Борьба с религиозностью и атеизация населения в первые годы советской власти (на примере Кустанайской губернии)
Сергей Владимирович Самаркин 1И,
Александр Валерьянович Видершпан 2
Аннотация
В статье показано как на основе общетеоретических и общеметодологических взглядов марксистов на религию осуществлялась политика советского государства в области религии в Кустанайском регионе. В работе обосновывается отрицательное отношение к религии коммунистов как к социальному институту эксплуататорского общества. Раскрывается противоречивая политика и практика в отношении религии на примере деятельности советских органов власти в Кустанайском уезде в 1920-е годы. Авторы рассматривают антирелигиозную пропаганду в печати, деятельности общественных организаций, политических структур, идеологической работе и культурной жизни. Показан механизм перехода к политике репрессий против духовенства и верующих, рассматривается разница в подходах к православной религии и исламу. религия коммунист советский
Ключевые слова: религия, антирелигиозная агитация, атеизация населения, антиклерикализм, проявления религиозности, ислам, православие, культурная жизнь, общественная организация, идеальное, материальное
THE FIGHT AGAINST THE RELIGIOSITY AND ATHEIZATION OF THE POPULATION IN THE EARLY YEARS OF SOVIET STATE (on the example of the Kustanai province)
Sergey V. Samarkm1^, Alexander V. Vidershpan2
The article shows how the policy of the Soviet state in the field of religion in the Kustanai region was carried out on the basis of the general theoretical and general methodological views of the Marxists on religion. The paper substantiates the negative attitude towards the religion of the communists as a social institution of an exploitative society. The controversial policy and practice regarding religion is revealed on the example of the activities of the Soviet authorities in the Kustanai district in the 1920s.The authors consider anti-religious propaganda in the press, activities of public organizations, political structures, ideological work and cultural life. The mechanism of transition to the policy of repressions against the clergy and believers is shown, the difference in approaches to the Orthodox religion and Islam is considered.
Keywords: religion, anti-religious agitation, atheization of the population, anti-clericalism, manifestations of religiosity, Islam, Orthodoxy, cultural life, public organization, ideal, material
Введение
Отношение к религии в Советском государстве складывалось исходя из самой сути марксисткой философии - диалектического материализма. В основе такой мировоззренческой позиции лежит безусловное признание первичности материального мира, который развивается по законам диалектики, (то есть через преодоление противоречий) и вторичности мира идеального. Карл Маркс определял идеальное следующим образом: "...идеальное есть не что иное, как материальное, пересаженное в человеческую голову и преобразованное в ней" [1, с. 19]. Таким образом, в философии марксизма идеальное лишалось самостоятельности и становилось функцией материального.
Религия, основанная на вере в ведущую роль идеального священного начала была абсолютным антагонистом марксистского диалектического материализма. Безусловно, последователями коммунизма она воспринималась как открытый соперник в идеологической борьбе за сознание народных масс. Это противостояние из теоретической плоскости перешло в практическую область с приходом к власти коммунистов и созданием Советского государства.
Идеологическое обоснование антирелигиозной пропаганды
Религия рассматривается марксистами как социальный институт, основанный на поклонении сверхъестественному - идеальному. В понимании её сущности они отталкивались от идей Л. Фейербаха, который утверждал: "Истинный смысл теологии - антропология" [2, с. 224]. Исходя из этого, Л. Фейербах раскрывает антропологические и психологические основания религии, что позволило ему сверхчеловеческую сущность Бога представить как антропологическую сущность человека.
В концепции Л. Фейербаха сущность человека составляют разум, воля и чувства, именно их человек объективирует в образе Бога. Однако, бесконечный Бог наделён бесконечным разумом, абсолютной волей и безграничным чувством любви. В основе религии лежит чувство зависимости, концентрированным выражением которого является страх [3, с. 421]
Будучи существом общественным, человек обожествляет и общественные силы, отличные от сил природы, так появляется религия личностного Бога, отличающаяся от естественных религий. Именно этот аспект понимания религии получает наибольшее развитие в марксизме.
Самое известное высказывание К. Маркса о религии звучит так: "Религия - это вздох угнетённой твари, сердце бессердечного мира, подобно тому, как она - дух бездушных порядков. Религия есть опиум народа" [4]. Это утверждение объясняется рядом других положений. Человек создаёт религию, но религия не создаёт человека. Поскольку человек существо социальное, то и религию создаёт не отдельный человек, а человек общественный. Религия выступает формой отчуждения, наряду с государством и экономикой. Религиозное отчуждение, в отличие от экономического, - форма внутреннего, а не внешнего отчуждения. Но и та и другая формы отчуждения должны быть преодолены. Это обусловлено тем, что "...религиозное убожество есть в одно и то же время выражение действительного убожества и протест против этого действительного убожества" [4].
Из таких посылок К. Маркс делает логичный и жёсткий вывод: "Упразднение религии, как иллюзорного счастья народа, есть требование его действительного счастья. Требование отказа от иллюзий о своём положении есть требование отказа от такого положения, которое нуждается в иллюзиях. Критика религии есть, следовательно, в зародыше критика той доли плача, священным ореолом которой является религия" [4].
Марксизм теоретически, уже в трудах своего основателя - К. Маркса, сформулировал отношение к религии, как к социально вредному явлению человеческого бытия, которое отвлекает человека на иллюзорные цели от борьбы за счастье в реальной жизни.
Подобное отношение к религии закрепилось и у последователей К. Маркса и Ф. Энгельса. В.И. Ленин ещё в 1905 году определил отношение к религии российской социал-демократии. В статье "Социализм и религия" он писал: "Религия есть один из видов духовного гнёта, лежащего везде и повсюду на народных массах, задавленных вечной работой на других, нуждою и одиночеством. Бессилие эксплуатируемых классов в борьбе с эксплуататорами так же неизбежно порождает веру в лучшую загробную жизнь, как бессилие дикаря в борьбе с природой порождает веру в богов, чертей, в чудеса и т. п. Того, кто всю жизнь работает и нуждается, религия учит смирению и терпению в земной жизни, утешая надеждой на небесную награду. А тех, кто живёт чужим трудом, религия учит благотворительности в земной жизни, предлагая им очень дешёвое оправдание для всего их эксплуататорского существования и продавая по сходной цене билеты на небесное благополучие" [5].
В другой статье, опираясь на знаменитую цитату К. Маркса, В.И. Ленин развил данное положение следующей идеей: "Религия есть опиум народа, - это изречение Маркса есть краеугольный камень всего миросозерцания марксизма в вопросе о религии. Все современные религии и церкви, все и всяческие религиозные организации марксизм рассматривает всегда, как органы буржуазной реакции, служащие защите эксплуатации и одурманиванию рабочего класса" [6].
Из этих теоретических положений В.И. Ленин делает практические выводы: "Марксизм есть материализм. В качестве такового, он так же беспощадно враждебен религии, как материализм энциклопедистов XVIII века или материализм Фейербаха. Это несомненно. Но диалектический материализм Маркса и Энгельса идет дальше энциклопедистов и Фейербаха, применяя материалистическую философию к области истории, к области общественных наук. Мы должны бороться с религией" [6].
Однако сам В.И. Ленин считал, что эта борьба не должна ограничиваться просветительством или прямыми гонениями на религию. По его мнению, в первую очередь необходимо было уничтожить социальные корни религии - невыносимые условия существования трудящихся классов, порождаемые эксплуатацией человека человеком. К сожалению, многие марксисты 20-х годов ХХ века восприняли тезис о борьбе с религией в духе вульгарного материализма, и начались прямые гонения на церковь. В это время появляется всесоюзная общественная организация "Союз безбожников", которая издавала целый ряд периодических газет и журналов антирелигиозной и антиклерикальной направленности, таких как газета "Безбожник", журналы "Безбожник", "Антирелигиозник", "Воинствующий атеизм", "Деревенский безбожник", "Юные безбожник" и другие. К борьбе с религией подключились другие общественные организации - комсомол, пионерия, профессиональные союзы и женские советы. Проводились репрессии против духовенства и верующих на государственном уровне.
Процесс антирелигиозной пропаганды и атеизации общества начался с внешних и внутренних изменений в жизни общества - перевода обязательной регистрации рождения, бракосочетания в гражданские ведомства, введения нового календаря, повальной ликвидация безграмотности.
К антирелигиозной агитации привлекалась пресса как общесоветского уровня, типа газеты "Безбожник", так и местные издания. В куста- найском регионе к таковым относились печатные органы как на русском - "Степь", "Красная степь", "Степной крестьянин", так и казахском языках - "Аул".
Формы антирелигиозной пропаганды
Материалы антирелигиозного характера нередко приобретали формат едких памфлетов и эпиграмм. Содержание их не ориентировалось на высокий художественный стиль, а показывало практическую потребность отрицания религиозных норм в повседневной жизни. Приведем пример подобного опуса неизвестного автора, опубликованного в местной прессе:
Из "пасхального кондака".
Куличи пекли в ненастье.
Пасха - лишь попам на счастье.
Пасха - радость бабам-дурам.
Пасха - на смерть яйцам, курам.
Пасха - в прибыль "самогнаю".
А на что еще - не знаю [7, c. 1].
Внешнее проявление советской антирелигиозности началось с изменений праздничной модели общественной жизни. В дореволюционное время ее основу составляли религиозные даты. Теперь им на смену приходят советские праздники, ставшие важнейшим идеологическим инструментом нового режима, в том числе и в религиозном вопросе. Среди праздничных дат особое значение приобретают - День памяти жертв "Кровавого воскресенья" - 9 января; начало Февральской революции - 12 марта, День памяти Парижской Коммуны - 18 марта; День Интернационала - 1 мая; День Пролетарской революции - 7 ноября [8, c. 390-391]. Первые советские праздники поначалу воспринимались как альтернатива значимых религиозных календарных дат. К нерабочим дням согласно официальным постановлениям Совета народных комиссаров, первоначально относились лишь десять дней православных праздников [9, л. 23]. Общее количество праздничных дней по сравнению с дореволюционным периодом сократилось в полтора раза. Это вызывало недовольство у большей части населения, что, впрочем, не стало поводом для открытой критики официальной власти.
Праздники первых советских лет носили антиклерикальную и антирелигиозную направленность. Критике подвергалось как православие, так и ислам. Протестантским течениям (евангельские христиане, конгрегационалисты, баптисты) уделялось не столь значительное внимание. В основном критика в их адрес носила "иронический характер", высмеивалась особая система обрядов и песнопений [10, c. 2]. Конфликт интересов возникал тогда, когда религиозные праздники совпадали по датам с официальными советскими [11, c. 4].
Продажа спиртных напитков, запрещалась в дни праздников, в том числе и религиозных. Наверняка данное постановление не выполнялось неукоснительно. Однако, официальная пропаганда выставляла пьяными гуляниями ".. .с песнями и гармошками" именно религиозные празднества [12, с. 2]. Советская молодежь, воспитывавшаяся в атеистической традиции, практиковала проведение антирелигиозных мероприятий в дни религиозных торжеств. Особой популярностью пользовалась, так называемая, "комсомольская пасха", сопровождавшаяся театральными постановками антиклерикального содержания, балами-маскарадами, музыкальными номерами [13, с. 4].
В первой половине 1920-х годов антирелигиозная критика не привела к сокращению общего числа религиозных праздничных дней. Однако, произошло перераспределение этих дней от православных в пользу мусульманских праздников. Официально в Кустанайской губернии на 1924 год были утверждены следующие религиозные праздники:
— Православные - Благовещение, Пасха, Вознесение, Преображение, Рождество;
— Мусульманские - Ураза, Курбан-байрам и Мавлюд-байрам [14, с. 4].
Переход от юлианского к григорианскому календарю и образовавшиеся разночтения в религиозном и светском календарях вносили путаницу в определение точных дат праздничных дней [15, с. 1]. В конце десятилетия, зафиксированные в официальных адрес-календарях, религиозные праздники как выходные и вовсе сократились до
7. В протоколе заседания президиума Кустанай- ского окрпрофсовета от 9 декабря 1927 года на 1928 год сообщается, что из православных праздников выходными остались только два дня - Пасха и Рождество, из мусульманских четыре дня: Курбан-айт и Рамазан-айт (по два дня каждый). Среди мусульманских праздников фигурирует Науруд (Наурыз), что объяснялось особыми местными " .религиозными бытовыми условиями" [16, л. 72]. Новый год к 1922 году приобрел статус праздничного выходного дня, однако, не выдержав конкуренции с Рождеством, он уже к 1928 году выпадает из числа "особых дней отдыха" [17, с. 2].
В целом можно заметить стойкую тенденцию первых советских лет к сокращению выходных дней, приходящихся на религиозные праздники. Особо хочется отметить, более лояльное отношение Советской власти к исламу по сравнению с православием, что объяснялось реализацией национальной политики большевиков, в которой мусульманский вопрос стал важнейшим фактором пропаганды советской власти среди местного населения.
Социально-политические проявления атеизации в Кустанайском регионе