БОРЬБА КРЕСТЬЯН С ВЛАСТЬЮ КАК ФАКТОР ОБЩЕНАЦИОНАЛЬНОГО КРИЗИСА В ИСТОРИИ РОССИИ 1917-1921 гг.
Н.Е. Рогожникова
Статья посвящена проблеме взаимоотношений крестьянства с властью в период революционных потрясений 1917 г. и гражданской войны. Автор прослеживает этапы решения аграрного вопроса, повлиявшие на отношения крестьян с властью: нерешительность Временного правительства в области земельных отношений, использование большевиками недовольства крестьян осенью 1917 г. для захвата власти, декрет «О земле» и его последствия, установление продовольственной диктатуры, создание комитетов деревенской бедноты, введение продовольственной разверстки и т. д. Параллельно анализируются особенности различных форм протеста крестьян против власти.
крестьянин протест война гражданский
История борьбы крестьян периода революционных потрясений 1917 г. и гражданской войны является прямым следствием попыток решения (или нерешения) аграрного вопроса верховной властью. В этот период как никогда аграрная политика была замешана на идеологии и классовом подходе, подчинена борьбе за власть.
Главная проблема в отношениях между крестьянами и помещиками сводилась к земле. Захват земли помещиками крестьяне никогда не признавали законным и в этом вопросе на компромисс не шли. Ошибочным стереотипом являются представления о том, что крестьяне желали отнять всю землю у помещиков. Крестьяне требовали справедливого перераспределения земель по трудовому принципу: чтобы и помещикам оставить, но столько, сколько он может возделать своим трудом. Частная собственность на землю и в духовно-религиозном плане трактовалась как небогоугодное дело. Вопрос о земле был не только экономическим, его невозможно было разрешить исходя из рационального расчета: речь шла о мировоззрении и представлении о желаемом жизнеустройстве в целом.
Первая мировая война ускорила прогрессирующее расстройство крестьянского хозяйства, вызванное в первую очередь несоответствием между повинностями крестьянства и размерами его хозяйства, определяемыми площадью надела. Создав гигантский механизм принудительно-регулирующего характера, предназначенный для выкачивания продовольствия и других ресурсов из деревни, царское правительство обострило противоречия между государством и крестьянством, касающиеся условий производства и сбыта сельскохозяйственной продукции. Исходя из этого, борьба крестьян за землю приобрела новый оттенок.
В связи с земельным вопросом возникло нарастающее противостояние Временного правительства и крестьянства. В своей первой декларации от 2 марта 1917 г. Временное правительство ни единым словом не упоминает о земельном вопросе, но уже с 15 марта в Министерство внутренних дел стали регулярно поступать известия о начавшихся в деревне беспорядках: захватах пахотных земель и потравах выгонов, лесных порубках и разграблении имений [1]. Все это вынудило Временное правительство 19 марта обратиться с воззванием к населению по земельному вопросу, в котором пообещало рассмотреть данный вопрос на Учредительном собрании в интересах земледельческого населения.
В конечном счете деятельность Временного правительства в области аграрных отношений фактически ограничилась принятием двух постановлений. Постановление «Об охране посевов», принятое 11 апреля 1917 г., обязывало владельцев земли в принудительном порядке сдавать незанятые земли в аренду земледельцам, желающим засеять их. Арендная плата при этом поступала собственникам земли. Второе постановление - «О земельных комитетах», принятое 21 апреля 1917 г., предполагало создание Главного земельного комитета, губернских и уездных комитетов, на которые возлагалось осуществление подготовительных мер по проведению земельной реформы. Вокруг волостных и уездных комитетов началась борьба, т. к. они требовали предоставления им широких прав: облагать помещиков, торговцев и промышленников налогами, вести учет продовольствия, распределять и конфисковывать хлеб, устанавливать цены [2]. С помощью земельных комитетов крестьяне надеялись решить свои насущные проблемы.
Затягивание Временным правительством решения аграрного вопроса привело к росту недовольства крестьян. Поднялась волна массовых стихийных выступлений. В первый же месяц революции число крестьянских выступлений составило 1/5 от числа за весь 1916 г. За апрель их число выросло в 7,5 раз. Правительство требовало от комиссаров наведения порядка силой, а те в ответ телеграфировали, что это невозможно. Военные отказывались участвовать в усмирении, а милиция даже способствовала выступлениям крестьян. К концу апреля 1916 г. крестьянские волнения охватили 42 из 49 губерний европейской части России [3].
По характеру мартовские выступления крестьян не были массовым организованным движением. Требование переустройства земельных отношений не выдвигалось. В апреле появились первые признаки перемен в крестьянском правосознании по земельному вопросу. В разноголосице распоряжений и постановлений Временного правительства крестьяне выбирали только те, которые отвечали их представлениям о справедливости, позволяли ускорить процесс экспроприации земель у частных владельцев [4]. Многие законодательные акты очень вольно трактовались в массовом сознании. Так, рекомендации полного засева полей и предоставления местным органам права принудительной передачи пустующих земель толковались как исключительное право и даже обязанность крестьян наблюдать за посевами помещиков и распределять между собой их пустующие земли. Причем пустующими, т. е. незасеянными, во многих местах признавались искусственные и естественные луга и выпасы. В результате клеверные поля травились крестьянскими стадами для того, чтобы обратить сенокосные угодья в паровые пустующие земли [5].
Однако крестьянское движение в борьбе за землю было направлено не только против помещиков. Ненависть и раздражение вызывали хуторяне и отрубники. Крестьяне-общинники боролись за слияние земельных участков отрубников и хуторян с надельными землями. Применялись такие формы борьбы, как передача земли обществу, раздел участковых земель, их запашка, потравы, недопущение скота на общие пастбища, насилие, поджог домов. Выдвигались требования возвращения в общину [6].
Это привело к возрождению общины как мирской организации крестьянства. При этом она трансформировалась для выполнения функций организации общественно-политической жизни деревни. Организационно-хозяйственные функции схода домохозяев перестали быть основными на собраниях сельских обществ. На смену им пришли организованные или стихийные сходы-митинги всего сельского населения, на которых решались актуальные общественно-политические вопросы. Община проявляла себя как самовозрождающаяся структура, вводя для решения жизненно важных общественных задач новые организационные формы типа крестьянских комитетов.
Свои действия местные низовые крестьянские организации оправдывали ссылками на решения крестьянских съездов. Крестьянские съезды представляли собой качественно новые общественные крестьянские объединения. Они не ограничивались выражением своего мнения по названным вопросам, а принимали решения принципиального характера, предусматривающие практические действия по реализации сложившихся в крестьянской среде политических идеалов. Особенно было напугано Временное правительство решениями второго Самарского губернского крестьянского съезда, проходившего с 20 мая по 6 июня 1917 г. После ожесточенных прений на нем были приняты «Временные правила пользования землей», которые наносили сильнейший удар по частной собственности. По этим правилам создавался общий земельный фонд для распределения среди крестьян [7].
Оценивая решения крестьянских съездов по аграрному вопросу, необходимо отметить их несомненное влияние на поляризацию сил в деревне летом 1917 г. Все они в меньшей или большей степени радикализма своими резолюциями и правилами в корне подрывали всю систему частной собственности и, прежде всего, помещичьего землевладения. Эти решения съездов рассматривались крестьянами-общинниками как правовая база для конкретных действий, направленных на «черный передел» на принципах уравнительного землепользования.
К осени напряжение в стране возросло. Крестьянскими беспорядками был охвачен 91% уездов России [8]. Крестьянское движение приобретало новые черты: в отличие от 1905 г. осенью 1917 г. наряду с самочинными, стихийными разгромами помещичьих имений, в ходе которых движимое имущество бесконтрольно растаскивалось или даже частично уничтожалось (по разным оценкам, они составляли от 12 до 18% всех выступлений крестьян осенью 1917 г.), отмечались случаи, когда ликвидация имений и передача земли крестьянам санкционировались сельским сходом или волостным советом. Так, уездный комиссар Николаевского уезда Самарской губернии сообщал: «В области аграрных отношений появилось стремление к общим переделам» [9]. Таким образом, шла своего рода планомерная ликвидация остатков помещичьих имений земельными обществами, т. е. самая настоящая социализация земли.
Большевики были единственными, кто подталкивал крестьян к захвату помещичьих земель. В то же время направленность крестьянских выступлений была не только традиционно-уравнительная и антипомещичья, но и антигородская. Крестьяне, веками испытывавшие недоверие к городу, отказывались от опеки и вмешательства земельных комитетов и комитетов по снабжению, навязанных сверху, и в большинстве своем не крестьянских по составу, и признавали только собственные комитеты.
Во всех формах аграрного движения проявлялась двойственность натуры крестьянина: стремление к собственности, с одной стороны, и протест эксплуатируемого человека, с другой. Эти черты были характерны как для общинников, так и для отрубников и хуторян. Но среди общинников преобладали экспроприаторские настроения, а крестьяне-собственники стремились сохранить свои участки и увеличить их за счет большеземельных собственников из дворянско-буржуазной среды. В итоге крестьяне-собственники в 1917 г. оказались изолированными от сельских обществ в силу своего социально-правового статуса.
В аграрной сфере сформировалась социально-психологическая готовность к восприятию большевистских идей. Крестьянам нужна была программа действий на пути к настоящей свободе, но сами они не могли определить оптимальный вариант, сведя все к уравнительному переделу земли. В этих условиях большевистские идеи неизбежно должны были приобрести форму лозунгов и призывов, доступных пониманию даже неразвитым политическим сознанием. Иногда дальнейшее упрощение лозунгов на местах трансформировало их в разрушающие призывы. В отдельных вопросах крестьяне были настроены левее самых крайних из большевиков. Этот левацкий радикализм вынуждал большевиков приспосабливаться к новой обстановке в борьбе за крестьянские массы. Фактически именно крестьянское движение помогло большевикам прийти к власти, которые умело использовали крестьянский аграрный радикализм и аполитизм, и, следуя логике революции, сумели направить разрушительный стихийный поток в организованное русло.
Таким образом, среди основных факторов общенационального кризиса в России агарный вопрос к осени 1917 г. стал приоритетным. Крестьянский «черный передел» принял небывалый размах и определил взаимоотношения власти и общества как в деревне, так и в городе. Состояние общества напоминало ничему и никому не подчиняющуюся стихию. Это было связано не только с численным превосходством крестьянского населения, но и с особенностями функционирования народного хозяйства. В.И. Ленин чутко уловил своеобразие русской революции. По его мнению, «перед лицом такого факта, как крестьянское восстание, все остальные политические симптомы не имеют никакого значения» [10].
Сила неостановленной крестьянской стихии была такова, что любое правительство, не санкционировавшее уже проведенного явочным путем захвата земли, было обречено на неминуемое устранение. Для поворота к «обузданию» набирающей силу революции нужна была огромная смелость и понимание чаяний именно народа. Спасение было в том, чтобы согласиться в главном, поддержав выбранную огромным большинством траекторию. Поворот к «обузданию революции» (по словам В.И. Ленина) начал происходить сразу после октябрьских событий, когда волна революции еще только нарастала.
Давление крестьян «снизу» нашло отражение в декрете «О земле», принятом II Всероссийским съездом Советов 26 октября 1917 г., в который были включены крестьянские наказы. Согласно декрету помещичье землевладение отменялось, право частной собственности на землю отменялось, вся земля обращалась во всенародное достояние и переходила в пользование всех трудящихся на ней, наемный труд не допускался, землепользование должно было стать уравнительным, формы пользования землей - свободными [11].
Реализация декрета «О земле» привела к перевороту в деревне. На первый взгляд казалось, что вековые чаяния крестьян были удовлетворены: ликвидировано помещичье землевладение, крестьяне бесплатно получили 150 млн десятин земли, освободились от уплаты арендных платежей на сумму 700 млн руб., начался процесс «осереднячивания» деревни. С другой стороны, крестьянские наделы в среднем увеличились лишь на 5-10% [12]; осталась проблема малоземелья и аграрного перенаселения; были перечеркнуты все положительные итоги столыпинской аграрной реформы; возродилась община; прекратили существование крупные хозяйства - основные поставщики товарного хлеба. К тому же крестьянство оказалось незаинтересованным в продаже хлеба государству по неэквивалентно низким ценам (вследствие инфляции) и без соответствующего товарного покрытия (вследствие дезорганизации промышленного производства и торговых связей).
Над страной нависла угроза голода. В феврале-марте 1918 г. в потребляющие районы страны поступило всего 12,3% запланированного хлеба. В рабочей среде (в отличие от крестьян рабочие не получили в результате революции ничего, кроме морально-политического утверждения) резко усилился рост антибольшевистских настроений. Для большевиков началась самая настоящая война за хлеб. Государственная монополия на хлеб, которую вслед за Временным правительством подтвердили большевики, проблемы не решила.