21 февраля 2019 г. Министерством просвещения РФ и Федеральным агентством по делам национальностей был создан Фонд поддержки родных языков. Создание фонда было предусмотрено законом о родных языках, принятом в 2018 г. Закон поддержали все фракции Госдумы [Фонд поддержки.].
Что касается других официальных сфер - административного управления, делопроизводства, законодательства, судопроизводства, СМИ, науки, транспорта, промышленного производства и др., то в них доминирует русский язык, а национальные языки софункционируют с ним при необходимости. К примеру, если обвиняемый или свидетель в суде не владеют в полной мере русским языком, привлекается переводчик. На республиканских конференциях обычно часть докладов бывает представлена на родном национальном языке, если заранее не оговаривается единый рабочий язык мероприятия. На национальном языке в республиках издаются газеты и журналы. Законы обычно публикуют одновременно на русском и титульном языках. По мнению некоторых местных ученых, интенсивно использовать национальные языки мешает неразвитость терминологической сферы, и хотя в республиках составляются и издаются терминологические словари, на практике ими пользуются мало. Но главным является все же демографический фактор - преобладание русского и русскоязычного населения во всех финно-угорских республиках, а также тот факт, что все республики тесно связаны с федеральным центром и используют в этих связях русский язык. Если же пользоваться национальными языками, то потребуется огромная армия переводчиков.
Большое влияние на состояние и развитие языка оказывает языковая политика. В Советском Союзе, да и в современной Российской Федерации, она носила и носит русификаторский характер, хотя в законе «О языках народов РСФСР», принятом в октябре 1991 г., утверждаются равные права всех языков России и гарантирована их защита. Несмотря на то, что был предпринят целый комплекс мер по поддержке национальных языков, повышен их статус как государственных языков республик, тем не менее ученые из Коми, Марий Эл, Мордовии и Удмуртии отмечают в совместной статье: «<...> заметных изменений в этноязыковой ситуации не происходит» [Шабаев и др. 2018, 64]. Языковая ориентация продолжает смещаться в пользу русского языка, который признают родным, по данным переписи 2010 г., 37,1% коми, 72,7% карел, 43,9% удмуртов, 20,2% марийцев и 18% мордвы, т. е. языковая ассимиляция продолжается и становится более масштабной, тем более что она связана с ростом доли городского населения [там же]. Известно, что в условиях города ассимиляция ускоряется, поскольку переехавшие из сельской местности финно-угры составляют там меньшинство, межэтнические контакты происходят на русском языке, и русский язык нередко доминирует даже в сфере семейного общения. Кроме того, введение ЕГЭ для всех школьников на русском языке дало дополнительный стимул для изучения русского языка, открывающего дорогу в высшие учебные заведения РФ, преподавание в которых осуществляется на русском языке.
Практика показывает, что придание статуса государственного национальному языку не влияет на расширение его функциональной нагрузки и востребованность среди носителей. Естественно, нельзя не вспомнить о демографическом факторе, когда большинство составляет русское население, а доминантная культура русских воспринимается этническим меньшинством как более престижная. Изменить демографические пропорции не представляется возможным, у русских нет необходимости изучать национальные языки, поэтому в республиках повсеместно распространено только национально-русское двуязычие, а русско-национальное находится, по выражению мордовского ученого Н. Н. Щемеровой, «в зачаточном состоянии» [Щемерова 2000, 328].
Односторонний национально-русский билингвизм, по мнению исследователей, представляет собой угрозу для развития национальных языков. Как считает мордовский ученый М. В. Мосин, «<...> в условиях своеобразного одностороннего национально-русского двуязычия функциональные возможности без исключения всех финно-угорских языков ограничены почти до бытовой сферы. Но как может развиваться полноценно язык, когда на нем можно преподавать только до 5 класса? Как может развиваться язык, его терминология, когда на нем ребенок уже в 11-летнем возрасте не изучает ни историю, ни физику, ни ботанику, ни химию и другие предметы. Как может развиваться язык, когда на нем не ведется никакого делопроизводства в титульных республиках, не говоря уже об их диаспорах» [Мосин 2000, 15].
Венгерский профессор Янош Пустаи считает, что именно «обучение коренного населения на родном языке будет способствовать формированию у него двуязычия высокого - не «кухонного» - качества, при этом будет понятна настоящая выгода от обучения на родном языке» [Пустаи 2018, 47]. А профессор Лейпцигского университета К. Бохман еще в 1989 г. писал, что язык будущего человечества будет определяться двуязычием и многоязычием при наличии общего второго языка. Таким образом, возможность обучаться на родном языке, а не изучать его как предмет, поможет языку стать престижным, поскольку, как считает Пустаи, «всем известно, что только те языки имеют высокий престиж, на которых ведется обучение» [там же]. Поэтому ученый пишет, что «политическая задача состоит не в том, чтобы добиться обучения финноугорским языкам в качестве государственных за 1-2 часа в неделю, а в том, чтобы добиться обучения по всем предметам на родном языке, по крайней мере на территории этнической родины» [Пустаи 2018, 50]. Однако есть важная причина, сдерживающая развитие образования на национальных языках, о которой писал В. М. Алпатов, - это отсутствие мотивации: «можно хорошо знать язык, но не иметь возможности применить эти знания» [Алпатов 2014, 21].
Одним из средств расширения функционирования титульных языков и достижения паритетного двуязычия, как считают марийские ученые В. И. Шабыков и Р. А. Кудрявцева, могло бы стать расширение сферы функционирования языков в информационном пространстве (СМИ, Интернет) [Шабыков, Кудрявцева 2018, 83].
Еще одной проблемой, по мнению авторов из четырех финно-угорских республик, отчуждающей носителей от родного языка, является пуризм, т. е. вытеснение из языка иноязычных заимствований, прежде всего, русских и создание неологизмов. Вот что пишет по этому поводу известный коми языковед Е. А. Цыпанов: «За последние 12-15 лет в коми, удмуртском, марийском, а также в мордовском и карельском литературных языках имеют место схожие процессы активного расширения лексических ресурсов за счет создания и активизации собственно-языковых слов-неологизмов, которые употребляются взамен заимствованных лексем или же чаще всего параллельно им в качестве синонимов. Появились десятки и сотни новых слов» [Шабаев и др. 2018, 67]. Такое словотворчество воспринимается специалистами неоднозначно. Так, известный драматург и ученый из Коми О. И. Уляшев в статье «Лексика, оторванная от корней» дал крайне негативную оценку такому словотворчеству и охарактеризовал современный литературный коми язык как «китайскую грамоту» (а творят эту грамоту ученые-языковеды). Это приводит к тому, что школьники и читатели отказываются принимать и понимать такой новояз [там же], а если родной язык становится непонятен, то естественен переход к использованию русского языка.
Тем не менее, социологические опросы, проведенные в апреле-мае 2017 г. в Коми, Марий Эл, Мордовии и Удмуртской Республике, показали высокий уровень толерантности респондентов в отношении культуры и языка титульных групп, а их изучение не отвергается и не вызывает неприятия [Шабаев и др. 2018, 71]. Однако проблема сохранения и будущее финно-угорских языков по-прежнему остается актуальной задачей, причем она скорее даже не лингвистическая, а социально-психологическая. Необходимо поднимать престиж финно-угорских языков, а для этого ученые предлагают разработать региональные программы «<...> по формированию общественного мнения, которое бы воспринимало язык финно-угров как специфическую культурную ценность, как престижное и полезное для его носителей знание» [там же]. Изменить психологию носителей языка так, чтобы использование родного языка поднимало авторитет, вызывало уважение окружающих. Напомним, что негативное отношение к родному языку вырабатывалось у его носителей десятилетиями, начиная с политических репрессий 1930-х гг., когда пострадало большинство финно-угорской интеллигенции по обвинению в «национализме», «шпионаже» и «организации контрреволюционных группировок». А «национализмом» в те времена считалось изучение своей истории, языка, культуры, этнографии, фольклора, пропаганда народной самобытности [Кондрашкина 2018, 26]. О последствиях этих репрессий марийский ученый К. Н. Сануков писал следующее: «После 1930-х гг. национальное самочувствие советских (российских) финно-угорских народов стало определяться как непосредственными последствиями учиненного погрома, так и последовавшей морально-психологическои атмосферой, когда проводилась линия на подавление национального сознания и возможные обвинения в «национализме» висели дамокловым мечом над головой каждого. Страх после 1937 г. остался в глубине массовой психологии. В результате этого этнический идентитет оказался на низком уровне. Показателем этого стало широко распространившееся чувство национального нигилизма, создалось определенное внутреннее состояние отчужденности от языка и культуры своего народа, выработалось ощущение их общественной ненужности» [Сануков 2001, 132-133].
Не меньший урон нанесла и политика русификации в дальнейшие годы, так называемый курс на «слияние в единый народ». Национальные языки были низведены до положения языков семейно-бытового общения, на них даже стеснялись говорить при людях. Курс, взятый КПСС на формирование «единого советского народа», означал создание безнационального моноязычного общества. «Народы были вновь низведены до униженного состояния, до психологии второсортности своего языка, родной культуры, собственных обычаев и традиций» [Сануков 2001, 135]. Негативным результатом такой политики стал очень важный для воспроизведения языка момент - передача языка в семье от старшего поколения младшему часто прерывалась. В этой связи особенно возросла роль школы.
Говорить о том, что финно-угорские языки исчезнут, неактуально, потому что их демографическая мощность и витальность достаточно высокие. Но региональные власти, отвечающие за языковую политику, должны руководствоваться нормами права, обсуждать нововведения с широкой общественностью и корректно проводить те или иные мероприятия в области языка и культуры. Нельзя допускать возникновения межэтнических конфликтов, подобных тем, что происходили в связи с введением обязательного изучения титульных языков в школе, независимо от национальности детей и желания родителей, по принципу: раз языки «исчезают», давайте введем их штудирование для всех живущих в республике. Политизация языковых вопросов не решит проблемы их сохранения; необходимо, чтобы сами носители предприняли какие-то шаги, начали широко обсуждать данные вопросы. Совершенно правильно отмечает финский исследователь удмуртского происхождения К. Замятин: «Никто не может возродить язык, кроме самого языкового сообщества. Никто не может начать использовать язык вместо его простых носителей. Если они не готовы предпринять усилия ради будущего своего языка - говорить на нем, если они его знают, или же учить его, если не знают - прогнозы относительно языкового возрождения остаются неблагоприятными» [Замятин 2012, 160]. К. Замятин справедливо отмечает, что одна из наиболее распространенных проблем языкового возрождения заключается в том, что представители общественности считают его задачей кого-то другого: ученых, учителей, а не их самих. Вопросы языкового возрождения, развития и сохранения языка должны стать интересами всего этнического сообщества, проживающего в данном регионе, а не только узкой кучки национальной интеллигенции, тогда у языков будет будущее [Zamyatin 2014, 125]. Особенно, если при составлении программ функционального развития будет учитываться социальная потребность в культивировании родного языка у его носителей.
Литература
1. Алпатов В. М. Языковая политика в России и мире // Языковая политика и языковые конфликты в современном мире. Международная конференция. Москва, 16-19 сентября 2014. С. 11-24.
2. Замятин К., Пасанен А., Саарикиви Я. Как и зачем сохранять языки народов России? Хельсинки, 2012, 178 с.
3. Итоги Всероссийской переписи населения 2010 г. в 11-ти т. Т. 4, кн. 1, М., 2012, 2101 с.
4. Кондрашкина Е. А. Влияние психологического фактора на витальность языка // Вопросы психолингвистики, 2018. № 3 (37). М., С. 22-35.
5. Мордовские новости. URL: izmor.ru/novosti/nauka-i-obrazovanie/s-yanvarya-2018-goda-v-shkolahmordovii-poyavitsya-novyy-predmet (дата обращения 20.02.2020).
6. Мосин М. В. Мордовские (мокшанский и эрзянский) литературные языки: состояние, проблемы и перспективы развития // Финно-угристика на пороге III тысячелетия. Материалы II Всероссийской научной конференции финно-угроведов (2-5 февр. 2000 г.). Саранск, С. 11-19.
7. Пустаи Я. Актуальные мысли о положении финно-угорских языков Российской Федерации // Проблемы марийской и сравнительной филологии. Сборник статей. Марийский государственный университет. Йошкар-Ола, 2018. С. 46-52.
8. Сануков К. Н. Финно-угорские народы России: проблемы национального идентитета // Финноугроведение, 2001. № 1. Йошкар-Ола. С. 128-140.
9. Словарь социолингвистических терминов, М., 2006. 312 с.
10. Фонд поддержки родных языков. URL: pnp.ru/social/fond-izucheniya-rodnykh-yazykov-poluchitgosudarstvennuyu-subsidiyu.html (дата обращения 28.01.2020).
11. Шабаев Ю. П., Воронцов В. С., Орлова О. В., Мартыненко А. В., Миронова Н. П. Языковая политика и языковые ориентации населения в национальных республиках: конфликт интересов между группами или несовершенство культурных практик (на примере регионов с финно-угорским населением)? // Вопросы филологии 2018. № 1 (61). М., С. 62-74.
12. Шабыков В. И., Кудрявцева Р. А. Языковая ситуация в республике Марий Эл (на материале социологических исследований 2012 и 2015 годов) // Вопросы филологии, 2018. № 1(61). М., С.74-85.
13. Щемерова Н. Н. О проблеме эрзянско-русского детского билингвизма // Финно-угристика на пороге III тысячелетия. Материалы II Всероссийской научной конференции финно-угроведов (2-5 февр. 2000 г.), Саранск. С. 328-330.
14. Zamyatin К. An Official Status for Minority Languages? A Study of State Languages in Russia's FinnoUgric Republics. Helsinki, 2014, 381 p.
15. The UNESCO Atlas of the word's languages in danger: context and process. Cambridge, 2012.
References
1. Alpatov V. M. Yazykovaya politika v Rossii i mire. Yazykovaya politika i yazykovye konflikty v sovremennom mire. Mezhdunarodnaya konferentsiya. [Language policy in Russia and the world]. Language policy and language conflicts in the modern world. International Conference. Moscow, 16-19 September 2014. Pp. 11-24. In Russian.
2. Zamyatin K., Pasanen A., Saarikivi Ya. Kak i zachem sokhranyat' yazyki narodov Rossii? [How and why to preserve the languages of the peoples of Russia?] Khel'sinki, 2012, 178 p. In Russsian.