Я не случайно выделил именно эти места в этой цитате -- они представляют собой чрезвычайно важное уточнение, касающееся сущности московской политической системы. Четко разделяя «дело государево» и «дело земское», Иван Грозный и его «правительство» (как в пресловутую «эпоху реформ», так и позже) тщательно выстраивали систему взаимоотношений между верховной властью и «землей», основанную на своего рода «общественном договоре» и «социальном партнерстве» Об особенностях взаимоотношений между властью и «землей» см., например: Аракчеев В. А. Власть и «земля». Правительственная политика в отношении тяглых сословий в России второй половины XVI - начала XVII века. М., 2014; Бовыкин В. В. Местное самоуправление в Русском государстве XVI в. СПб., 2012.. «Земля» выступала в этой системе политических отношений в качестве субъекта права, партнера -- пусть и младшего, ведомого, однако обладающего в отношениях с верховной властью широкой внутренней автономией и определенными властными полномочиями, не говоря уже о развитом чувстве собственной значимости. И, наращивая вслед за европейскими монархами пресловутые «sinews of power» (термин Дж. Брюэра См.: Brewer J. The sinews of power. War, money and the English state, 1688-1783. London, 1989.), совершенствуя инфраструктуру власти, Иван Грозный не только не уничтожил местное «земское» самоуправление, но и конституировал его, легитимизировал, придав ему официальный статус, и дал возможность, приобщившись к делам государственного управления, набрать необходимый административный опыт (который позднее, уже в годы Смуты, позволил «земле» заменить прекратившую функционировать верховную власть и вывести страну из глубочайшего политического и социально-экономического кризиса).
Однако заложенные внутри политической системы раннемодерного Русского государства противоречия не были заметны лишь до тех пор, пока кризис -- политический и социально-экономический -- не обнажил их и не позволил им проявить себя в полную меру. Хотя Россия и была, как уже отмечалось выше, дальней периферией Западной Европы, однако указанная Ф. Броделем граница двух периодов в истории «долгого XVI века» имеет прямое отношение и к ней. Если конец XV - первая половина XVI в. в России прошли под знаком экономического подъема, то начиная с конца 40-х гг. (и чем дальше, тем в большей степени) страна испытывает тяготы нарастающего экономического кризиса, который усугублялся войной на два фронта. Наряду с войной против Крыма Москве пришлось вести и войну с Великим княжеством Литовским, одной из причин которой стали неразрешимые противоречия между двумя государствами из-за «ливонского наследства». Здесь самое время вспомнить про концепцию «composite state», которую развивали Г. Кенигсбергер и Дж. Эллиотт См.: Elliott J. H. A Europe of Composite Monarchies // Past & Present. 1992. No. 137. The Cultural and Political Construction of Europe. Р. 48-71; Koenigsberger H. G. Monarchies and Parliaments in Early Modern Europe Dominium Regale or Dominium Politicum et Regale // Theory and Society. 1978. Vol. 5. No. 2. Р. 191-217.. Согласно их концепции, раннемодерное государство в Европе XVI в. представляло собой сшитый на живую нитку конгломерат территорий и регионов, различающихся по уровню политического, социально-экономического и культурно-религиозного развития и свято хранящих память о своей «старине». Верховная власть, присоединяя к себе эти территории, из-за слабости и неразвитости тех самых «sinews of power», была вынуждена искать компромисса с местными элитами и влиятельными социальными группами, кланами и семьями, допуская их участие во власти и гарантируя им в обмен на лояльность и поддержку сохранение привычной «старины». Русское государство в этом отношении мало чем отличалось от своих европейских «собратьев», и, как отмечал
М.М. Кром, в его составе сохранялись «области, которые в обмен на лояльность пользовались в течение определенного времени значительной автономией» Кром М. М. Рождение государства: Московская Русь XV-XVI веков. М., 2018. С. 82-83.. Это Русский Северо-Запад, Новгородчина и Псковщина с примыкавшими к ним Тверью, Торопцом и рядом других областей (на что неоднократно указывал ряд отечественных исследователей См., например: Зимин А. А. Россия на пороге нового времени... С. 406; Казакова Н. А. О положении Новгорода в составе Русского государства в конце XV - первой половине XVI в. // Россия на путях централизации. М., 1982. С. 156-159; Бенцианов М. М. «Князья, бояре и дети боярские». Система служебных отношений в Московском государстве в XV- XVI вв. М., 2019. С. 123, 125 и др.).
До определенного времени эта обособленность одинаково устраивала и новгородских служилых людей, и «гостей», и «освященный чин», поскольку гарантировала им при невмешательстве московских властей известную степень свободы во внутриновгородских делах. При этом они имели все основания требовать внимания к своим нуждам в обмен на свою лояльность, угрожая в противном случае неповиновением (как это было в дни мятежа Андрея Старицкого или во время дворцового переворота в январе 1542 г. Александро-Невская летопись // ПСРЛ. Т. XXIX. М., 2009. С. 134, 141.). Однако со второй четверти XVI в. новгородская элита стала испытывать нарастающие трудности. Служилых людей все более и более волновал земельный вопрос, так как четко обозначилась тенденция к сокращению числа как крупных, так и средних поместий, при одновременном росте числа мелких и мельчайших поместий Аграрная история северо-запада России XVI века. Новгородские пятины. Л., 1974. С. 36-37, 120. -- Ср. аналогичные процессы для Волока Ламского, описанные С. З. Черновым (Чернов С. З. Волок Ламский в XIV - первой половине XVI в. Структуры землевладения и форми-рование военно-служилой корпорации. М., 1998. С. 294-322)., компенсировать же падающие доходы с земли за счет службы не представлялось возможным из-за все той же обособленности. Сложные времена переживают также новгородские «гости» и дом св. Софии (о них можно прочитать, к примеру, в работах М. Б. Бессудновой См., например: Бессуднова М. Б. Специфика и динамика развития русско-ливонских противоречий в последней трети XV века. Липецк, 2016. С. 126-138.). Отметим два важных, на наш взгляд, момента. Первый связан с тем, что начинает меняться структура русского экспорта (вместо традиционных со времен Средневековья мехов и воска на первые позиции начинают выходить такие товары, как зерно, сало, кожи, лес, лен, пенька и прочие товары не элитарного, но массового спроса). Второй же обусловлен расширением круга лиц, вовлеченных в торговую деятельность См.: БессудноваМ. Б. Специфика и динамика развития. С. 134, 136.. Перемены в структуре экспорта вели к тому, что, проигрывая соревнование конкурентам (тем же голландцам, а затем и англичанам), ганзейцы были готовы пойти на любые меры, которые позволили бы им сохранить эту монополию в торговле с Русским государством -- вплоть до проектов оккупации Ливонии (а через нее проходила немалая часть грузопотока из России на Запад в первой половине XVI в.) или установления блокады северного пути в Россию вокруг Норвегии (и, кстати, не было ли связано молниеносное развитие нарвского кризиса весной 1558 г. и взятие Нарвы русскими войсками с этими планами?) Об этих проектах и замыслах см.: Доннерт Э. Россия и балтийский вопрос в политике Германии 1558-1583 гг. // Исторические записки. Т 76. М., 1964. С. 210-211; The Principal Navigations, Voyages, Traffiques and Discoveries of the English Nation. Vol. II. Glasgow, 1903. P. 399..
Не вмешаться в этой ситуации в развитие событий в регионе московские власти не могли, рискуя в противном случае утратить лояльность местных элит со всеми вытекающим отсюда последствиями. А. И. Филюшкин отмечал, что с конца XV в. зона столкновения интересов Москвы и Вильно медленно дрейфует в северо-западном направлении, пока не доходит до Полочанщины, ставшей объектом московских территориальных притязаний в ходе Полоцкой войны 1562-1570 гг. Филюшкин А. И. Причины «Полоцкого взятья» 1563 г. глазами современников и потомков // Вестник Санкт-Петербургского университета. 2005. Сер. 2. История. Вып 3. С. 20. В интересах новгородских элит -- служилой, торговой и церковной -- стало активное вмешательство Москвы в борьбу вокруг раздела «ливонского наследства». Иван Грозный не стремился «прорубить окно в Европу» См., например: Хорошкевич А. Л. Россия в системе международных отношений середины XVI века. С. 205; Attman A. The Struggle for Baltic Markets. Powers in Conflict 1558-1618. Goteborg, 1979. Р. 10-11; и др., ибо, как справедливо отмечал А. И. Филюшкин, «окно в Европу» у России на Балтике на то время было -- в устье Финского залива и Наровы См.: Филюшкин А. И. Изобретая первую войну России и Европы: Балтийские войны второй половины XVI в. глазами современников и потомков. СПб., 2013. С. 601.. Однако полностью встать на позиции, к примеру, Н. Ангерманна, полагавшего, что вторжение Ивана Грозного в Ливонию было вызвано не экономическими причинами См.: Angermann N. Studien zur Livlandpolitik Ivan Groznyjs. Marburg/Lahn, 1972. S. 5-7. -- Ср.: Esper T. Russia and the Baltic 1494-1558 // Slavic Review. 1966. Vol. 25. No. 3 (Sep.). Р. 458-474., мы также не можем, поскольку роль экономического фактора полностью исключить нельзя. На наш взгляд, стоит вернуться к тезису, выдвинутому шведским историком С. Свеннсоном, утверждавшим, что вмешательство Ивана Грозного в ливонский конфликт стало результатом сделанных Москвой шагов навстречу желаниям новгородских «гостей» и дома св. Софии, заинтересованных в активизации русской торговли в регионе вопреки препятствиям, которые устраивали ливонцы и ганзейцы Svensson S. Den merkantia bakgrunden till Rysslands antal pa den Livlandska Ordenstaten 1558: En studie till dem Ryska Imperialismens uppkomshistoria. Lund, 1951. S. 120-130, 173-178..
Правда, нет худа без добра. Как отмечал И. Валлерстайн, «катастрофическая» политика Ивана Грозного, при котором Россия стала империей, а не куском европейского пирога, отодвинула поглощение России Европой. И, ограждая автономию Русского государства от нарождающегося европейского мира-экономики, «он не пускал незваного гостя на порог достаточно долго, чтобы впоследствии, когда этот мир-экономика все же поглотит Россию, она вошла в его структуру как полупериферийное государство (наподобие Испании XVII-XVIII веков), а не как периферия типа Польши.. ,» Wallerstein I. The Modern World-System I. Capitalist Agriculture and the Origins of the European World-Economy in the Sixteenth Century. Р 315, 319, 320..
Утверждение, быть может, и парадоксальное, но, на наш взгляд, явно недооцененное и заслуживающее дальнейшей разработки.
Литература, использованная в статье:
1. Алексеев, Юрий Георгиевич. Государь всея Руси. Новосибирск: Наука, 1991. 240 с.
2. Алексеев, Юрий Георгиевич. Судебник Ивана III. Традиция и реформа. Санкт-Петербург: Дмитрий Буланин, 2001.448 с.
3. Аракчеев, Владимир Анатольевич. Власть и «земля». Правительственная политика в отношении тяглых сословий в России второй половины XVI - начала XVII века. Москва: Древлехранилище, 2014. 512 с.
4. Бенцианов, Михаил Михайлович. «Князья, бояре и дети боярские». Система служебных отношений в Московском государстве в XV-XVI вв. Москва: Центрполиграф, 2019. 351 с.
5. Бессуднова, Марина Борисовна. Специфика и динамика развития русско-ливонских противоречий в последней трети XV века. Липецк: Липецкий государственный педагогический университет им. П. П. Семенова-Тян-Шанского, 2016. 464 с.
6. Бовыкин, Владимир Валентинович. Местное самоуправление в Русском государстве XVI в. Санкт- Петербург: Дмитрий Буланин, 2012. 421 с.
7. Виноградов, Александр Вадимович. Русско-крымские отношения: 50-е - вторая половина 70-х годов XVI века. Москва: Институт российской истории РАН, 2007. 198 с.
8. Доннерт, Эрих. Россия и балтийский вопрос в политике Германии 1558-1583 гг. // Исторические записки. Т. 76. Москва: Наука, 1964. С. 175
9. Зимин, Александр Александрович. Россия на пороге нового времени. (Очерки политической истории России первой трети XVI в.). Москва: Мысль, 1972. 452 с.
10. Казакова, Наталья Александровна. О положении Новгорода в составе Русского государства в конце XV - первой половине XVI в. // Россия на путях централизации. Москва: Наука, 1982. 296 с.
11. Кром, Михаил Маркович. Государство раннего Нового времени: общеевропейская модель и региональные отличия // Новая и новейшая история. 2016. № 4. С. 3-15.
12. Кром, Михаил Маркович. Рождение государства: Московская Русь XV-XVI веков. Москва: Новое литературное обозрение, 2018. 256 с.
13. Маньков, Аркадий Георгиевич. Цены и их движение в Русском Государстве XVI века. Москва; Ленинград: Изд-во АН СССР, 1951. 274 с.
14. Пенской, Виталий Викторович. Русская Смута начала XVII в. -- локальное явление или часть общемирового процесса? // Смутное время в России: Конфликт и диалог культур: Материалы научной конференции, Санкт-Петербург, 12-14 октября 2012 года. Санкт-Петербург, 2012. (Труды исторического факультета СПбГУ Т 10). С. 199-204.
15. Полехов, Сергей Владимирович. Наследники Витовта. Династическая война в Великом княжестве Литовском в 30-е годы XV века. Москва: Индрик, 2015. 712 с.
16. Трепавлов, Вадим Винцерович. Тюркские народы Евразии и Османская империя в XVI в. // Восточная Европа Средневековья и раннего Нового времени глазами французских исследователей. Казань: Институт истории АН РТ, 2009. С. 7-34.
17. Филюшкин, Александр Ильич. Изобретая первую войну России и Европы: Балтийские войны второй половины XVI в. глазами современников и потомков. Санкт-Петербург: Дмитрий Буланин, 2013. 880 с. Филюшкин, Александр Ильич. Причины «Полоцкого взятья» 1563 г. глазами современников и потомков // Вестник Санкт-Петербургского университета. 2005. Сер. 2. История. Вып 3. С. 20-31. Хорошкевич, Анна Леонидовна. Россия в системе международных отношений середины XVI века. Москва: Древлехранилище, 2003. 620 с.
18. Хорошкевич, Анна Леонидовна. Русь и Крым: От союза к противостоянию. Конец XV - начало XVI вв. Москва: Эдиториал УРСС, 2001. 336 с.
19. Чернов, Сергей Заремович. Волок Ламский в XIV - первой половине XVI в. Структуры землевладения и формирование военно-служилой корпорации. Москва: Институт археологии РАН, 1998. 543 с. Шапошник, Вячеслав Валентинович. Церковно-государственные отношения в России в 30-80-е годы XVI века. Санкт-Петербург: Изд-во С.-Петербургского университета, 2006. 569 с.
20. Acemoglu, Daron; Johnson, Simon; Robinson, James. The rise of Europe: Atlantic trade, institutional change, and economic growth // American Economic Review. 2005. Vol. 94. No 3. Р. 546-579.
21. Anderson, Matthew Smith. The Origines of the Modern European State System, 1494-1618. London; New York: Longman, 1998. 318 p.
22. Angermann, Norbert. Studien zur Livlandpolitik Ivan Groznyjs. Marburg/Lahn: J. G. Herder-Institut, 1972. 134 p.
23. Attman, Artur. The Struggle for Baltic Markets. Powers in Conflict 1558-1618. Goteborg: Vetenskaps- och Vitterhets-Samhallet, 1979. 232 s.
24. Barkey, Karen. Empire of Difference. The Ottomans in Comparative Perspective. Cambridge: Cambridge University Press, 2008. 360 p.
25. Bean, Richard. War and Birth of the Nation State // The Journal of Economic History. Vol. 33. No. 1 (Mar., 1973). Р. 203-221.
26. Bennigsen, Alexandre. L'expedition turque contre Astrakhan en 1569, d'apres les Registres des «Affaires importantes» des Archives ottomans // Cahiers du Monde russe et sovietique. Vol. 8. No. 3 (Jul.-Sep., 1967). Р. 427-446.
27. Berelowitch, Andre. La hierarchie des egaux. La noblesse russe d'Ancien Regime (XVI-XVII siecles). Paris: Ed. du Seuil, 2001. 475 p.
28. Black, Jeremy. Kings, Nobles and Commoners. States and Societies in Early Modern Europe. A Revisionist History. London; New York: I. B. Tauris, 2004. 208 p.
29. Breen, Michael. Patronage, Politics, and the «Rule of Law» in Early Modern France // Proceedings of the Western Society for French History. 2005. Vol. 33. P. 95-113.
30. Brewer, John. The sinews of power. War, money and the English state, 1688-1783. London: Unwin Hyman, 1989. 253 р.
31. Carroll, Stuart. Blood and Violence in Early Modern France. Oxford: Oxford University Press, 2006. 384 p. Chaunu, Pierre. La Civilisation de l'Europe classique. Paris: Edite par Arthaud, 1984. 509 p.
32. Downing, Brian M. Constitutionalism, Warfare, and Political Change in Early Modern Europe // Theory and Society. Vol. 17. No. 1 (Jan., 1988). Р. 7-56.
33. Elliott, John. A Europe of Composite Monarchies // Past & Present. 1992. No. 137. The Cultural and Political Construction of Europe. Р. 48-71.
34. Esper, Thomas. Russia and the Baltic 1494-1558 // Slavic Review. 1966. Vol. 25. No. 3. Р. 458-474. Halperin, Charles J. Muscovy as a Hypertrophic State: A Critique // Kritika: Explorations in Russian and Eurasian History. 2002. Vol. 3. No 3. Summer (New Series). Р. 501-507.