобы не носились ливреи, «сходные с ливреею Императорского Двора» Там же. Т. XIII. № 10040..