Период "условных" компромиссов в отношениях с религиозными структурами с началом массового голода сменился административным и идеологическим давлением. Силовое решение религиозного вопроса проводилось через реквизирование церковных ценностей и дискредитацию служителей культа как "чуждого социального элемента". Это практически исключало участие религиозных структур в поддержке голодающего населения.
Одним из примеров антиклерикальной риторики официальных властей стало привлечение "служителей культа" к работе иностранных благотворительных организаций, обеспечивающих продовольственную поддержку пострадавшим от голода начала 1920-х годов. Наиболее активно проявляла себя на территории Кустанайской губернии АРА - Американская администрация помощи (ARA, Атегісап Relief Administration), Известно, что при организации столовых АРА создавались специальные общественные комитеты, в которых, наряду с местной интеллигенцией обязательно должны были присутствовать представители местного духовенства [18, с. 33]. Деятельность членов этих комитетов носила добровольный характер и никак не оплачивалась. В прессе же факты участия священников в организации благотворительных столовых воспринималась исключительно с "меркантильных позиций". Заметка под едким названием "Остался в барышах" местной газеты сообщала о председателе комиссии АРА поселка Васильевского Алексеевской волости диаконе местной церкви следующее: "В его ведении находились все продукты, отпускаемые для питания, и всевозможных видов тара. Оставшаяся тара: мешки, бочонки и другие предметы тары в изрядном количестве до сего времени находятся в диаконовском распоряжении и это всему поселку известно" [19, с. 2]. Далее следует требование разобраться по "выявленному факту хищений" в компетентных органах. Такой, формат открытых и ничем не обоснованных обвинений в адрес духовенства становится обычной практикой.
Другой стороной критики кустанайского духовенства становится их "вероятная" связь с белым движением. Для местного населения больным вопросом оставалась тема массовых расправ над участниками "Жиляевского восстания". В глазах простых обывателей любой священник воспринимался как "духовный слуга" Колчака [20, c. 2]. Истерия подогревалась и новыми форматами антирелигиозной пропаганды, в формате диспутов, театральных постановок и даже показательных судебных процессов, весьма напоминающих нынешние низкосортные "реалити-шоу". На одном из подобных агитационных представлений в клубе имени Урицкого города Кустаная, организованном политработниками местных частей особого назначения в январе 1923 года, "некоего священника" обвиняли "...в контрреволюционном заговоре, в выдаче в дни колчаковщины 5 коммунистов и их расстреле, в сопротивлении изъятию церковных ценностей и убийстве двух красноармейцев при изъятии" [21, с. 3]. Приговор по итогам столь пафосного представления - "расстрелять" - вызвал безусловную поддержку и бурю оваций. Эффект подобной пропаганды в молодежной среде был очевиден. Атеизация "прочно и надолго" вошла в жизнь простого человека.
В ответ на требования времени часть духовенства начала прямой диалог с органами советской власти. Появилась обновленческая организация "Живая церковь". Она в начале 1920-х годов попыталась воспринять и разделить советские идеологические установки. Но новая власть не стремилась к компромиссу с церковью. Позиция советского руководства отражалась в печатных органах в формате журналистских клише и насмешек.
Вот как местная пресса прошлась по состоявшемуся весной 1922 года "обновленческому собранию" кустанайских православных иерархов: "Духовенство по своему тупоумию, попросту говоря, проворонило момент и очень поздно хватилось менять свои вехи. .Попы хотят приспособиться и к власти трудящихся, лишь бы не браться самим за труд, а жить за счет трудящихся, они маскируются и только. .Сколько-бы попы не меняли свои вехи - они будут вехами религиозного дурмана." [22, с. 3]. Комментарии излишни. И хотя диалог между священнослужителями и чиновниками в экономической, общественной и культурной жизни города сохранялся (допустим, местных монашек привлекали к оформлению театральных постановок и даже намеревались приглашать в качестве работниц на местную ткацкую фабрику "Красный ткач"), тенденция дальнейшего обострения борьбы с "религиозными предрассудками" проявлялась с катастрофической быстротой.
Процесс атеизации населения подкреплялся изданием антирелигиозной литературы и цензурными чистками местных библиотечных фондов "от поповско-царской чуши", о чем регулярно сообщалось в официальных отчетах и сводках периодической печати [23, c. 3].
Антирелигиозная пропаганда стала одним из важнейших направлений реформированной системы образования. Переход к "светскости" давался с большим трудом. Губернский отдел народного образования с завидной регулярностью сообщал об обнаружении частных школ ".где детям муллы морочили головы исключительно "законом божьим" (кораном)" [24, с. 3]. Декреты новой власти запрещали религиозную пропаганду в школьной среде. Нарушавших постановления подвергали административному и судебному преследованию. Однако, в силу отсутствия достаточного количества учителей многие жители нашего региона продолжали получать образование в религиозных учебных заведениях.
Начало антирелигиозного похода на ислам
Еще одним мотивированным проявлением антиклерикальности стало условное идеологическое противопоставление ислама и христианства. Местная пресса регулярно делала "информационные вбросы" по этому поводу: "Почему так много внимания уделяется газетами борьбе с религиозным дурманом православной веры и почти ничего не пишется о магометанской религии..." [25, с. 2].
Относительно гибкое отношение ранней советской власти к исламу, могло объясняться желанием распространить идеи равенства в рамках особого национального подхода, которое неминуемо должно было перерасти в "мировой революционный поток" и ускорить приход социалистической идеологии во всей "мусульманской Азии" [26, с. 462]. Отнюдь не случайно, что менее чем через месяц после октябрьского переворота, в ноябре 1917 года правительство большевиков обратилось с воззванием "Ко всем трудящимся мусульманам России и Востока", сделав на них первоначальную ставку в переустройстве значительной части страны. Правда условная "веротерпимость" продолжалась недолго, со второй половины 1920-х годов "воинствующий атеизм" начал решительную борьбу с любыми проявлениями религиозности [27, с. 71--73].
К антирелигиозной агитации среди мусульманского населения привлекалась наиболее образованная часть местной советской бюрократии. Среди них - Б. Майлин, М. Сералин, В. Забиров, А. Иралин. Для борьбы с религиозной догматикой ислама при губернском агитационном отделе создавалась специальная комиссия, председателем которой назначили Абдибека Иралина - молодого (родился в 1902 году) и, судя по всему, талантливого и амбициозного бюрократа. Правда, практическая работа комиссии, по заверениям местной прессы, постоянно задерживалась. Об истинных причинах говорить сложно, из объяснений - "болезнь председателя" [28, c. 3].
Механизм подобной пропаганды, по всей вероятности, проходился негативным образом по авторитету этих людей, вынужденных отступать от своих взглядов и даже поступаться принципами.
Приведем пример выдающегося казахского поэта, публициста, писателя и общественного деятеля Мухамеджана Сералина (1872--1929 гг.). Сторонник идей социального равенства и просвещения народа он, уже будучи весьма зрелым человеком, осознанно принимает советскую власть. Инициатор идей национальной автономии, Се- ралин в начале 1920-х годов займет должность заместителя председателя Кустанайского губи- сполкома. Удивительным остается тот факт, что дальнейшее его продвижение по служебной и партийной линии, скорее всего, задерживалось по идейным соображениям, не допустимым в новых политических обстоятельствах. Дело в том, что в своих анкетных данных Мухамеджан Сера- лин утверждал, что продолжает верить ".. .в существование Бога". Уличенному "в религиозных убеждениях" деятелю неоднократно отказывали в приеме в члены ВКП (б) и продлевали "кандидатский стаж" с рекомендацией усвоения основ марксистской идеологии [29, с. 42]. Впрочем, внутренняя религиозность, не освобождала его от активного участия в атеистической пропаганде. В заметке местной газеты "Поход на Магомета начался удачно" от 15 мая 1923 года сообщается, на массовом митинге ко дню Интернационала Мухамеджан Сералин разъяснял ".истинное значение текущего поста мусульман и вообще о значении религии" [30, с. 2]. О частоте проведения подобных собраний говорить не приходится, тем более что в этот период Сералин в качестве ответственного редактора подготавливал выход первого кустанайского издания газеты на казахском языке "Аул", значительная часть содержания которого была посвящена антиклерикальной теме.
Заключение
Уже в середине 1920-х годов наметился постепенный переход от теоретических споров к практическому уничтожению "церковных ценностей" - снятию колоколов, сносу храмов, переводу культовых сооружений в гражданское пользование. Далее этот процесс будет сопровождаться и физическим устранением духовенства как "чуждого классового элемента". Такая политика советской власти объясняется ее стремлением воспитать нового человека, имеющего материалистическое мировоззрение.
Религиозное сознание отрицает возможность построения "рая" на Земле, коммунизм же большими массами людей воспринимался в 1920-е годы именно как "земной рай". Это порождало сомнения в массовом сознании в возможности его реализации. Методы пропаганды, особенно в условиях ужесточения советского режима (коллективизация, индустриализация) не были особенно эффективны в противостоянии религии. Довольно большая часть населения продолжала искать в ней утешение. Поэтому политика Советской власти по отношению к церкви эволюционировала от антирелигиозной пропаганды к репрессивным мерам против духовенства и верующих. В целом поставленной цели коммунисты смогли достичь, большинство населения в позднем Советском Союзе составляли атеисты или люди, индифферентные к религии.
Список источников
1. Маркс К. Капитал. Т. 1. М. : Политиздат, 1955. 794 с.
2. Фейербах Л. Сущность христианства // Л. Фейербах. Избранные произведения. Т. 2. М. : Политиздат, 1955. 943 с.
3. Фейербах Л. Лекции о сущности религии // Л. Фейербах. Избранные произведения. Т. 2. М. : Политиздат, 1955. 943 с.
4. Маркс К. К критике гегелевской философии права. URL: https://www.marxists.org/russkij/marx/1844/ philosophy_right/01.htm (дата обращения: 14.10.2022).
5. Ленин В.И. Социализм и религия. URL: https://ru.wikisource.org/wiki/%D0%A1%D0%BE%D1%86%D 0%B8%D0%B0%D0%BB%D0%B8%D0%B7%D0%BC_%D0%B8_%D1%80%D0%B5%D0%BB%D0%B8%D 0%B3%D0%B8%D1%8F_(%D0%9B%D0%B5%D0%BD%D0%B8%D0%BD) (дата обращения: 14.10.2022).
6. Ленин В.И. Об отношении рабочей партии к религии. URL: http://libeUi.ru/works/17-3.htm (дата обращения: 14.10.2022).
7. Красная степь. 1924. № 44 (641). 24 апр.
8. Самаркин С.В. Кустанай - губернский центр // Кустанай-Костанай: очерки истории. С древнейших времен до 1936 года / под ред. И.К. Тернового. Костанай: Костанайполиграфия, 2012. 608 с.
9. ГАКО (Государственный архив Костанайской области). Ф. 8-П. Оп. 1а. Д. 38.
10. Поход на Магомета начался удачно // Красная Степь. 1923. № 50 (367). 15 мая.
11. Официальный отдел. Обязательное постановление №12 Кустанайского Губернского Исполнительного Комитета (22 марта 1923 года) // Степная заря. 1923. № 33 (350). 29 марта.
12. Зеленый змий. Престольники // Степная заря. 1922. № 118 (176). 23 нояб.
13. Пасха у комсомольцев // Степная заря. 1923. №33 (350). 29 марта
14. Особые десять дней отдыха // Красная степь. 1924. №7 (604). 17 янв.
15. Хома Поворознюк. Самый правильный "календарь" // Красная степь. 1924. № 44 (641). 24 апр.
16. ГАКО (Государственный архив Костанайской области). Ф. 14. Оп. 1. Д. 53.
17. Жизнь Красной армии // Степная заря. 1923. №4 (321). 11 янв.
18. Усманов Н.В. Миссия полковника Белла: О деятельности Уфимско-Уральского отделения Американской администрации помощи (1921-1923 гг.). Бирск: Бирск. гос. соц.-пед. акад., 2007. 144 с.
19. Васильевский. Остался в барышах // Степная заря. 1922. № 115 (173). 16 нояб.
20. Трое. Теплая компания // Степная заря. 1922. № 121 (179). 30 нояб.
21. Тощев. Полит-суд // Степная заря. 1923. № 10 (327). 27 янв.
22. Крестьянин. "Смена вех" не поможет // Красная Степь. 1923. № 51 (368). 19 мая.
23. Скверна еще осталась // Степная заря. 1923. №120 (178). 28 нояб.; Романов Н. Мусор - на свалку, а не в голову детей // Красная Степь. 1923. № 64 (381). 23 июня.
24. Закрытие частных школ // Степная заря. 1923. № 18 (335). 17 февр.
25. Анафема. Все религии ложь // Степная заря. 1923. № 37 (354). 12 апр.
26. Франкопан П. Шелковый путь. Дорога тканей, рабов, идей и религий / пер. с англ. В.Ю. Шаршу- ковой. М. : Эксмо, 2019. 864 с.
27. Государство и российские мусульмане. Сотрудничество во благо России / сост. И.И. Аносов. Челябинск: Изд-во ЧелГУ, 2020. 119 с.
28. В поход на Магомета // Степная заря. 1923. № 43 (360). 26 апр.
29. Духин Я.К., Мухамбетова Д.В. Газета "Аул": начало пути // Вестник Костанайского государственного педагогического института. 2012. № 2. С. 37--45.
30. Поход на Магомета начался удачно // Красная степь. 1923. № 50 (367). 15 мая.
31. References
32. Marks K. Kapital [Capital]. Vol. 1. Moscow: Politizdat; 1955. 794 p. (In Russ.).
33. Feuerbach L. Sushhnost' hristianstva [The essence of Christianity]. In: Selected works. Vol. 2. Moscow: Politizdat; 1955. 943 p. (In Russ.).
34. Feuerbach L. Lekcii o sushhnosti religii [Lectures on the essence of religion]. In: Selected works. Vol. 2. Moscow: Politizdat; 1955. 943 p. (In Russ.).
35. Marx K. K kritike gegelevskoj filosofii prava [To the criticism of the Hegelian philosophy of law]. Available from: https://www.marxists.org/russkij/marx/1844/philosophy_right/01.htm (accessed 14.10.2022). (In Russ.).
36. Lenin VI. Socializm i religija [Socialism and Religion]. (In Russ.).
37. Lenin VI. Ob otnoshenii rabochej partii k religii [On the attitude of the workers' party towards religion]. Available from: http://libelli.ru/works/17-3.htm (accessed 14.10.2022). (In Russ.).
38. Red steppe. 1924:44(641).4 (In Russ.).
39. Samarkin SV. Kustanaj - gubernskij centr // Kustanaj-Kostanaj: ocherki istorii. S drevnejshih vremen do 1936 goda [Kustanai - the provincial center.] In: Kustanai--Kostanay: essays on history. From ancient times to 1936. Kostanay: Kostanaypoligrafiya; 2012. 608 p. (In Russ.).
40. GAKO (Gosudarstvennyj arhiv Kostanajskoj oblasti) [SAKR (State archive of Kostanay region)]. F. 8-P. Op. 1a. D. 38 (In Russ.).
41. Pohod na Magometa nachalsja udachno [The campaign against Mohammed began successfully]. Red Steppe. 1923;50(367). (In Russ.).
42. Oficial'nyj otdel. Objazatel'noe postanovlenie №12 Kustanajskogo Gubernskogo Ispolnitel'nogo Komiteta (22 marta 1923 goda) [Official department]. Mandatory Decree No. 12 of the Kustanai Provincial Executive Committee (March 22, 1923). Steppe Dawn. 1923;33(350). (In Russ.).