БУДУЩЕЕ ЯЗЫКОВ ФИННО-УГОРСКИХ НАРОДОВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
Е.А. Кондрашкина
Аннотация
В статье предпринимается попытка спрогнозировать состояние и развитие языков финно-угорских народов в будущем. Проблема языкового прогнозирования не является приоритетной областью лингвистики. Некоторые исследователи критически оценивают саму возможность прогнозировать развитие языка, поскольку непредвиденные экстралингвистические факторы могут повлиять на язык и ускорить или замедлить его развитие. А таких факторов в истории России было немало: это «языковое строительство» в послереволюционные годы; репрессии 1930-х гг.; борьба с «буржуазным национализмом»; закрытие национальных школ; политика построения «новой исторической общности - советского народа» с единым языком - русским; всевозможные реформы в системе образования и пр. угорский язык политика народ
В Российской Федерации финно-угорские народы компактно проживают в пяти финно-угорских республиках: Карелии, Коми, Марий Эл, Мордовии и Удмуртской Республике, Пермском крае, а также в автономном Ханты-Мансийском (Югра) округе. Ханты и манси, проживающие в округе Югра, относятся к угорской группе и являются малочисленным народом; в статье они рассматриваться не будут. Также существуют многочисленные финно-угорские диаспоры в Башкортостане, Татарстане и ряде областей России. Все они разнятся по демографическому принципу - соотношению русского и титульного населения, а также по количеству государственных языков в республиках и наличию законодательных актов, касающихся этих языков.
Проведенное исследование, основанное на работах ученых-лингвистов из финно-угорских республик и зарубежных авторов, на статистических данных и итогах переписей населения, позволяет сделать вывод, что придание национальным языкам статуса государственных не повлияло на изменение языковой ситуации и не замедлило языковой сдвиг в сторону русского языка, скорее, наоборот - сдвиг ускорился. Такое тревожное положение с национальными языками должно побуждать ученых-лингвистов и органы власти обратить особое внимание на проблемы планирования, прогнозирования и сохранения этих языков.
Ключевые слова: финно-угорские языки, русский язык, демографический дисбаланс, языковая ситуация, языковая политика, сфера образования, языковое законодательство.
Annotation
Е.А. Kondrashkina
THE FUTURE OF THE LANGUAGES OF THE FINNO-UGRAIAN PEOPLES OF THE RUSSIAN FEDERATION
This article attempts to predict the future condition and development of the languages of the Finno-Ugric peoples. The problem of language forecasting is not a priority area of linguistic studies. Some researchers are skeptical about the very possibility of predicting the development of a language as unforeseen extra-linguistic factors can affect it and accelerate decelerate its development. The Russian history saw a lot of such factors: the language building during the post-revolutionary years, repressions of the 1930s, struggle against “nationalism” and “panfinism”, liquidation of national schools, policy of building a “new historical community - the so-called “Soviet people” with Russian as a single language, various educational reforms, etc.
In the Russian Federation, the Finno-Ugric peoples mostly reside in the five Finno-Ugric republics of Karelia, Komi, Mari El, Mordovia and Udmurtia and in the two autonomous districts of Khanty-Mansi (Ugra) and Yamalo-Nenets. The Finno-Ugric peoples living in the latter districts are small nations and will not be discussed in this article. There are also numerous Finno-Ugric diasporas in Bashkortostan, Tatarstan and some other Russian regions. All of them differ by the following two demographic criteria: the ratio of Russians to the titular population and the number of state languages in the republics in question and the existence of laws governing those languages. This study, which is based on papers written by various linguistic scholars from both the FinnoUgric republics and foreign countries, statistics and population census results, allows us to conclude that the process of giving the national languages the status of a state language had virtually no impact on the change in the language situation, nor did it slow down the language shift towards Russian - rather, it accelerated that shift. Such alarming situation with national languages should encourage linguistic scientists and authorities to pay special attention to the problems of planning, forecasting and preserving those languages.
Key words: Finno-Ugric languages, Russian, demographic imbalance, language situation, language policy, education, language laws.
Основная часть
Тема языкового прогнозирования никогда не была в центре особого внимания, поскольку строить прогнозы всегда чревато тем, что они не совпадут с процессами, происходящими в данный момент, из-за того, что случились какие-то непредвиденные события, повлиявшие на ход истории. А на развитие языка могут оказывать воздействие самые разнообразные как языковые, так и внеязыковые факторы, которые должны учитываться при прогнозировании.
Для социолингвистики одним из главных предметов изучения является функциональное развитие языка. Чтобы проанализировать функциональное развитие языка и спрогнозировать его будущее, необходимо учитывать ряд важнейших показателей витальности языка. Такими показателями являются: количество носителей языка или его демографическая мощность; приверженность носителей к родному языку, т. е. количество тех, кто считает язык родным; уровень его функциональной развитости; правовые документы, касающиеся функционирования языка в разных сферах; а также такие психологические факторы как отношение индивидов к своему родному языку.
Термину «языковое прогнозирование» в «Словаре социолингвистических терминов» (2006) дается определение: «Исследование конкретных перспектив развития как отдельного языка, его внутренней структуры, так и языковой ситуации в той или иной социальной общности» [Словарь 2006, 271]. Внутренняя структура языка в данной статье рассматриваться не будет; исследованию подлежат языковая ситуация и языковая политика, в которую входят как языковое планирование, так и языковое прогнозирование.
В Российской Федерации, по данным переписи 2010 г., насчитывается чуть более 2 млн. 300 тыс. финно-угров, которые проживают в различных субъектах Российской Федерации и составляют там меньшинство по сравнению с русским населением. Демографический дисбаланс сыграл решающую роль в становлении языковой ситуации в этих регионах, особенно в Карелии, Коми, Удмуртской Республике, где разрыв в количестве русского и титульного населения особенно велик. Фактически называть эти республики финно-угорскими можно с большой натяжкой, видимо, поэтому ученые из Коми, Марий Эл, Мордовии и Удмуртской Республики в коллективной статье [Шабаев и др. 2018] называют эти регионы «республиками с финно-угорским населением». Наиболее благоприятной по соотношению основных этносов - марийского и русского является ситуация в Республике Марий Эл. Что касается Ханты-Мансийского (Югра) округа, то там коренное население - ханты и манси, составляют 1,96% от всего населения округа и относятся к малочисленным народам, т. е., по российскому законодательству, насчитывающим менее 50 тыс. чел. [Итоги переписи...2012, 110].
После принятия Закона РСФСР «О языках народов РСФСР» от 25 октября 1991 г. республики получили право устанавливать свои государственные языки. Кроме Карелии, все финноугорские республики приняли законы о языках: Коми - в 1992, Марий Эл - в 1995, Мордовия - в 1998, Удмуртская Республика - в 2001 г. Соответственно государственными языками стали: в Коми - русский и коми (коми-зырянский), в Марий Эл - русский и марийский (горный и луговой), в Мордовии - русский и мордовский (мокша и эрзя), в Удмуртии - русский и удмуртский.
В Карелии закон о языках не был принят, в 2004 г. вступил в силу закон «О государственной поддержке карельского, вепсского и финского языков в Республике Карелия», однако правовой статус языков в нем не устанавливался. Государственным языком Карелии считается русский. Причиной того, что карельский язык не был провозглашен государственным, является отсутствие единого литературного карельского языка. Существуют три основных диалекта - собственно карельский, людиковский и ливвиковский (или олонецкий), различия между которыми препятствуют общению и взаимопониманию их носителей. Карельский диалект имеет много общего с диалектами финского языка, в ливвиковском ощущается влияние вепсского языка, а людиковский диалект испытал воздействие русского языка. С этим связано наличие в Республике Карелии двух форм письменности - кириллицы для русского языка и латиницы для карельского, финского и вепсского языков. Если государственным языком станет карельский, то, согласно федеральному закону, его письменность должна быть переведена на кириллицу.
Среди финно-угорских республик Марий Эл и Мордовия отличаются тем, что в них законодательно закреплено три государственных языка: в Марий Эл - это русский, луговомарийский и горномарийский, а в Мордовии, кроме русского - языки мокша и эрзя. Практически все титульные языки финно-угорских республик, по оценкам ЮНЕСКО, отнесены к языкам «определенно находящимся под угрозой исчезновения», а горномарийский - к «серьезно находящийся под угрозой исчезновения» [The UNESCO Atlas 2012, 11].
Финно-угорские народы, по данным переписей, являются сильно диаспоризованными, что, естественно, сокращает количество носителей языка в республиках. На первом месте Мордовия: 55,2% носителей мордовских языков проживает за пределами своей республики. За пределами Марий Эл проживает 46,9% носителей марийских языков, за пределами Карелии - 25,8% носителей карельского, вне Удмуртии - 25,7% носителей удмуртского, за пределами Коми -11,3% носителей языка коми, за пределами Пермского края - 16,5% носителей коми-пермяцкого языка [Итоги переписи.,.2012, 86-88, 90-91].
Демографическая мощность языков титульного населения республик определяется соотношением общего количества населения данной национальности в республике и тех из этого количества, кто владеет языком. В Карелии проживает 45 570 карелов, из них 16 878 чел. заявило о владении карельским языком; таким образом, демографическая мощность языка составляет 37%. Из проживающих в Коми 202 348 представителей титульной нации 130 797 владеет языком; мощность языка коми - 64,6%. В Марий Эл среди 290 863 марийцев 198 072 владеет марийскими языками; т.е. мощность марийских языков - 68%. В Мордовии - 333 112 мордвы, причем 191 164 чел. владеет мордовскими языками; мощность мордовских языков составляет 57,4%. В Удмуртии проживает 410 584 удмурта, владеет языком 229 203 чел.; мощность удмуртского языка - 55,8%. В Пермском крае из 81 084 коми-пермяков 55 285 чел. владеет коми-пермяцким языком; мощность коми-пермяцкого языка - 68,2%. Отметим, что помимо титульного населения государственными национальными языками владеет еще некоторое количество представителей других этносов, проживающих в республиках, так что в целом демографическая мощность языков будет больше, но особенно важна ситуация именно у титульных народов [Итоги переписи.2012, 170, 172, 192, 194, 196].
Тот факт, что демографическая мощность языков во всех республиках, кроме Карелии, составляет от 56% до 68%, свидетельствует о том, что их витальность достаточно высока (больше половины титульного населения). Тем не менее, сравнивая переписи 2002 и 2010 гг., отметим снижение числа владеющих родными языками. В 2002 г. в Карелии родным языком владело 48,4% карел (-11,4%), в Марий Эл - 78,5% марийцев (-9,6%), в Мордовии - 84,6% мордвы (-27,2%), в Удмуртии - 71,8% удмуртов (-16%), в Коми-Пермяцком АО - 83,1% коми-пермяков (-14,9%) [Перепись 2002]. (По каким-то причинам в переписи не оказалось данных по носителям языка коми). Мощность же русского языка всегда была достаточно высока и по переписи 2010 г. составляла: в Карелии - 99,9%, в Коми - 98,8%, в Марий Эл - 98,3%, в Мордовии - 99,5%, в Удмуртской Республике - 99%, в Пермском крае - 99% [Итоги переписи.,.2012, 170, 172, 192, 194, 196], т.е. практически все титульное население республик владеет русским языком.
Другим важным параметром для анализа состояния языка и динамики его развития является коммуникативная мощность языка, т. е. количество сфер, в которых он функционирует. Государственные языки обычно обслуживают официальные сферы общения, относящиеся к регулируемым коммуникативным сферам, главной из которых является сфера образования, так как она влияет на языковую компетенцию всего общества. По данным Министерства просвещения РФ на 2015/2016 уч. г., марийский язык как средство обучения использовался только в сельских районах Марий Эл и Мордовии. В Марий Эл работало 2 школы на луговомарийском (65 учеников) и в Мордовии на языке мокша - 42 начальные школы (483 уч.) и на языке эрзя - 29 школ (658 уч.). В городе на языке эрзя шло обучение в одной школе (50 уч.). В подавляющем большинстве школ всех республик родные языки преподавались как предмет, при этом, как отмечали учителя, их изучали как второй иностранный язык. Количество часов в неделю колебалось от двух до пяти. Но как может существовать и развиваться язык, на котором нет обучения в школе? И как можно овладеть языком за такое количество уроков при отсутствии языковой среды дома и вне школы? В недавнем прошлом в советских школах также изучали иностранные языки: английский, немецкий, французский; и хотя часов для их освоения было отведено больше, после окончания школы при заполнении каких-либо анкет стало клишированным выражение: «читаю и перевожу со словарем», что на самом деле означало «не говорю».
Поскольку изменить языковую ситуацию и в кратчайшие сроки поднять престиж финноугорских языков не получалось, представители республиканских министерств образования увидели выход в том, чтобы обязать всех школьников изучать титульные государственные языки. В Коми, Мордовии, а позднее и в Марий Эл в начале 2000-х гг. было введено обязательное изучение этих языков всеми школьниками средних образовательных учреждений независимо от национальной принадлежности и желания родителей.
Директивное внедрение в школьную программу изучения титульных языков без предварительного общественного обсуждения и сокращение уроков русского языка на 2-3 часа почти сразу же создало конфликтную ситуацию. Особенно недовольны были родители русских детей: начался сбор подписей под петициями, под заявлениями в Госсоветы республик, в Верховный и Конституционный суды, имели место даже уличные выступления. Не дождавшись реакции на свои обращения, общественность и педагогические коллективы школ, например, в Коми, приступили к тихому саботажу выполнения школьной программы, навязанной республиканским Минобразования, и преподавание языка коми превратилось в формальность [Шабаев и др. 2018, 69].
Общественное недовольство вышеназванной практикой было настолько сильным, что дело дошло до обращений к Президенту РФ. В. В. Путин отреагировал на эту ситуацию и, выступая на заседании Совета по межнациональным отношениям в Йошкар-Оле летом 2017 г., поручил Министерству образования дать право самим родителям или законным представителям ребенка выбирать - изучать национальный язык республики или нет.
В июле 2018 г. Госдума РФ приняла закон об изучении родных языков, который в итоговой версии не ограничивает россиян в языковых правах и дает им возможность свободно изучать свой родной язык. При этом закон исключает практику, при которой детей принуждали бы к изучению национальных языков республик в ущерб русскому.
Были внесены изменения в Федеральные государственные образовательные стандарты: с 1 января 2018 г. родные и государственные языки должны преподавать по-новому. В школах впервые вводится новая обязательная предметная область - «Родной язык и литературное чтение на родном языке» и «Родной язык и родная литература». После принятия новых Федеральных образовательных стандартов в Мордовии, например, Министерство просвещения республики рекомендовало школам включить в программу изучение мордовских языков (мокшанского и эрзянского) в качестве государственных и оценивать их знание по двухбалльной шкале - 4 и 5, чтобы низкие отметки не вызывали у учеников вместо любви и уважения к языку его неприятие [Мордовские новости...].