В декабре 1912 г. Энгельгардт вошёл в Комиссию по военным и морским делам и вскоре стал основным докладчиком по законопроектам, связанным с обороной. При этом он тесно сотрудничал с генералами А.А. Брусиловым, А.А. Поливановым, Н.А. Даниловым ОР РГБ, ф. 218, д. 305, к. 3, л. 76. и неоднократно критиковал военного министра В.А. Сухомлинова, указывая на отсутствие последовательности и преемственности в его работе. Как и другие военные интеллектуалы, поддерживавшие профессора Николаевской академии полковника Н.Н. Головина, Энгельгардт считал, что будущая война станет всеобщей и окажется испытанием всего хозяйственного и общественного потенциала страны См.: Айрапетов О.Р. Генералы, либералы и предприниматели: работа на фронт и револю-цию. 1907--1917. М., 2003. С. 14--16; Гребенкин И.Н. Долг и выбор: Русский офицер в годы миро-вой войны и революции. 1914--1918 гг. М., 2015. С. 65--66.. Сделанный им весной 1914 г. доклад о «Большой» программе вооружений запомнился императору ОР РГБ, ф. 218, д. 306, к. 2, л. 63..
Когда война прервала думские дебаты, Энгельгардт не сомневался, что его место на фронте. Получив назначение в штаб Гвардейского корпуса, он немедленно отбыл к месту его дислокации в крепости Новогеоргиевск. Командир корпуса генерал В.М. Безобразов слыл хорошим строевиком и пользовался поддержкой верховного главнокомандующего вел. кн. Николая Николаевича. Начальник штаба корпуса гр. Г.И. Ностиц находился в сложных отношениях с командиром и фактически устранился от исполнения обязанностей, передав планирование боевых действий в руки энергичных штабных офицеров, среди которых выделялся своими способностями однокурсник Энгельгардта по Академии полковник В.Н. Доманевский. Борис Александрович руководил в штабе разведывательным отделениемТам же, к. 1, л. 40--43. Доманевский и Энгельгардт в числе первых были награждены Георгиевским оружием за участие корпуса в боях под Люблином в конце августа 1914 г..
Положение депутата выделяло Энгельгардта среди офицеров. Безобразов неоднократно отправлял его в Ставку с докладами вел. кн. Николаю Николаевичу, а во время боев под Ивангородом в октябре 1914 г. доверил ему исполнение обязанностей начальника штаба корпуса. Британский военный представитель полковник А. Нокс, который провёл первые военные месяцы вместе с русской гвардией, отмечал в дневнике, что капитан Энгельгардт -- «самый талантливый офицер в штабе» Нокс А. Вместе с русской армией. Дневник военного атташе. 1914--1917. М., 2014. С. 145..
В январе 1915 г., пока корпус находился в резерве, Энгельгардт получил краткий отпуск, выехал в столицу и принял участие в нескольких думских заседаниях, выступив с докладом о положении на фронте. Как профессионал и очевидец он утверждал, что военные успехи всецело зависят от экономической мощи страны и её социального благополучия. Этот доклад Энгельгардт собирался повторить в Государственном совете, но, поскольку гвардия выступила на фронт, ему пришлось выехать в штаб корпуса, находившийся в Ломже.
Фронтовая служба Бориса Александровича закончилась в июле 1915 г. Во время очередной командировки в Ставку он не поддержал командира корпуса в конфликте с командующим 3-й армией генералом Л.В. Лешем. Несмотря на своё расположение к Безобразову, вел. кн. Николай Николаевич освободил его от должности, после чего и Энгельгардт получил официальное разрешение уволиться от военной службы для занятий в Думе.
На фоне военных неудач весны--лета 1915 г. правительство шло на уступки представителям цензовой общественности, привлекая их к участию в «Особых совещаниях», создававшихся для координации управления различными отраслями военного хозяйства. Энгельгардт включился в работу наиболее влиятельного из них -- Особого совещания по обороне. «Положения члена этого совещания добивались многие, -- вспоминал Борис Александрович. -- Оно не давало никаких немедленных материальных выгод, но вводило человека в высшие правительственные круги и ставило его “на виду”» ОР РГБ, ф. 218, д. 306, к. 2, л. 110.. Членами Совещания от Государственной думы становились главы фракций, но председатель Думы М.В. Родзянко, ценивший Энгельгардта как специалиста по военным вопросам, провёл его от одной из октябристских групп. Современники и историки нередко скептически оценивали вклад Особого совещания в организацию материального снабжения фронта Маниковский А.А. Боевое снабжение русской армии в войну. М., 1937. С. 71--72.. Однако Энгельгардт настаивал: «Нужно всё же признать, что в это тяжёлое для России время, среди тех людей, которые не склонны были к коренной ломке существующего порядка, нашлись такие, которые, несмотря на все трудности, стоящие на их пути, сумели добиться хоть временного удовлетворения нужд армии» ОР РГБ, ф. 218, д. 306, к. 2, л. 121.. Вместе с тем Энгельгардт участвовал в подготовке новой редакции Устава о воинской повинности, расширявшей возможности пополнения армии и одновременно учитывавшей потребности хозяйства. Его соображения, изложенные в Думе и в Ставке, встретили поддержку депутатов и начальника штаба верховного главнокомандующего М.В. Алексеева.
В апреле--июне 1916 г. делегация членов Государственного совета и Государственной думы совершила визит в Великобританию, Францию и Италию. По настоянию Родзянко Энгельгардт был приглашён в состав делегации как единственный среди думцев офицер и фронтовик. їн сознательно уклонился от поездки в Италию, желая лучше изучить работу французской промышленности и выполнение ею русских оборонных заказов. Пользуясь своими дружескими отношениями с военным агентом полковником гр. Игнатьевым, Борис Александрович посетил несколько участков Западного фронта. Позднее он обобщил свои наблюдения: «Глядя на весь этот комфорт, который окружал английского солдата, я невольно себя спрашивал, как могли бы воевать англичане, если их перенести в условия русского фронта. Уж не говоря о недохвате оружия и боевых припасов, а лишь бытовые условия, которые с таким мужеством и самоотвержением переносил русский солдат, способны были привести в отчаяние англичанина»30.
По свидетельству гр. Игнатьева, политические взгляды Энгельгардта в тот момент были близки к программе Прогрессивного блока. В дружеской беседе он сетовал на безволие даря и происки «тёмных» сил. На вопрос графа, каким способом патриотическая общественность намерена им противостоять, Энгельгардт не вполне уверенно отвечал: «Да, пожалуй, придётся революционным... опа- саемся только, как бы “слева” нас не захлестнуло»31.
Осенью 1916 г. критика царя и правительственной политики всё чаще звучала в думских кулуарах, аристократических клубах и офицерских собраниях. По словам Энгельгардта, «настроения, которые в то время назрели в верхах петроградского общества, создавали благоприятную почву для заговоров всякого рода»32. Свой вклад в эту атмосферу вносил и Прогрессивный блок, видным участником которого являлся Борис Александрович. Сблизившись с Родзянко, в конце 1916 -- начале 1917 г. Энгельгардт присутствовал на многих неофициальных собраниях членов блока, обсуждавших планы политических перемен, вплоть до государственного переворота33. При этом он «надеялся на то, что мы сумеем добиться желаемого путём последовательной парламентской борьбы, шаг за шагом завоёвывая позиции»34.
Февральские события 1917 г. Энгельгардт встретил, уже не веря в возможность сохранения монархии. Позднее он констатировал: «То, что происходило 27 февраля, окончательно убедило меня в полной неспособности царского правительства удержать власть в руках и защитить порядок, полной ломки которого я не мог желать»35. Подчинившись указу о перерыве думской сессии, Борис Александрович провёл 27 февраля в Новом клубе и лишь вечером узнал о создании Временного комитета Государственной думы (ВКГД) под председательством Родзянко. Переодевшись в штатское платье, Энгельгардт немедленно отправился в Таврический дворец и застал членов комитета в тот момент, когда они собирались принять на себя власть в столице. По предложению В.Н. Львова полковника кооптировали в состав комитета, а Родзянко настоял на его назна-чении председателем Военной комиссии -- импровизированного штаба восстания, за влияние над которым боролись ВКГД и Совет рабочих депутатов. Одновременно Энгельгардт принял на себя обязанности коменданта Петрограда и Таврического дворца, а также начальника столичного гарнизона. К работе в Военной комиссии он привлёк офицеров Генерального штаба: генерал-майора Г.Д. Романовского, полковников Г.А. Якубовича, кн. Г.Н. Туманова, Л.С. Туган-Барановского, У.И. Самсон-Гиммельшерну, П.А. Половцова, подполковников В.П. Гильбиха и В.Л. Барановского. Их участие в комиссии, по признанию очевидцев, ограничивало влияние представителей Совета
С. 43--44..
В Военную комиссию не раз обращались делегаты воинских частей, предлагавшие узаконить права солдат и установить новые правила в их отношениях с офицерами. Энгельгардт и лидеры ВКГД не решились на этот шаг, тогда как Совет рабочих и солдатских депутатов, выпустив «Приказ № 1», перехватил инициативу и овладел революционной стихией. Впоследствии Энгельгардт вынужден был признать: «Мы приняли революцию как свершившийся факт и в течение трёх дней с виду якобы возглавляли её, а фактически плелись за событиями, делая в то же время безнадёжные попытки задержать её развитие» ОP РГБ, ф. 218, д. 306, к. 3, л. 95..
В начале марта Энгельгардт считался одним из реальных претендентов на пост военного министра См.: Половцов П.А. Дни затмения. Записки главнокомандующего войсками Петроградского военного округа генерала П.А. Половцова в 1917 году. М., 1999. С. 35.. Но когда состоялось назначение А.И. Гучкова, Борис Александрович уступил ему пост главы Военной комиссии, сосредоточившись, по предложению Родзянко, на ведении пропаганды от имени Государственной думы за продолжение войны. В марте он стал членом Исполнительного комитета Совета офицерских депутатов, петроградского гарнизона и его окрестностей, Балтийского флота и отдельного корпуса пограничной стражи, а также вошёл в состав комиссии по подготовке реформы вооружённых сил под председательством генерала А.А. Поливанова, возглавив в ней подотдел, отвечавший за связь с войсками.
Принадлежа к военной элите, Энгельгардт не мог примириться с процессами «демократизации», считая её главной причиной разложения армии. Это сближало его с М.В. Алексеевым, Л.Г. Корниловым, А.В. Колчаком, с которыми он встречался весной--летом 1917 г. Им казалось, что государственный порядок, разрушенный революцией, ещё возможно восстановить силовыми мерами.
В смутной обстановке 1917 г. Энгельгардт не избегал контактов с тайными контрреволюционными организациями, такими как «Республиканский центр», лидеры которого, К.В. Николаевский и П.Н. Финисов, стремились к установлению в России власти военного диктатора, которым должен был стать один из влиятельных военачальников. Необходимую для этого подготовительную работу в среде офицерства должна была вести военная секция Центра. Возглавить её предложили Энгельгардту. їн согласился присоединиться к секции, но хотел видеть её руководителем своего фронтового товарища полковника Доманевского. Вместе с тем Энгельгардт безуспешно пытался вовлечь в заговор командующего войсками столичного округа генерала П.А. Половцова и коменданта Петропавловской крепости Н.А. Апухтина. Скромные результаты этих усилий Энгельгардт объяснял ничтожностью средств, имевшихся в распоряжении Центра, и склонностью его малочисленных сторонников к импрови- зацииОР РГБ, ф. 218, д. 384, л. 66--72..
В августе 1917 г. Энгельгардт участвовал в Государственном совещании в Москве. В это время в его окружении открыто говорили о военном перевороте и захвате власти. В Москве подобные планы с ним обсуждали близкие к Корнилову британский военный корреспондент и офицер А.Ф. Аладьин и В.Н. Львовл. 94--98.. Корниловское выступление застало Энгельгардта в Петрограде. Как эмиссар «Республиканского центра» он посетил несколько запасных полков гвардии, чтобы «уяснить их настроения», но быстро убедился в неподготовленности действий заговорщиков, которые ничем не могли помочь верховному главнокомандующему. В воспоминаниях Борис Александрович не скрывал, что «наша неспособность оказать эту помощь, рисующая всю бессмысленность деятельности пресловутого Республиканского центра, собиравшегося сыграть решающую роль в организации власти в стране, меня глубоко огорчала»л. 103.. Не обладая той долей авантюризма, которой отличались иные его единомышленники, полковник отошёл от данного предприятия.
В конце сентября Энгельгардт оставил столицУ и отправился в Буду, намереваясь вернуться к хозяйству и, возможно, рассчитывая занять видное место в земстве. Он живо включился в дела Всероссийского союза земельных собственников и сельских хозяев, созданного в Москве в мае 1917 г. На выборах в Учредительное собрание эта правая организация выставила списки в 15 губерниях. В Могилевской губ. от неё баллотировался Энгельгардт, но в ходе голосования 12--14 ноября список Союза там поддержали всего 1,4% избирателей (около 10 тыс. человек)Всероссийское Учредительное собрание: Энциклопедия / Сост. Л.Г. Протасов. М., 2014. С. 86, 252, 406. См. также: Воробьёв А.А. Выборы во Всероссийское Учредительное собрание на территории Белоруссии и соседних российских губерниях. Могилёв, 2010. О выборах в Мстис-лавском уезде, где располагалось поместье Энгельгардта, см.: Воробьёв А.А. Выборы в Учредитель-ное собрание на территории Мстиславского и Климовичского уездов Могилевской губернии // Вестник Мозырского государственного педагогического университета им. И.П. Шамякина. 2009. № 2(23) С. 25--29.. Крестьянство добивалось передела собственности. касаясь разгрома винокуренного завода, Энгельгардты уничтожили имевшиеся запасы спирта. Разграблению кирпичного завода хозяева уже не препятствовали. В начале декабря живность и инвентарь в их имении описали, оставив в распоряжении семьи минимальную часть имущества. В обновленном земском собрании прежних гласных почти не осталось, а новые считали Энгельгардта символом прошлого. «Я начинал чувствовать себя выкинутым из общественной жизни, -- признавался он в мемуарах. -- Политическая деятельность, которой я отдался в последние годы, была мне недоступна больше. Военная служба при том состоянии, в котором находилась армия в то время, при недоверии, которое царило в солдатской массе по отношению к офицерам, представлялась мне совершенно для меня неподходящей. Новое земство меня сторонилось. Землю и моё хозяйство у меня отнимали»ОР РГБ, ф. 218, д. 384, л. 126..