Помимо всего прочего, рассматриваемый нормативный акт, пожалуй, можно считать одним из наиболее суровых в мире, о чем свидетельствует и наказание, предусмотренное за совершение актов терроризма. Закон № 13 предусматривает безальтернативно смертную казнь для «главного исполнителя или участника» любого террористического деяния, указанного в ст. 2 и 3 настоящего закона. При этом лицу, которое подстрекает, планирует, финансирует или оказывает помощь террористам в совершении преступлений, указанных в этом законе, грозит такое же наказание, что и основному преступнику.
Чуть «мягче» наказывается лицо, которое «намеренно скрывает любой террористический акт или укрывает террориста с целью сокрытия террористического акта». Оно приговаривается к пожизненному заключению.
Наряду с этим Закон № 13 (ст. 5) предусматривает для виновного лица возможность как освобождения от наказания, так и смягчения наказания. В частности, лицо, которое предоставляет компетентным органам до обнаружения преступления или при его планировании информацию, способствующую аресту преступников, или предотвращает совершение террористического акта, должно быть помиловано.
Информация, добровольно предоставляемая лицом компетентным органам после совершения преступления до или после того, как она стала известна властям и прежде чем лицо будет арестовано, которая приводит к аресту других участников, считается смягчающим обстоятельством при назначении наказания за акт терроризма. В таком случае назначается лишение свободы.
Как показывают опубликованные данные , смертная казнь в Ираке не только формально предусмотрена антитеррористическим законодательством, но также реально назначается и довольно часто приводится в исполнение. Так, по данным Управления тюремной реформы Министерства юстиции Ирака, по состоянию на август 2014 г. смертные приговоры были вынесены 1 724 заключенным (среди которых 1 699 мужчин и 25 женщин). Комитет по правам человека ООН подтвердил, что в ноябре 2015 г. было около 1 700 заключенных-смертников, а в 2016 г. правозащитники сообщили, что только за первые шесть недель 2016 г. иракские суды вынесли по меньшей мере 92 смертных приговора.
Из приведенных выше источников достоверно известно, что в Ираке в 2017 г. было исполнено не менее 111 казней, в 2016 г. -- 101 казнь, однако самое большое количество казней имело место в 2013 г. -- не менее 169. Этот показатель является самым высоким начиная с 2007 г. Однако следует иметь в виду, что число смертных приговоров, ежегодно выносимых в Ираке, ранее было еще выше -- оно колебалось от 250 до 600 за пять лет до 2012 г.
В дополнение к изложенному следует сказать, что, по данным Министерства юстиции автономного Курдского района, по состоянию на апрель 2014 г. в этом иракском регионе находились 82 заключенных, приговоренных к смертной казни, при этом трое были казнены в августе 2015 г.
Здесь необходимо разъяснить, что Ирак, согласно Конституции, представляет собой феде-ративное государство [11, с. 136; 12, с. 71-73], субъектом которого является Курдский район (в литературе и СМИ именуемый Иракским Курдистаном; он включает три северо-восточные провинции Ирака -- Эрбиль, Дохук и Сулейма- нию с населением почти 5 млн чел.). Парламент Курдского района принимает свои собственные уголовные законы и поправки к уголовному законодательству Ирака. В 2006 г. Курдский район принял антитеррористический закон (закон «О борьбе с терроризмом»), предусматривающий смертную казнь за членство в террористических организациях, а также за пособничество террористам при въезде в Курдский район или выезде из него. При этом следует иметь в виду, что на части территории района, которая подконтрольна одной из двух правящих в нем партий -- Патриотическому союзу Курдистана -- в провинции Сулеймания, смертная казнь не применяется, поскольку названная партия является принципиальным противником данного наказания.
Интересно, что курдские официальные лица принятие собственного антитеррористического закона объясняют «мягкостью» федерального, общеиракского законодательства: «Наказания в Уголовном кодексе Ирака снисходительны по сравнению с теми, которые предусмотрены в законе (курдском) о терроризме... Например, иракское законодательство не наказывает тех, кто разжигает ненависть и экстремизм или публикует в СМИ материалы с экстремистскими идеологиями. Именно поэтому здесь был принят закон «О борьбе с терроризмом» в целях противодействия слабостям иракского законодательства. Уголовный кодекс Ирака не так жесток, потому что он был разработан в 1969 году, когда терроризм не был такой большой проблемой, как сегодня. Без этого закона Иракский Курдистан не может должным образом бороться с терроризмом» .
Важно заметить, что курдский закон был принят сроком на два года с последующим продлением на очередные два года. Последний раз действие данного закона было продлено в 2014 г. Однако в 2016 г. в связи с конституционным кризисом в Курдском районе и спорами о том, кто должен быть его президентом, работа парламента была приостановлена. Соответственно, формально продлевать действие курдского антитеррористического закона никто не может.
В данной ситуации, как мы полагаем, наиболее правильным решением стало бы применение иракского «Антитеррористического закона» вместо курдского закона. Это -- федеральный закон, и в таком качестве он подлежит применению на территории всей страны. Однако существует традиция утверждения федеральных законов до их использования в Иракском Курдистане местным парламентом, который, как уже было показано, фактически не работает. Имеется информация о том, что Совет Шуры (совещательный общественный орган) Курдского района вмешается в ситуацию и вынесет решение о том, что нет возражений, чтобы использовать в Курдистане этот закон без одобрения местного парламента.
Следует признать, что курдские власти в борьбе с терроризмом добились больших успехов, чем федеральные. Жесткие полицейские меры, на что обращают внимание также западные криминологи [13], дали положительные результаты. Все годы войны против терроризма Курдский район оставался в Ираке оазисом спокойствия и безопасности. В таком случае курдский опыт противодействия терроризму, в том числе законодательный, имеет смысл распространить на весь Ирак. Однако нельзя исключить и другое объяснение «успехов» курдов в борьбе против ИГ -- возможный сговор курдского лидера Барзани и ИГ, своеобразный «пакт» о ненападении или разделе сфер влияния, поскольку курды являются суннитами, а ИГ -- организация мусульман-суннитов. В этой связи следует напомнить, что основной удар ИГ в Ираке наносит мусульманам-шиитам и нему- сульманам, в первую очередь езидам и христианам [14, с. 99]. Стоит также отметить, что самый крупный теракт в истории Ирака ИГ совершило именно против езидов: 14 августа 2007 г. в результате подрыва бензовоза в многолюдном езидском селении погибло почти 800 чел. [15].
Таким образом, в борьбе против терроризма и его основного источника -- ИГ иракские власти используют преимущественно репрессии. Как отмечает британский криминолог Барбара Хадсон, «война с террором привела к ограничению свободы граждан, жестокости и несправедливости» [16]. О «расплывчатых формулировках законодательства» и «широких полицейских полномочиях», «пагубно влияющих на законность и соблюдение прав человека» в условиях борьбы с терроризмом, говорит также Дж. Леннон [17].
Однако оценка мер уголовно-правового противодействия терроризму в Ираке будет неполной, если оставить без внимания то обстоятельство, с каким террористическим монстром столкнулось это государство после вывода с его территории войск США и их союзников. Нельзя забывать, что ИГ войдет в историю не своими военными успехами, а тяжкими преступлениями против мирного населения: геноцидом, преступлениями против человечества (человечности) и военными преступлениями. Именно «Исламское государство» стало первой в мире террористической организацией, которую международное сообщество обвиняет в совершении преступления геноцида против этнической и религиозной группы езидов Ирака [18].
В этой связи, как мы полагаем, важным инструментом в борьбе против терроризма в Ираке должен стать специальный суд, который создан для рассмотрения дел о преступлении геноцида, совершенного террористами ИГ против езидов. Решение о создании специального трибунала по расследованию преступлений «Исламского государства» против езидов было принято в июне 2017 г. Высшим судебным советом Ирака5. Штаб трибунала разместится в провинции Ниневия в районе Баадж (езидский округ Шангал, ставший в 2014 г. целью гено- цидальных атак террористов, также находится в провинции Ниневия). Вместе с тем крайне важно, чтобы мировое сообщество выполнило рекомендацию специальной Комиссии ООН по Сирии о передаче ситуации с езидами в Между-народный уголовный суд либо создало для этого специальный трибунал6. Полагаем, что обсто-ятельства, связанные с появлением ИГ, причины его военных успехов и, что особенно важно, со-вершенные террористами преступления против «неверных» должны стать предметом разбира-тельства главным образом независимого органа международного сообщества.
Наконец, поскольку на территории Ирака террористами-исламистами было совершено множество тяжких преступлений, еще одним направлением в борьбе против терроризма и его последствий должно стать уголовное преследование этих лиц, в том числе после их бегства в те государства, уроженцами или гражданами которых они являются, включая государства Западной Европы, США и Россию. В этом смысле прецедентом должно стать (в том числе для российских спецслужб) решение правоохранительных органов ФРГ.
Федеральная прокуратура Германии в декабре 2016 г. впервые выдала международный ордер на арест одного из членов террористической организации «Исламское государство», обвиняемого в военных преступлениях и геноциде . Федеральному ведомству по уголовным делам удалось, опросив многих жертв, идентифицировать высокопоставленного боевика ИГ, который, как предполагается, несет большую долю ответственности за порабощение тысяч езидских женщин и девочек на севере Ирака. Следует подчеркнуть, что среди иностранных членов ИГ имеются граждане почти 100 госу-дарств мира, в том числе Германии. Согласно данным германских спецслужб, с января 2012 г. по конец июня 2016 г. из ФРГ выехали или пытались выехать в Сирию и Ирак с «исламистской мотивацией» 784 чел., среди которых преобладают уроженцы Германии (61 %) и лица, при-держивающиеся радикальной идеологии сала- физма (79 %) [19].
Что касается граждан РФ, то необходимо отметить, что, согласно докладу консалтинговой компании Soufan Group (оказывающей консультации по безопасности) «За пределами халифата: иностранные бойцы и угроза их возвращения», по данным на март 2016 г. к ИГ примкнули 3 417 россиян. Это больше, чем в других государствах. Причем, по этим же данным, в Россию уже вернулись 400 воевавших за исламистов боевиков [20]. В этой связи нуждается в критическом анализе практика возвращения в Россию оказавшихся на территории халифата и арестованных иракскими (и сирийскими) властями жен и детей террористов -- граждан РФ .
По сообщениям российских СМИ, «около 100 женщин и детей вернулись на родину из Ирака и Сирии при содействии чеченских властей. Это жители Чечни, Дагестана, Ингушетии, Башкирии, Твери, Нижневартовска, а также граждане Казахстана и Узбекистана»9. По состоянию на конец 2017 г. в багдадской тюрьме все еще находились 68 россиянок и 108 детей. Все женщины старше 14 лет об-виняются в основном в терроризме и незаконном пересечении государственной границы Ирака.
Общеизвестно, что не только совершеннолетние террористы, но и их несовершеннолетние дети участвовали в преступных казнях «неверных». Среди террористов имелись женщины -- снайперы и вербовщицы. Означает ли это, что в случае обнаружения у этих детей и женщин гражданства РФ нужно вступать в переговоры с властями Ирака с целью их благополучного вывоза в Россию?
В качестве примера возможно правильного ответа на такой же вопрос приведем историю француженки Эмили Кениг, которую ООН и США включили в списки наиболее разыскиваемых террористов по подозрению в вербовке боевиков для ИГ. 3 января 2018 г. она была арестована курдскими повстанцами, ведущими борьбу против ИГ. В лагере Кениг содержалась вместе с тремя детьми, которых она родила уже в Сирии. Узнав о ее задержании, ее мать во Франции заявила, что намерена обратиться к главе МИД Франции с просьбой способствовать репатриации дочери, которая просит прощения у «своей семьи, своих друзей и своей страны» . В ответ на это представитель правительства Бенжамен Гриво заявил: «Французская Республика не возражает, если ее подозреваемых в терроризме гражданок будет судить суд сирийских курдов» .
Полагаем, что террористов из России за совершенные на территории Ирака преступления в со-ставе ИГ должны судить не только российские, но и иракские суды. Попытки освободить их от ответ-ственности без рассмотрения вопроса об их возможном участии/соучастии в совершении терро-ристических преступлений, преступлений против мира или безопасности человечества, в том числе геноцида, способны подорвать авторитет России как принципиального и активного борца против международного терроризма.
СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
1. Braithwaite A. Space-Time Modeling of Insurgency and Counterinsurgency in Iraq / A. Braithwaite, S.D. Johnson // Journal of Quantitative Criminology. -- 2012. -- Vol. 28, iss. 1. -- P. 31-48.
2. Lafree G. Editor's Introduction: Quantitative Approaches to the Study of Terrorism / G. Lafree, J.D. Freilich // Journal of Quantitative Criminology. -- 2011. -- Vol. 28, iss. 1. -- P. 1-5.
3. Долгов Б.В. «Исламское государство»: причины возникновения и перспективы / Б.В. Долгов // Азия и Африка сегодня. -- 2016. -- № 6 (707). -- С. 2-10.