Размещено на http: //www. allbest. ru/
Благотворительная деятельность Д.Г. Бурылина (по материалам писем монахини Магдалины (Носковой), казначеи Исаковой пустыни Ярославской епархии)
О.С. Смирнова
Кандидат исторических наук
Аннотация
благотворительный бурылин монастырь
В статье, на основании данных ранее неопубликованного исторического источника, рассматриваются некоторые направления благотворительной деятельности Д.Г. Бурылина, раскрываются мотивы, побуждавшие рачительного предпринимателя жертвовать значительную част дохода на благоустройство монастырей, а так же на формирование знаменитой коллекции «древностей и редкостей».
Ключевые слова: благотворительность, милостыня, фабрикант, экономический кризис, Севастианова пустынь, Рыбинский Софийский монастырь, Исакова пустынь, эпистолярные источники, женское монашество.
Изучение архивного фонда известного ивановского фабриканта Дмитрия Геннадьевича Бурылина, позволяет получать все новые и новые подробности биографии знаменитого мецената. Письма монахини Магдалины (Марии Александровны Носковой) - сестры его второй жены Анны Александровны, содержат уникальные сведения о семейной жизни Бурылиных, раскрывают ранее неизвестные страницы биографии, дают характеристику душевного мира выдающийся личности своего времени.
Купеческое семейство Носковых было необычным. Не случайно из него вышли представители совершенно противоположных взглядов: мон. Магдалина всей своей жизнью утверждала православное мировоззрение, а два ее брата принимали активное участие в революционном движении, с гимназических лет состояли в тайных марксистских организациях, Владимир Носков был ведущим инициатором создания «Северного союза РСДРП» («Северного рабочего союза»). [12, 181-182]
Основные жизненные цели представителей семьи Носковых так же сильно разнились между собой. Старшая дочь Анна Александровна нашла счастье став матерью большого семейства [3], заботясь о комфортном быте своего гнезда, продолжила традиции патриархальной купеческой жизни. С другой стороны, дочери Елизавета и Вера, по всей вероятности, в силу обеднения и разорения, постигшего их отца - торговца сукном - Александра Васильевича Носкова долго или совсем не смогли выйти замуж, не имея достаточного приданого [2]. Они так же как и братья увлеклись социалистическими идеями, к примеру, вели переписку с агентом нелегальной революционной газеты «Искра» Ф.И. Щеколдиным [6, 190]. Оптинский старец Иосиф (Литовкин) характеризовал Веру Александровну человеком свободомыслящим и склонным к самоубийству. [11]
М. Магдалина (Мария Александровна) выделялась из всей семьи особым жизнелюбием и оптимизмом. На нее, кажется, меньше всего влияли меняющиеся обстоятельства и жизненная необходимость. М. Магдалина получила достойное образование, по собственному желанию в молодом возрасте встала на путь монашеской жизни, по которому шла долгие годы под руководством столпов Русской Православной Церкви того времени - старцев Алексия Зосимовского, Иосифа Оптинского, архим. Никона (Чулкова).
Первой обителью в которой в 1891 г. поселилась Мария Александровна была Севастианова пустынь Пошехонского уезда Ярославской губернии. В 1883 г. преобразованный из мужского в женский монастырь проходил период становления и нуждался в благотворителях. Дмитрий Геннадьевич и его брат Николай Геннадьевич естественно стали первыми к кому обращалась послушница Мария.
26 января 1892 г.
«Благодарю Вас за все, за дорогую память, за твой подарок, Анечка на Новый год и Вас, Дмитрий Геннадьевич, за бумазею тысячекратно благодарю, да спасет Вас Господь и помилует: согрели наших бедных сестер, у нас такие морозы и все страшно зябли в своих коленкоровых рясках и как только получили Вашу бумазею так и скроили 22 кофты и раздали сестрам. Премного благодарит Вас и Матушка Игумения и Казначея и кланяются Вам до земли». [1, Л.35]
Начальницей пустыни была вдова священника Иоанна Любомирова, служившего в церкви с. Ильинское Пошехонского уезда - Анна Карповна Любомирова, постриженная в монашество в Рыбинском Софийском монастыре с именем Августина. [4, Л.26] В своих воспоминаниях о первых годах восстановления Севастиановой пустыни мон. Августина подчеркивает, что правильное устроение монашеской жизни невозможно без послушания. [8, 11] Верность этому принципу самой начальницы показывала сестрам близкий созидательный пример. Послушница Мария, благодаря хорошему образованию и воспитанию, быстро смогла это понять. В письмах родным она раскрывая «секретную» основу внутренней жизни православного монастыря. [1891-1894 гг.](в квадратных скобках - относительная датировка писем)
«Что многие уходят из нашего монастыря, это правда, но уходят те, которые в монастыре ищут своей воли и не нашли еще доброй нивы познания на которой растет древо жизни. Я же пока, по милости Божией и за молитвы старцев, стараюсь все делать с благословения матушки Игумении и мне жить легко и хорошо, ни о чем не скучаю, всем довольна. Если же по неопытности, когда что и сделаю своевольно, то матушки так ко мне добры и снисходительны, что все мне прощают...». [1, Л.8]
Севастианова пустынь имела строгий устав и первоначально после тихой обстановки обеспеченной купеческой жизни казалась обывателю трудной. 26 января 1892 г.
«Вы, Дмитрий Геннадьевич, думаете, что мне скучно было в праздник, нисколько, пишу Вам откровенно, ведь меня не силой засадили в монастырь, но это было мое постоянное, искреннее желание и по Своей Великой Милости Господь помог мне его исполнить и я теперь только радуюсь, но не жалею и не скучаю. Да чего хорошего в мирской суете, где нет ничего постоянного, но все кратковременно и проходит как сон, а потому я ничего и не желаю. О мир прелестный с суетою! Навек прощаюсь я с тобой, уклоняясь от молвы и городского шума в уединенную пустыню, только бы Милосердный Господь помог достойно проходить свое звание. Помолитесь за меня грешную, только об этом и прошу Вас, но не скучайте и не жалейте». [1,35 об.]
Не без Промысла, по настоянию родных, в 1894 г. рясофорная послушница Мария переходит в Софийский монастырь г. Рыбинск, а в 1900 г. в числе нескольких сестер Софийского монастыря, послушница Мария переходит в преобразованный из мужского в женский Исаков монастырь Пошехонского уезда. Конечно, никакие официальные документы не сообщат нам о той разрухе, которая царила в покинутой монахами обители. Но во всей полноте эти «секретные» сведения содержатся в письмах послушницы Марии. [после 1900 г.]
«Сестер теперь 50 человек с лишком. Просятся очень много, только жить негде, нет помещения, потому и не принимаем. И идут все одна другой бедней, потому что Матушка принимает без денег и дает кроме трапезы чай, сахар, конечно, дрова и керосин, на праздники дарит всем кому что, кому подрясник, кому платок. И со временем, когда разбогатеем, то всех одевать и обувать будет на казенный счет. А теперь все еще недостача. Народу ходит очень много, в церкви такая теснота, облачений для священников на большие праздники ест хорошая перемена: пять с фокинскими. А престольные одежды ни на что не похожи и худые и грязные, книги все изорваны, испачканы, все уклеиваем да подписываем. Подсвечников мало. Вот в страстную седьмицу и поставить нечего будет к плащанице. Уж я и понять не могу, как уж это у монахов-то было или уж они ни на что внимания не обращали, все растащили, когда заслышали, что женский монастырь будет. Я уж все покупаю, то одно, то другое. Все свои проценты вперед забрала, а теперь без копеечки сижу, кругом в долгу, да думаю, вот в марте дадут немножко и порасплачусь, но не знаю, хватит ли, потому что и в Ярославле много долгов, пришлось с переходом немало потратить и на свои личные нужды. ...А то, что чаши водосвятной совсем нет в церкви, а просто какое-то блюдо, да куда не глянется, все надо заводить и строить и поправлять. Начинаем уже дома для причта строить - пришли плотники. Спаси Господь Агнию Геннадьевну и Якова Никоновича, они везде не оставляют и ни в какой просьбе не отказывают, глубоко им благодарны.» [1, Л.11 об.]
[после 1900 г.]
«Каждому свой крест, таков уж путь земной жизни, узкий и тернистый, только бы уж Господь помог перенести все безропотно, чтобы не лишиться и там в загробном мире жизни отрадной. А здешняя-то как-нибудь пройдет, все ей будет конец, а там-то жить веки-вечные. Вы спрашиваете, не надо ли чего мне, то пришлете, усерднейше благодарю вас за внимание, но лично мне ничего не надо, а для общины много всего надо, такая скудость во всем, что и сказать не могу. Теперь и есть-то так не знаем чего, рыбы нельзя, капусты нет, Лиза, что нам заготовила, вся вышла, картофель остатки доедаем, у двоих крестьян сторговала, хоть и очень дорого, но и то не везут, все горох да овсянка да гороховый кисель и достать нечего, такой нынче здесь неурожайный год был, ни хлеба, ни овощей, а крестьяне-то сами как бедствуют, такая бедность, просто беда. Последний, как говорится, пучок соломы тащат в монастырь к нам продать, хоть было бы на что купить хлеба. А по большей части так приходят просить или принесут какую-нибудь чашку сухих ягод, а за нее желают получить на пальтецо или на валенки и Матушка, видя такую их крайность и бедность, конечно, никому ни в чем не отказывает. А у самих-то нужда за нуждой. Только и надеяться, что Царица Небесная не оставит свою обитель, но ими же веси судьбами все устроит и процветет наша пустынная обитель. Если будет Ваша милость, пошлите, что Вам Господь на сердце положит, но просить я не решаюсь да и Матушка Игумения мне говорит, невозможно вечно попрошайничать и тащить с родных, у них и без нас много заботы и своих нужд, как-нибудь устроимся, Господь не оставит. И действительно, как видимо помогает Царица Небесная, и как нам грешным не прославлять и не ублажать нашу великую Заступницу, помощницу и покровительницу во всяких скорбях и нуждах. Недаром окрестные жители так глубоко чтут Ее чудотворный образ, находящийся в нашей обители». [1, Л.14-15об]
В письмах мон. Магдалины упоминается и такая щепетильная тема как кражи на фабриках Бурылина. Дмитрий Геннадьевич старался не афишировать эти случаи в деловых кругах Иваново-Вознесенска, вместе с тем, подробно и с негодованием жалуясь не судьбу в письмах м. Магдалине. Ответы ее можно считать совершенно неожиданными для рачительного фабриканта. Вместе с тем, они последовательно и аргументированно и обращали внимание Дмитрия Геннадьевича на духовное понимание жизни. [30 ноября 1910 г.]
«Любезный брат, Дмитрий Геннадьевич! Письмо Ваше и Анечки я получила, сердечно благодарю вас и искренно сочувствую случившейся у вас неприятности. Вы, кажется, благодушно к этому относитесь, а Анечка, видимо, унывает, а святые-то отцы унывать не велят, ни в какой скорби, а предаваться Святой Воле Божией, ведь без Промысла Божия ничего не бывает с нами. Даже сказано и волос с головы нашей не упадет, а в таких-то случаях еще более не следует унывать, потому что, если у нас что отнимут или украдут, то вменяется в милостыню, если мы не поропщем и не пожалеем. А в настоящее время люди так стали слабы и к постам и молитвам, то почти одно средство остается для спасения - это дела милосердия, самим же нам со своим богатством расстаться трудно и поделиться с бедными жалко, а на роскошь и наряды не жалко, вот Господь и посылает или допускает таких людей, которые у нас отнимают. Так верно надо - буди Святая Воля Божия!». [1, Л.100] [1912-1914 гг.]
«Да утешит и Вас Господь в Вашей крупной неприятности по неплатежу денег - я сердечно Вам сочувствую, но если Вы не получите их здесь, то воздаст Господь в будущем. Святые отцы говорят, что всякий ущерб понесенный без ропота вменяется пострадавшему в милостыню».[1, Л.116 об.]
Если с кражами, как непредсказуемым и стихийным явлением Дмитрий Геннадьевич научился смиряться, то трудности и дороговизна, сопряженная с нарушением товарообмена во время Первой мировой войны повергали опытного предпринимателя в отчаяние. Боль за пошатнувшееся дело всей жизни выливалась в скорбных письмах в монастырь. [1814-1918 гг.]
«Слава Богу о всем. Любезный и дорогой брат, Дмитрий Геннадьевич! Получила Ваше письмо и очень меня удивило, что Вы пишите - «так трудно жить, все дорого». За все время нашей переписки и лично от Вас я ничего подобного не слыхала, как бы тяжело не было - скорбь недолго омрачала Ваше лицо и Вы снова благодушествовали, а теперь начинаете охать и ахать и воздыхать, или уж скорбь очень велика, или писали в минуту расстройства. Помоги Вам Господи переносить все так, как приносил св. праведный Иов и в скорби не роптал, а благодарил Господа за все, говоря: «аще благая прияхом от руки Господней, злых ли не стерпим, буди Имя Господне благословенно от ныне и до века». Ведь все нынешние скорби посылаются нам за наши беззакония, прогневали мы Господа, живем мы нерадиво».[1, Л.72] [1914 г.]
«Любезный и дорогой брат, Дмитрий Геннадьевич! Сегодня мы получили Ваше письмо, из которого я вижу, что не хватает Вашего терпения, покорности и готовности ко Господу нести Вашу скорбь, которая послана на испытание души. Господь предоставил нам все переносить с благодарностью, как дети покорные Отцу. Он знает чем нас испытывать. А нам знать не надо, только поблагодарить Господа, потому что все. Что Господь нам посылает, служит для нашей душевной пользы. Испытывает нас скорбями - крепки ли, верны ли своему Небесному Отцу, а если мы не сознаем своей виновности перед Господом, то, конечно любя, посещает и через это приводит в великое блаженство наследниками Своего Царствия, где не будет конца. Все это можно нам видеть из жизни праведного многострадально Иова, как ему посланы были скорби за его жизнь святую, сколько скорбей позволил Господь нанести врагу на Святого человека, знал Бог, что он останется одинаково крепок и предан Господу и, действительно, так сбылось. С благодарностью перенес праведник все скорби, хотя они были очень тяжелы, сразу лишился всего, но ни одного раза не сказал: “за что меня Господь наказывает”, а поставил скорби за ничто и только говорил: “Господь дал, Господь и взял, нагим я вышел из чрева матери моей, нагим и возвращусь в землю. Да будет благословенно имя Господне, Бог силен, опять может воздать седьмерицею”. Итак, надежду и веру Иова оправдал Господь, вознаградил его за все скорби в несколько раз, а через это терпение и смирение прославилось Имя Господне и вера ясною сделалась для нас. Враг был побежден в ничто, так и вы, мои дорогие, последуйте этому примеру, не падайте духом. Совсем не чувствовать скорбей нельзя, это не естественно для человека, но и так расстраиваться грешно, возложите же все упование на Господа и Он Всеблагий Вас утешит, настолько человеколюбив и многомилостив, Господь никогда нам скорбию не хочет воздать, а только хочет сделать нас избранниками, готовыми к вечному блаженству и знает, что иначе не чем нас отвести от худых привычек и роскошной жизни и веселости через меру, а вот в таких-то случаях мы забываем все веселие и, конечно, скорее всего, должны с молитвой и прошением придти к Господу, возвестить Ему свою печаль. Поверьте этому, сейчас же и утешитесь, так и Давид воспевал: “Печаль мою Тебе возвещу и Ты меня утешишь”. Ну, довольно, простите меня, быть может, все это Вам не понравится, но иначе не знаю чем Вас утешить, кроме утешения духовного...»[1, Л.134-135 об.]